Эпилог

Миха

Странные отношения на троих полны подводных камней. И я, блять, готов латать этот корабль и двигать дальше. Но иногда кажется, что пробоины в каркасе слишком сильные. Легче плюнуть и медленно тонуть.

Потому что меня устраивает, когда она со мной. И бесит, когда так же жмётся к Князю. Что меня, блять, ей не хватает. Она этого не говорит, но в другом бы случае тройничка бы не было.

Нахрен всё.

А потом Тиса виснет на шее, когда из поездки возвращаюсь. Заебался, налаживая дела с другим городом, бизнес расширяя. Думал: в душ и отрубиться, в любом порядке. Хер там. Какое спать, когда девчонка ногами обвивает и говорит о том, что скучала.

— Привет, котёнок.

Каждый раз не могу насытиться ею. Ни поцелуями, ни шаловливыми пальцами. Постепенно Тиса превращается в другую девушку. Более открытую, смелую. Жмётся, делает первые шаги, не боится показаться странной. И при это сохраняет сарказм любимый, взгляд, когда без слов идиотом обзывает.

— С возвращением. А я ужин приготовила.

И вместо того, чтобы уснуть или утащить Тису в спальню, послушно топаю за барную стойку. Илюха кивает, не отрываясь от ноута. А после лишь вздыхает, когда Тиса захлопывает крышку, прекращая работу. Единственная, кому такое можно. Любая другая девка уже бы отхватила от друга, поняла, что того лучше не злить.

Но Тиса не девка.

И не любая.

— Семь часов, — кивает на часы, расставляя тарелки. — Никакой работы.

Ввела, блять, моду на расписание. Если на фирму не ворвались налоговики, то дела отложить до утра. Восьми часов, когда девчонка сваливает на учебу.

Кто бы сказал полгода назад, что буду плясать под дудку девчонки, нахрен бы послал. Но тут строго правил придерживаюсь. Потому что хватило одного показательного выступления. Когда дела разгребли, а Тиса все выходные за ноутом провела. «Учеба, простите». Похер, что на ближайшие два года все рефераты написала, зато на нас внимания не обращала.

Я троечником был, но этот урок быстро запомнил.

— К чему пришли? — Илюха к делу переходит, пока девчонка заваривает чай. — За ставку договорились?

— Почти. Завтра перезвонит, скажет финальное слово.

— Надо было додавливать.

— Я додавил, озвучил на пять процентов больше, чем собирались. Завтра скостит два-три и сразу в дело.

— Опять за дела говорите? — хмурится притворно, усаживаясь напротив.

— Не, обсуждаем, как тебя натянуть охота.

— Миха!

Фыркает, словно к подобному не привыкла. Три месяца уже вместе живём. Пора начинать втягиваться и входить в ритм совместной жизни. Я её половину февраля из отцовского дома забирал, потому что забывала, что уже съехались. Вторую половину февраля — Илюха катался.

Не привык к соседям, дохрена лет один куковал. Но Тиса, удивительно, не напрягает. Кажется, словно всегда вместе были. Ну и Князь рядом маячит, это пережить можно.

— Я завтра с Асей, — отчитывается, накручивая спагетти на вилку. — Ей надо гардероб обновлять из-за беременности.

— Охрану…

— Будет Зверь с нами, а с ним навалом охранников. И ваш друг, почему-то, меня не особо жалует.

— Может, потому, что ты его жену украла? Я тогда, блять, половину города перерыл. За мной косяк был, что не смог отследить.

— Ну вот будешь знать, Илюш, что я хорошо могу прятаться.

Ага, умеет. Только кто ей вообще позволит свалить. Один раз уже пыталась. Какая-то ссора мелочная была, больше между Илюхой и мной, но Тиса влезла. Обиделась, закатила скандал. Ну и ушла не дальше лестницы, закинутая на плечо. Её никто не собирался отпускать. Если словил в свои сети, то больше оттуда не выберется.

— Прятаться ты можешь в постели, не дальше.

— Нажалуюсь Зверю и он…

— Лично привезёт тебя домой. Давай, лапочка, в чём дело? Ты второй день ходишь хмурой и шутишь, что свалишь. Ну? Не грузи мозги, когда можно всё диалогом решить. Твои слова, кстати.

— Мои. Да ни в чём. Просто… Устала на учёбе, скоро сессия, нас загружают.

Нихрена не в этом дело. Крутит что-то у себя в голове, не первый день. Ещё неделю назад притихла. Вертится и на вопросы не отвечает. Я не мозгоправ, чтобы в таком разбираться. Но с каждым днём всё больше напрягает.

Особенно, когда Тиса заявляет, что на выходные сваливает домой.

— Мне нужно подготовить курсовую, отрепетировать защиту и всё такое. Я вернусь в понедельник, после сдачи. Ладно?

Нихуя не ладно. И непонятно. Всё нормально было, никаких скандалов и упрёков. Вроде даже притирка прошла, что вдвоём с Князем с ней встречаемся. Затишье, а Тиса решила свалить.

И ресницами хлопает так, словно реально в курсовой дело. Только, блять, у неё целый дом в распоряжении. Кабинет и несколько спален свободных. Пускай любую комнату занимает, закрывшись. Никто бы не лез.

Ладно, лезли бы, я себя что ли не знаю. Но раз девушка серьёзно относится к учёбе, то отступил бы. На пару часов так точно. Пускай готовится и грызёт свой гранит науки. Не раз уже подобную схему проворачивали.

А тут решила уехать, без адекватных объяснений.

— Ну и чё за херня? — спрашиваю, когда Тису водитель отвозит. — Чё было, пока я мотался в другой город?

— Да ничего. Нормально всё было.

— Намекаешь, что я облажался?

— Может и ты. Может я, — добавляет, прикуривая в гостиной. Тиса бы за это плешь в мозгу выела, но её нет, так что можно чудить. И нихера не радует подобное. — Она недели две уже грузится ходит.

— Надо перетереть, если вдруг ей надоело это всё.

Шарю, что не жизнь с картинки. Нас часто нет, по делам отъезжаем. Среди ночи, когда кто-то рейдерский захват пытается организовать. С двух сторон же выступаем, смотря кто платит.

И никакого букетно-ресторанного периода. Нет, букеты каждый ей таскает, разные. Чтобы не повторятся, блять. Но не те отношения, когда можно с ней завалиться куда-то и на людях показаться. Потому что если Илюха захочет, то и я сдерживаться не планирую.

А это Тису напрягать будет. Что за спиной шушукаются, знают, что с двумя спит. В нашем деле быстро слухи разлетаются. С особо болтливыми сами разобраться можем, в лицо мало кто заявит что-то о нашей девушке. Но ей-то может прилететь.

Поэтому ныкаемся, не выпуская дальше дома отношения. Сама этого хотела, а теперь бесится? Потому что я не выгребаю, в чем именно загвоздка. Что-то не так, а причина неизвестна.

— Похер, поехали.

Утром субботы Илюха срывается. Находит ключи от машины и двигает к гаражу. На секунду раньше меня решение примет. Можно, как баба, сопли на кулак мотать и думать о всяких вариантах. А можно сразу по местам всё расставить.

Тиса могла и просто понять, что заебалась. Во всех планах. Переоценила возможности, желание оказалось пустышкой. И теперь не знает, как открыто сказать, что подобные отношения стали напрягать.

— Илюш? Что ты тут… — застывает на пороге. Бледная, в растянутой домашней одежде. В квартире тишина стоит, немного попуская. Хоть не на встрече с каким-то смертником, и то хорошо. — Миш? Я же говорила за учебу.

— Говорила.

Без спроса внутрь шагаем.

— Значит, подтянем тебя. Послушаем, Илюха что-то посоветует, не зря экономический заканчивал. Я прослежу, чтобы не жульничала.

Глаза закатывает, фыркает, и в свою комнату топает. Реально вокруг книги валяются, распечатки какие-то. Усаживается на кровать, пока я цепляю одну из книг.

— Буду мамой? Что за литература, котёнок?

— Асе покупала, — что-то печатает быстро, не отвлекаясь. — Подарить ещё не успела.

— А пометки на полях тоже для неё делала? — Князь книгу выхватывает, просматривает. — Лапочка?

— Для неё, ага. Слушайте, у меня правда много дел. Мы же договаривались!

— Договаривалась ты, а мы просто не возражали. Теперь — возражаем.

— Князь, что ты..!

Пытается ноут вернуть, но Илюха проворнее. Его несёт, когда винтики в голове на нужные места встают. Мысль одна бьёт, подтверждения ожидая. По-хорошему, Князя тормознуть нужно. Но сейчас никакого желания нет.

Пускай Тиса после на него бесится, а я с первых уст всё узнаю.

— И с каких пор на международную экономику ищут информацию о беременности?

— Новая программа.

Тиса себя руками обхватывает, на кровати устраиваясь. Смотрит в стену позади нас, не моргая. И в этой момент хочется встряхнуть её, чтобы прекратила херню творить.

— Я беременна. И?

Спрашивает с претензией, словно мы в этом виноваты. Ну да, вообще-то, наша вина. Никто особо о защите не заморачивался. Какие там мысли о презиках, когда Тиса вскидывается и хнычет, прося скорее взять. Там только одна голова работает, ниже пояса.

— Выяснили всё, что хотели? А теперь сваливайте!

— Не понял, котёнок, претензий. Обсудить не хочешь?

— Нечего обсуждать. Я беременна, вопрос закрыть. У меня сессия и много дел. Вы ворвались, снова решая всё по-своему. Ну, покопались в истории поиска, стало легче? Надеюсь, что да, потому что я занята. Вернусь в понедельник и тогда поговорим.

— Лапочка, тебе не кажется…

— Не кажется. Вы приперлись невовремя. Мы говорили о понедельнике, до этого я не собираюсь с вами говорить, ясно? Ворвались, как обычно, и сами решения принимаете. Так вот теперь — решение за мной.

— Я не понимаю, почему ты молчала.

— Да потому что мне двадцать три! И если Ася готова стать мамой в таком возрасте, то я точно нет.

— И что? Аборт?

Не думал, что обычное слово может вывернуть наизнанку. Никогда о детях не думал. Даже когда с Тисой сошлись. Пускай Клык и Зверь детишек стругают, мне Князя хватает под боком. Но теперь, когда Тиса уже беременна, определённо хочется, чтобы семья немного расширилась.

На одну вредную девчонку стало больше. С черными волосами, как у Тисы, вздёрнутым носом.

— Хочешь аборт? Тогда сам на него и шуруй, Князь. А у меня другие планы. Слушайте, у меня ближайшие лет десять расписаны были, ладно? Универ, стажировка в фирме, в которую отец помог бы устроиться. Карьера, хоть вы и не особо видите во мне бизнес-леди. Но этот план я составила после… Влада. И придерживалась его, он моим ориентиром был. А теперь… Всё рухнуло и мне нужно переписывать его. А ты чего улыбаешься, Мих?

— Ми-ша.

Повторяю своё имя, лыбясь во все тридцать два. У Тисы банальная истерика случилась. Странная, своеобразная. Как и сама девушка. Заперлась в чужой квартире, чтобы на нас это не вываливать.

— Не вздумай…

Её претензии обрываются, когда в объятия сгребаю. Целую, пока не перестанет выеживаться. Потом целую просто потому, что хочется. По сладким губам провести, с лёгким привкусом бальзама для губ. В горячий рот языком толкнуться, чувствуя, как в штанах теснее становится.

— Мудаки, — бурчит, уткнувшись в моё плечо. Часто дышит, а потом бьёт по ладони Князя, когда тот пытается под футболку забраться. — Вечно всё рушите. У меня была идея, как вам сообщить. Красивая коробочка, сюрприз. А вы…

— А мы мудаки, — согласно киваю, сильнее в объятиях сдавливая. — Прости. В следующий раз сообщишь так, как захочешь.

— Какой следующий раз? Ближайшие лет пять — никаких детей.

— Разве ты не знаешь, как в арабских странах, лапочка? Можешь иметь столько жен, сколько сможешь содержать. У нас так же. Хочешь двух мужиков — будь добра, роди детей двоим.

— Сам рожать будешь.

Глаза закатывает, но не отталкивает, когда на узкую кровать заваливаем.

Тиса будто ещё не поняла, что мы очень убедительными бываем.

Тиса

— Оно персиковое, а не белое.

С тоской в окно смотрю, где лето. Народ шастает в майках и футболках, солнце шпарит так, что даже под кондиционером душно. И я туда хочу. Пройтись, подставить кожу для загара, теплом насладиться. Увернуться от прохожих, купить ледяной коктейль.

За окном хорошо, там жизнь.

А я вместо этого страдаю.

Платье свадебное выбираю.

— Подойдёт к вашей коже и волосам. Это последний писк моды.

— Умирающий писк.

— Тиса, послушайте…

— Нет. Не хочу.

Князь организатора свадьбы нашел, чтобы мне легче было. Не так нагружалась, решение легче было принимать. Но Катрин меня бесит. Имя её такое. Кат-рин.

Я в сплошное раздражение превращаюсь, гормоны не в ту сторону бушуют. Мне ни плакать не хочется, ни злиться. Только глаза закатывать, грубостью отвечая на каждый вопрос.

И со страхом ожидаю, когда мужчины меня к чёрту пошлют.

Через месяц или два? До родов ещё далеко, говорят, потом ещё хуже будет. А мне уже плохо. С фаянсовым другом не разлучаюсь, каждое утро встречаю. И на запахи остро реагирую, что Князю с Михой пришлось курить бросить. То, что на улице это делали — не спасало.

Бегают же курить, знаю. А после в душ, вещи в стирку, зубы чистить и кофе запивать. Учусь сдерживать комментарии, чтобы хоть за это не отчитывать.

С каждым днём мне всё больше страшно. Какой оборот это принимает. Мы познакомились в октябре, когда незапланированно к Асе поехала. Двадцать пятого января они меня в заложницы взяли. И сколько, неделю спустя, мы встречаться начали. Втроем, как бы странно и нереально это не казалось.

В мае забеременела, уже конец июля. И я жду, когда всё рухнет. Знаю, что любят меня, не раз повторяли. Но всё слишком стремительно происходит, пуская в кровь сомнения.

Почти полгода вместе. Я беременна. Готовлюсь к свадьбе. И не представляю кто моим мужем будет.

Это спонтанно произошло, неожиданно. Ну и что, что у нас будет ребёнок? Не повод штамп в паспорт ставить, я всё понимала. И поэтому на коробку с кольцом, не мигая, смотрела.

— Это — что?

Ася свой ресторан открыла, не смотря на беременность. Тот, где раньше сама работала. И там прекрасные ВИП-комнаты были, куда лишние не совались. И официанты вышколенные ходили, стучали и лишнего не говорили.

Именно туда на подобие свиданий начали выбираться. И именно там, во время ужина, передо мной черную коробочку поставили. С кольцом красивым, камнем крупным.

— Это — предложение, котёнок. Выйдешь за нас?

— На работу? — юмор низшего уровня просыпается, когда в стрессе топит.

— Замуж, лапочка. И так как ты и в прошлый раз не смогла сказать о своих представлениях, мы подготовились. Сделаем тест на отцовство, и кто счастливчик — тот и потащит в ЗАГС.

— А второй?

Сковывает от мысли, что на этом всё закончится. Повстречались втроём, кис, пора и расходиться. Не говорили же о будущем, наслаждаясь происходящим. А теперь разговор внезапно обрушивается.

— А второй дождётся твоего развода. Три года, Тис, потом мужа поменяешь. Если ты, конечно, вообще не против брака. Если не хочешь, то можешь отказать. Решения за тобой. Никто обижаться не будет и настаивать.

— В плане, котёнок, я не против окольцованным оказаться. Но не из-за нас решения принимай.

То, как они говорят об этом, подкупает. И даёт чётко понять — о моём неудавшемся первом браке думают. Которого, по факту, и не было. Но Миха с Князем не хотят давить на меня, чтобы с-под палки в ЗАГС шла. Желание спрашивают.

— Да. Да, я хочу. Люблю вас.

Князя первым целуем, потому что он сам наклоняется. А после Миха к себе притягивает.

Согласилась, а теперь с ума с хожу в салоне. Лишь качаю головой на очередное предложение. Катрин меня, наверняка, сукой считает. Капризной клиенткой, которой всё не нравится.

А у меня другим голова занята. Результаты теста сегодня. Кровь взяли у меня и мужчин, ДНК-анализ провели. И они поехали забирать, а я тут страдаю. В ожидании испепеляющем.

— Я хочу белое. Не слоновой кости, не персиковое, не жемчужное, не с каким другим оттенком. Идеально белое, без излишне пышной юбки, никакого корсета. Так сложно найти?

Катрин фыркает, разворачиваясь к консультантке. Но та уже заказ выполняет, понимая, что посредник только мешает. Приносит платье с вырезом до средины груди и лёгкими блестяшками.

— Мне нравится.

В примерочную направляюсь, телефон из рук не выпускаю. Жду, кто из мужчин позвонит с известием. Мне всё равно на отцовство. Мой малыш в любви рождён будет, всё остальное — пустое.

Платье немного больше чем нужно, в груди и талии. И за две недели, что до свадьбе остались, поправиться успею. Врач об этом предупреждал, график набора веса рассписывал.

— Идеально, — из примерочной выглядываю.

— Покажешься, лапочка?

Моргаю, когда Илюша и Миша в салон заходят. Вдвоем. А по лицам ничего не прочтешь. И они не спешат делиться результатами.

— Нельзя до свадьбы. Секунду, переоденусь.

Никогда так быстро из платья не выбиралась, натягивая шорты и футболку. Чтобы к ним выскочить, обо всём расспросить. Плевать даже на то, что свидетели есть.

— Определилась, котёнок?

— Угу.

— Отлично.

А меня в объятия заграбастывают. Миша напористо целует, а после обрывается. Нежно касается, невесомо почти. И при этом долго так, что лёгкие сдавливает. Кожу плавит от его касаний, как по лицу ладонью ведёт, а затем в воздух поднимает.

Ответ на мой вопрос давая.

Значит, Миша.

Князь через три года.

Не плохо и не легко от это новости. Просто ожидание отпускает, намеченный план прорисовывается. Когда Ада вырывала из лап Влада, заново собирала, планы учила строить. Сама ими жила и меня приучила. Легче так было на все проблемы смотреть.

— Хватит нервничать, Илюха приедет.

— Вряд ли.

Князь уехал перед свадьбой самой. Дела, которые никак не перенести. Кивнула, обиды не тая. Надо значит надо, не мне его останавливать. Обещал вернуться вовремя, решая дела с отцом. Но регистрацию пропустил, уже в ресторане всё веселье идёт.

А как-то всё не то.

— Я подышу воздухом и вернусь.

— Уверена?

— Да, Миш. Просто душно в ресторане.

Свадьбу «по всем понятия» гуляем. Так, чтобы потом все об этом говорили. Не с грандиозным размахом, конечно, но то же хватает. Родственники с моей стороны, Мишиной. Друзья общие и те, кого нужно было пригласить из бизнеса, чтобы не обижать.

Там немного, там чуток, а теперь в банкетном зале шумно и голова начинает гудеть. Выпила бы, да мне ближайшее время нельзя.

— У нас тост шафера по плану, — Катрин отчитывается, сверяясь с графиком. — Надо, чтобы вы были.

— Пять минут.

— Хорошо.

Кивает просто, пометки делает. Возможно, гормоны утихли, а может легче стало её присутствие переносить. Но уже не бесит так, как при первых встречах.

— Тогда через пару минут.

Уходит, едва каблуками цокая. И духами совсем не пахнет. При первой встрече на её ваниль меня выворачивать начало. После — всегда без духов была. Хорошая всё-таки, но бесящая.

— Похитить невесту ещё можно? — меня родные руки обнимают, со спины Князь прижимается. — Или ещё подождать нужно?

— Ты приехал!

— Куда бы я делся. Я, хоть и не жених, но на брачную рассчитываю. Что скажешь, лапочка?

— Что я завалюсь спать, а вы как хотите.

— Жестокая моя.

Не могу от Князя отлипнуть. Знаю, что нужно. Свадьба гуляет, столько людей свидетелями стать могут. И весь план разрушиться, хоть как-то общественность в нашу постель не пускать.

Но перестать мужчины касаться — смерти равносильно. Целую, о щетину колючую трусь. За шею обнимаю, чёрные волосы лохмачу. Соскучилась жутко, а сейчас наверстываю.

Терпеть не могу, когда они по делам мотаются. День ладно, два выносимо. А дальше плохо становится. В области сердца сжимает, пока мои мужчины домой не вернутся.

— Соскучилась, да? Прости. На нашу свадьбу точно не опоздаю.

— Можешь опаздывать, — я спокойно плечами жму, зная, что он так не поступит. — А я выйду за Мишу. И ты потеряешь своих три года.

— За угрозы отвечать нужно, лапочка.

И я отвечаю. Поцелуями жаркими, касаниями. Плавлюсь, сгораю. И спать больше совсем не хочется. Только Мишу вызвать и сбежать с собственной свадьбы. Домой, в нашу спальню.

Подумать только, когда съехались в феврале, Миха и Князь пытались меня перетаскивать. Чтобы то у одного в комнате ночевала, а после у другого. Расписание возвращали, которое в поездке было. А я их далеко послала, заявив, что только в своей кровати спать буду.

Двух дней хватило, чтобы мужчины перестали грызться, когда ко мне среди ночи пробирались. И, как полагает друзьям лучшим, против меня спелись. Вдвоем же легче разозлённую девушку успокаивать.

— Кхм, — Катрин ресницами хлопает, видя, как я лучшего друга жениха целую. — Тост сейчас будет, надо присутствовать.

— Ага, — краснею под слоем косметики. — Сейчас.

— Помада смазалась, нужно поправить. Скажу, что вы скоро подойдёте. Илья, ваш тост следующий.

Отчитывается и уходит, ни одного взгляда лишнего не бросает. Ладно, да, Катрин определённо неплохой организатор. С мозгами и хорошим подходом. Поэтому не против, если она через три года всё снова организовывать будет.

— Развод назначен на двенадцать, — Катрин улыбается, ногой покачивая. — Твой Илюша мне все мозги вынес. Раньше не получится. И после сразу роспись. Без зала и всех «корабль вашей жизни».

У Катрин уже живот заметно выступающий. Она заявила, что это последняя моя свадьба, которой она занимается. Четвертой достаточно, чтобы с головой все прелести этого дня прочувствовать.

А я звонок от Илюши сбрасываю, знаю, что злю только больше. Он на год дольше ждал этой свадьбы, чем положено было. Потому что мужчины правы в своих намерениях были.

Если от одного родила, то и от другого должна была.

Только никто не предупреждал, что это каждый брак действовать будет. А беременной не хотелось разводиться, чтобы с бумагами не возиться после. Вот вместо лета — в конце октября всё организовываем.

— Нарываешься, лапочка.

— Страшно очень.

Смеюсь, понимая, что страхи давно отступили. Они никуда от меня не денутся. Если столько психов выдержали. Разговоров, что я от одного брака к другому мотаюсь. То ничего уже не страшно.

— Давай, ты моя теперь на четыре года.

— А потом моя, котёнок.

На четыре, ага. И на три. И на всю жизнь.

Князь

— Весь праздник проспишь, Тис.

Тиса охренеть какая красивая. Года проходят, а в ней ничего не меняется. Всё такой же сурок, обнимающий подушку. Даже глаз не открывает, хотя заметно, что проснулась давно. Подставляет щёку под касания, едва не урча.

Прав Миха, её котёнком называя. Реально же такая. Ластится и кайфует, словно только начали встречаться. А ведь нихрена не начали. Успел уже раз развестись, второй развод на подходе. Херня конечно, ещё два года впереди. Но время вообще быстро летит.

Вот вроде был пацаном, который на отца пахал, а вот уже со Зверем работаю. Ещё немного, как самостоятельно под себя людей прогибаю.

Только познакомился с Тисой, а у нас на троих — трое детей. Старший сын от Михи, второй ребёнок от меня был. Когда дочь родилась, решили не узнавать. Похер уже, на самом деле. Наша женщина и наши дети.

Хотя до сих пор понять не могу, как согласился на подобное. Не собирался вообще. Дикость, чтобы моя лапочка ещё кому-то принадлежала. Но сложилось так, а я втянулся. И спокойней по работе отъезжаю. Если схлопочу пулю в лоб, то уверен, что Миха позаботится о жене.

— Давай, Князева, Новый год скоро.

— Не хочу. И Князева-Устинова, вообще-то.

— Не, лапочка. Устинова ты когда замужем за Михой. А сейчас — Князева.

— Князева, ладно.

Сонно кутается в одеяло, подставляя губы под поцелуи. Жмурится довольно, улыбается. А у меня одно желание — завалить в кровать и ближайшую вечность не выбираться.

Тиса за шею обнимает, забираясь сверху. Где-то по пути теряет одеяло, оставаясь совершенно голой. Блять, трое детей, дочь совсем недавно родила. А лишь едва округлилась, став только лучше.

— Соблазняешь, чтобы к остальным не идти?

— А получается?

— Манипулировать мужиками через секс, киса, вообще плохая затея.

Девушка вздрагивает, упустив, когда Миха в комнате появляется. Прижимается к девчонке, в меня впечатывает. Привычным уже движением. Натренировал себя не реагировать, не пытаться нахер послать.

В конце концов, если Тисе хорошо, то и мне тоже.

— Одеваться нужно, краситься, голову мыть, — перечисляет, сильнее на мне ёрзая. А член, блять, уже колом. Реагирует по стойке смирно, стоит Тисе прижаться. И та это прекрасно чувствует. — Я устала после перелёта.

— Мы летели часа два, не придуривайся.

— Ладно. Я просто плохая мать. И пока детей развлекают остальные, хочу побыть с вами.

— А это можно организовать, лапочка.

И это хорошо ещё, что мы свою схему с ребятами замутили. Раз в месяц забирал всю ораву, что у Клыка, Зверя и Царя была, к себе. А в остальные выходные по их домам распихивал сыновей. Потому что нехрен вот это вот всё, спален много, а нигде не скрыться.

Выходные наедине — дар Богов, не иначе.

— Илюш, — стонет так призывно, едва грудь задел.

По светлой коже веду, и пофиг, что половину лета на море провела. Йодом дышала, оздоровлялась с детьми, пока с Михой возникшие проблемы решали. А загар не держится.

Обвожу торчащие соски, наслаждаясь реакций. Каждый раз будто первые. Пытается руки перехватить, выгибается. И эти охрененные мурашки по телу, которые выдают её возбуждение.

— Миш…

— Да или нет?

— Да.

Даже уточнять не нужно, о чем базарят, пока я шею губами исследую. Чувствую, как Тиса напрягается, хватаясь за мои плечи. Мы редко такое творили, чтобы сразу вдвоём в ней двигаться. Пристраиваться у влажного входа, пока Миха уже другим ходом воспользовался.

Жду, когда привыкнет к темпу, и тогда сам толкаюсь, утягивая за собой на матрас. Чтобы лежала и только кайф получала. Всегда себя эгоистом считал, поебать было, если девке неудобно.

Но Тиса, блять, всё нахрен перевернула.

Ловлю её губы, стоны глотаю. А сам двигаюсь медленно. В ней узко пиздец, жарко.

— Я… Ох.

Задыхается и это личным кинком становится. Наблюдать за её возбуждением, как девушку кроет. Как быстро до финала доходит, содрогаясь. Ласковая такая, когда тяжело дышит и губы кусает.

За десять лет должен был уже наебаться. Но ничего такого. Кроет от её вида, словно на наркоту подсел. Личная доза нужна, в виде жарких поцелуев и пальцев на груди.

— Быстрее, — всхлипывает так откровенно, что член только сильнее крепнет. И я даю ей желанное, на пару с Михой. — Да.

Да, лапочка, да.

— В порядке?

Друг, как слон, на кровать заваливается. Матрас пружинит едва, пока Тиса на мне лежит. В себя приходит. И мне бы неплохо, чтобы мозги на место встали.

— Угу.

— Угу? — передразниваю, целуя надутые губы. — В душ надо, Тис. А после спуститься к остальным.

— Да забей, там пацан Клыка за всеми присматривает. Остальные, думаю, как и мы, по спальням разбрелись.

— Господи, бедный Алек. После такого он точно детей не захочет.

— Думаю, лапочка, в пятнадцать рано о детях думать.

— Всё равно. Ладно, собираемся и пойдём в низ.

Хер знает за коим чертом поперлись к океану праздновать. Горнолыжный курорт какой-то бы нашли, с джакузи и развлекательной программой. А тут тишина сплошная.

Тепло, хорошо, но всё равно дырой кажется. Не представляю, как тут можно круглый год жить. Подохну от тоски быстрее, чем сезон пройдёт.

— Пап! — пятилетний Марк запрыгивает с разбегу, даже не сомневаясь, что подхвачу. — А как дед Мороз нас найдёт если мы уехали?

— Мама ему записку оставила.

Миха по волосам малого трепет, направляясь к бару. Никакого, мать его, алкоголя, пока дети не уснут. Наливает холодный лимонад и о чём-то с дочерью Царя треплется.

— Точно оставила?

— Точно. Ты как, ещё не тронулся? — к Алеку обращаюсь, который старше всех на этом сборище среди детей. Следующая Ксюша, дочь Зверя, которой девять исполнилось. — Остальные разбрелись?

— Вы то шустрые, а остальные… Хотя шустрые это, наверное, не очень хорошо.

— Пацан, за языком следи.

— Пока я ваш бесплатный нянь — не-а.

Ребёнок ещё. Едва язык не показывает, подтрунивая. Я в его возрасте уже на отца работал, выгрызал всё, что тому нужно было. А этот — ничерта о сложной жизни не знает. Повезло. И знаю, что как и Клык, всё сделаю, чтобы мои дети тоже не узнали.

Постепенно остальные подтягиваются. Занимают огромную гостиную. Тиса организовывала выбор жилья и знатно меня поэксплуатировала, заставляя каждый вариант обсуждать. Но этот неплох. Диваны большие, много их. Дети на полу что-то строят, кто постарше — по дому гоняют.

Шумно, но хорошо. Семья в сборе, даже если у каждого свои тараканы припасены. Зато никто косо не смотрит, что Миха утаскивает Тису на свои колени, а та пальцами в мои волосы зарывается.

Тут у каждого свои проебы были. Отношения на троих далеко не проеб. А вот похищение — самую малость.

— Значит, ждёте четвертого? — Арина смотрит на Асю, у которой уже явно заметно живот. — Решили нас догонять?

— Мы из соревнования выбываем! — Тиса на пару с Мирой, женой Царя, базарит. Смеются, качая головой. — Хватит уже того, что в доме на одиннадцать взрослых у нас тринадцать детей и четырнадцатый на подходе.

— И это мы ещё с Верой не участвуем в ваших странных гонках, у кого больше детей будет.

Пуля легко улыбается, хотя дохрена лет у них с девчонкой нет детей. Вместе уже, наверное, лет двадцать. Но у каждого свой путь. Я вот тоже не ожидал, что подобным всё обернётся.

Охренительно, на самом деле. Тиса каждый день собой удивляет, как по разному реагирует на ситуации. Может глаза закатить, может немного мозги вылюбить, а может просто прижаться, целуя. С ней — как по минному полю топтаться. Адреналин зашкаливает и уйти не можешь, потому что подсел.

Конкретно.

Навсегда.

— Мы точно выбываем?

Спрашиваю, когда куранты уже давно своё отбили. Ночь на дворе, дети спят мирно. Ну, только Алек и Ксюха о чём-то перешептываются на втором этаже, думая, что никто их не слышит. Не удивлюсь, если дочь Аси и Зверя вырастет и Алека в бараний рог скрутит, прогибая.

Девушки, оказывается, это охренеть как могут.

Моё доказательство на улице стоит, наблюдая за луной на небе.

— Если ты не узнал, как самому рожать, то да, выбываем. Мне уже тридцать три, ребят. Пора закругляться.

— Вот именно, тридцать три. Самое время поднапрячься.

— Я дочь вам родила, деспоты. Только вот.

— Только вот — в начале лета. Давно.

Усмехаюсь, когда её глаза огнём полыхают. Хотя знает, что давить не станем. Особенно после того, как поздняя беременность сложной оказалась. Нахрен, без четвертого ребёнка точно переживу. А вот без Тиси — нет.

Мне сорок скоро. Трое детей и жена. А у жены любовник. Усмехаюсь. Да, пожалуй хватит. Тиса к дому прикипела, за десять лет постоянно перестраивает что-то, улучшает. А спальни свободные не резиновые.

Не хочет четвертого, то не будет.

Да, отец в гробу переворачивается, что Князевым баба крутит. И все решения она принимает. Те, которые реально на жизнь влияют. И так хитро: взмахом ресниц, улыбкой, как ведёт ладошкой по груди. Сразу и не понимаешь, что на всё соглашаешься.

— К океану прогуляемся? Или я одна?

— Ага, чтобы какой-то смертник попытался тебя увести?

— А нельзя?

— Нельзя! Ты забыла, Тис? Ты наша пленница, так что никаких других мужиков.

— Я пленницей была, пока до Москвы не добрались. Кажется, это давно уже было.

— Не, лапочка, условия поменялись. Ты наша пленница на ближайшую вечность.

— Ладно.

Кивает важно, а после улыбается. Заправляет пряди за ухо и срывается по ступенькам вниз. К океану мчится, оглядываясь. Знает, что фору дадим, а после быстро догоним.

Кто же пленниц отпускает?

Особенно ту единственную, которую любишь так.

Конец