Глава 32

Его сила не была похожа на человеческую.

Тяжёлая. Древняя. Частота была ниже порога слышимости, но я почувствовала её кожей — как низкий гул, от которого вибрируют кости. Моя магия дрогнула, попыталась отступить, но уже было поздно. Потоки сплелись.

По венам прошло не тепло. Разряд. Тупой, тягучий, бьющий прямо под рёбра. Дыхание сорвалось. Сердце, которое должно было сжаться от страха, вдруг ударило чаще, глуше, требуя чего-то, чего я не могла назвать. Внутри разлилось странное, липкое тепло, чужое, почти навязчивое.

Я отдёрнула руки. Резко. Словно обожглась.

— Что-то не так? — послышался голос, когда я смотрела на свою руку.

Сердце всё ещё гулко билось. Тепло, тягучее, липкое, собиралось внизу живота. Я чувствовала то самое сладкое томление, которое разливалось по телу непривычной ленивой соблазнительной женственностью. Губы пересохли, а я не могла понять, что вообще случилось? Как это?

Я вылечила сотни людей, но ни разу не испытывала ничего подобного!

«Это не я», — мелькнула мысль, холодная и паническая. «Это резонанс. Побочный эффект. Магия реагирует на чужеродный поток. Наверное…».

— Всё… всё в порядке, — прошептала я, прислушиваясь к своему телу.

Но пальцы дрожали. А Клятва на запястье пульсировала в ответ на моё смятение, требуя вернуться, завершить, исцелить.

Я сделала вдох. Выдох. Заставила руки снова лечь на его кожу. Но теперь я чувствовала не только рану. Я чувствовала, как его магия, тёмная и ненасытная, обвилась вокруг моей, словно проверяя на прочность. И моё тело предательски отвечало.

Он не стонал. Не издавал ни звука.

Хотя я знала, что боль была на грани терпимости. Другой бы пациент уже кричал в голос, корчился и умолял прекратить, но этот — кремень.

Я чувствовала, как через связь «целитель-пациент» ко мне просачивается его боль. Она была острой, металлической, пахнущей озоном и горечью. И вместо того чтобы отстраниться, я впитывала её.

Вдыхала его боль, надеясь, что мне станет легче. Что эта чужая агония заглушит мою собственную.

Только я расслабилась, как вдруг снова волна. Намного сильнее, чем предыдущая.

Волна прошла не по коже, а прямо в нервных окончаниях. Сладковатый, тягучий удар внизу живота заставил меня судорожно вдохнуть. Это было похоже на падение с высоты, на тот самый миг невесомости перед ударом о землю, когда страх смешивается с восторгом.

«Нет», — пронеслось в голове, но руки сами собой замерли, не желая разрывать контакт.

Его магия обвила мою, грубо, собственнически, заставляя мои клетки петь в унисон с его ритмом. Сердце пропустило удар, отвечая на этот чужой, мощный пульс. Жар поднялся от паха к груди, обжигая щеки стыдом. Я лечила рану, но мое тело реагировало так, будто мы занимались чем-то постыдным, интимным, запретным.

Я отдернула руки, словно обожглась. Воздух в легких кончился.

Похититель смотрел на меня. Сквозь маску. И я знала — он почувствовал это тоже. Он не мог этого не почувствовать!

В этот момент перед внутренним взором всплыло воспоминание. Яркое, до болезненности четкое. Тот день, когда в дверь моего дома постучали. Не громко, не требовательно, а уверенно.

У меня остывал капустный пирог. Запах теста и жареного лука наполнял кухню, создавая иллюзию уюта и безопасности. Я ждала Эверта. Он обещал вернуться с задания к ужину.

Я открыла дверь, вытирая руки о передник. На пороге стояли двое людей в серых мантиях Совета. Их лица были непроницаемыми, как маски.

Сначала я подумала, что случилось нечто страшное, но поправимое. Что Эверт просто ранен. Что ему нужна помощь. Мое тело уже готово было сорваться с места, схватить сумку с зельями, бежать туда, где он ждет, истекая кровью.

Но они молчали. Это молчание было громче крика. Оно давило на уши, звенело в висках.

— Лейтенант Коин погиб при исполнении, — наконец произнес один из них. Голос был сухим, лишенным эмоций. Как отчет.