Глава 8

— Простите, но я не приемлю подобного обращения, — произнесла я, сохраняя ледяное спокойствие. Внутри все сжималось от напряжения, но внешне я оставалась монолитом. — Будьте так любезны, соблюдайте правила приличия. Вы мешаете мне выполнять мои обязанности. Вы меня отвлекаете.

Варрок рассмеялся. Смех был лающим, неприятным. И закончился нездоровым покашливанием.

— Правила здесь одни! — прокашлялся он, и слюна брызнула мне на щеку. Я не стерла её. Не могла отвлечься. — Мои. Так что давай, не упрямься. Вы в своей Академии ноги направо и налево раздвигаете, чтобы дипломы получать. Не строй из себя недотрогу, целительница. Мы все знаем, кто вы такие на самом деле. И не надо изображать здесь леди. Магички — не леди… Они все…

Слово ударило больнее, чем пощечина. Оно было грязным, клеветническим, но я не позволила эмоциям взять верх.

Я стиснула зубы. В висках запульсировало. Одна мысль — всего одна вспышка гнева, одно желание защитить свою честь, отправив в этого человека поток огня, — и печать на запястье вспыхнула адской болью.

Это был удар раскаленным железом прямо в нерв. Боль пронзила руку, поднялась по плечу и ударила в сердце.

Нам, целителям, запрещалось даже думать о причинении вреда. Клятва Ненасилия выжигалась в нас навсегда на первом курсе.

«Клянусь жизнью моей служить жизни других. Клянусь рукой моей исцелять, а не карать...»

Боль пронзила руку, заставив выдохнуть сквозь зубы. Клятва Ненасилия. Магическая печать, выжженная на коже каждого целителя. Попытка причинить вред — даже в мыслях, даже в ответ на удар — оборачивалась агонией, способной лишить сознания. Мы были живыми воплощениями добра, обязанными лечить тех, кого ненавидим, помогать тем, кого хотелось убить.

Варрок знал это. Он пользовался моей беспомощностью.

В моем мире, где я была студенткой, за такие слова можно было получить повестку в суд. Здесь же это считалось нормой.

Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от запаха его перегара. Семь лет назад я проснулась в этом теле, чувствуя чужую боль в груди. Сердце деревенской девушки Катиши Рид не выдержало ритуала клятвы в начале первого курса.

Память услужливо подкинула картинку: холодный камень главного зала Академии и голос Верховного Мага, читающий слова Клятвы. Торжественные хоры не могли заглушить крики боли каждого, кто проходил через это зверское испытание. А еще я помнила носилки, на которых выносили тех, кто не выдержал клятвы.

Итого. Из двадцати шести человек на первый курс было зачислено одиннадцать. В том числе и я. Смертельные случай был один. У остальных просто не хватил магического резерва. А это означало, что целительство - не для них. Кто-то даже отказался в последний момент давать клятву, уступая место следующему. Катиша Рид согласилась. Она, видимо, мечтала стать целителем. Что ж... Ее мечту исполнила я. Я помнила голос ректора. Торжественный и немного печальный:

— Мы и так отменили вступительные экзамены на целителя. Клятва - вот вступительный экзамен! Если вы не можете ее выдержать, то, к сожалению, вы не сможете лечить людей. У вас попросту не хватит магического резерва. Мне очень жаль, что в этом году у нас так немного студентов. В прошлом году их было намного больше...