Глава 26. Тиса

— Тише, лапочка.

Я улыбку Князя кожей чувствую, когда он прижимается поцелуем меж лопаток. Держит меня, чтобы вниз не сползла. От переизбытка чувств и отсутствия сил.

— Ты как? — голос мужчины звучит непривычно мягко. Князь разворачивает меня и пальцами лицо сжимает. — Порядок?

— Да, — бурчу, потому что не порядок. В теле легкость, сплошное желе, которое без рук мужчины удержаться не может. Но в мыслях сумбур. С утра меня ласкал один мужчина, теперь другой. Насколько я сломана, если мне это нравится? — Да.

— Я бываю несдержанным. Направляй меня, хорошо?

— Это больше не повторится, Князь.

— Если мне нужно тебя на грани оргазма держать, чтобы ты имя запомнила, только скажи. Я организую, лапочка.

— Илюша. Смысл сказанного не меняется. Это неправильно и… Подло. Если бы Миха так меня зажимал?

— Он к тебе и близко теперь не подойдёт.

Не было ожидаемой злости в голосе мужчины, угрозы или стали. Словно просто факт озвучил, ничего больше не добавляя.

А у меня совершенно не было сил с этим спорить. Завтра всё вернется на круги свои, а сейчас просто нужно пережить.

Первой выбираюсь из душевой кабины, хватая белоснежное полотенце. Князь не спешит выходить, буравя взглядом. Поэтому я возвращаюсь в номер, стараясь быстрее стереть капли воды.

Пижама, купленная в Благовещенске, мгновенно становится мокрой. Но это волнует меньше всего. Натягиваю на себя одеяло, будто Князь не различит меня в этом коконе.

Вдруг пройдёт мимо и проточит в баре до утра?

Чуда не случается. Мужчине хватает разума из шкафа запасное одеяло достать, а не доставать меня. Матрас рядом прогибается под весом мужчины, когда тот укладывается рядом. И прижимается ко мне со спины.

— Будешь бегать от меня? — его словно ничего не может смутить. Рука талию сжимает, дыхание затылка касается. — Лапочка, развернись. Поговорить нужно.

— Не нужно. Это было случайно, Илюш. Больше не повторится. И это точно не значит, что я теперь тебе принадлежу.

— Мне бы так не повезло. Тис, ты сама хотела.

— Хотела, — как бы не было гадко признавать подобное. — Я не спорю.

— А ведешь себя так, будто силой взял.

— Не брал. Сама раздвинула ноги, сама согласилась. Всё?

— Лапочка, ты чего?

Чувствую, как Князь приподнимается, но прячу лицо под одеяло. Детский поступок, который спасал. Не хочу, чтобы он видел меня сейчас. Заглядывал невозможными глазами в саму душу. Снова поднимал те чувства, которые только утихли после оргазма.

Я переспала с ним.

Бежала столько времени, скрывалась, просила друзей о защите. Не от Князя, от самой себя. Не хотела поддаваться и влезать в подобное, только не снова.

Как легко ломаются мои принципы под давлением. А ведь мужчины давить даже не начинали. Что-то среднее между преследованием и ухаживаниями странными. Я могла сказать "нет" в очередной раз, и оттолкнуть. И всё же позволить Аде вызвать наряд. Задержали бы их ненадолго, а я с флешкой в Москву улетела.

Дома легче было со всем справляться. Меня выдернули из привычной жизни, в вакуум поместили. Где только Миха и Князь есть, больше никого. Изолированная от всего мира, и от разума словно тоже. План придумываю и тут же рушу, хочу Миху выбрать и после с ним расстаться, а сама к другому прижимаюсь.

— Тиса, блять, посмотри на меня.

— Зачем? Всё нормально, Илюш, — нежное обращение сковывает горло. Слишком много там всего, чему не быть. — Я в порядке.

— Не заметно. Я не выкупаю, что у тебя в голове творится.

— Я тоже.

Я тоже, Илюшь. Нихрена не понимаю и понять не в силах, похоже.

— Мы не будем это обсуждать. Пожалуйста.

— Лапочка…

— Давай просто спать. Я очень устала.

Князь напрягается, но после чувствую слабый кивок. Комната погружается в тишину, которая удивительно убаюкивает. Мысли утихают под спокойным дыханием мужчины. Расслабляюсь в его руках и даже не вздрагиваю, когда Князь проскальзывает под слои одеяла. Его ладонь застывает на моем животе, под футболкой. И жар чужого тела согревает лучше всего.

Завтра будет новый день. И тогда я решу, можно ли пасть ещё ниже.