Глава 33. Амир

Эта безродная девчонка умудрялась раз за разом обставлять его, политика, стратега, чистокровного дракона и наследника Орманского халифата! Не прилагая совершенно никаких усилий! Каждое наказание истинной Амирэля выливалось в испытание его выдержки и неизбежную капитуляцию. Он, как щенок, ластился к девушке, довольствуясь крохами ласки, когда по праву должен был иметь все и даже больше! Не помогла даже самая видная наложница гарема, который перешел к эмиру по наследству от отца, когда тот понял, что никто, кроме супруги, его истинной пары, ему не нужен. Так и жили девушки, существуя сами по себе, вдруг ставшие неинтересными ни одному из владельцев. Показатель статуса и богатства, не более.

Чувственный, бесконечно восхитительный танец Омелии не смог отвлечь эмира от Эванелии. Той, что бросила священную связь ему в лицо и растоптала сердце. Той, что лишилась всяких прав и попала в гарем, но продолжала вести себя, как королева, угнетенная, но не сломленная. Хотя была пара раз, когда Амир всерьез испугался за девушку.

В первый он обнаружил ее практически без чувств в ванной, наполненной ледяной водой, и посчитал, что Эви решила свести счеты с жизнью. А во второй – сам довел, желая унизить и заставить выполнять работу рабыни. Там, в термах, он впервые был так близко к истинной, точнее – к тому, что от нее осталось. С жадным удовольствием скользил ладонями по хрупкому телу, разминал напряженные мышцы, попутно отмечая, какая же хрупкая девочка ему была предназначена судьбой и сколько на самом деле внутренней силы заключено в этом крошечном теле.

Амирэль не хотел поддаваться влечению, начинать испытывать к предавшей истинной хоть что-то, кроме праведного гнева и здоровой злости, но она и тут уложила его на обе лопатки. Хрупкость, беззащитность и абсолютное, противоестественное смирение победили ярость и мощь дракона. Истинная – его сила, его благодать, она же – и его слабость. Зато, благодаря этой стычке, эмир выяснил, что не все так просто с Эв. В прошлом девочки кроется что-то, заставившее ее бежать от дракона, сломя голову. Придет время, и он обязательно с этим разберется.

Закончилось все тем, что дракон как жалкий слюнтяй купал предательницу, а потом еще и массаж сделал. Последнее, правда, было скорее для него самого, чем для нее. В Эванелии не осталось женской сути, она не могла ответить или отозваться на ласку, но все же Амир не мог не прикасаться к ней. Ненавидел ли он себя за это? Нет. Он витал в небесах от счастья и блаженства, накрывшего от близости девушки. Как говорили предки – истинность не лечится. Эмир прочувствовал эту мудрость на себе в полной мере.

Особенно, когда наказывал тех, кто обидел его пару, искупав в ледяной воде. Можно было просто выгнать двух рабынь и охранника с позором, заставив пробираться через пустыню с одной только флягой воды, но Амирэль не был столь милосерден. За то, что посмел глазеть на его Эванелию, принц приказал лишить охранника глаза, а потом выставил всю тройку на всеобщее обозрение, чтобы другим неповадно было. Их сняли тем же вечером и даже позволили лечиться травами и прочими народными методами, но вот во дворце все двери для тройки отныне были закрыты. Их ждал аукцион беглых рабов и самые отвратительные рекомендации.

Третий раз наступил сейчас. Сердце Амирэля словно начали протыкать отравленными шипами, чувство безнадеги и черного отчаяния охватило ни с того ни с сего прямо во время обеда с правящей четой и министрами.

– Ты в порядке? – одними губами спросил отец. – Ты побледнел, сын.

Мать окинула встревоженным взглядом, но ничего не сказала.

– Прошу прощения, я вынужден отлучиться, – сдавленно проговорил принц и исчез в портале, осыпав оставшихся за богато накрытым столом снопом золотых искр.

Его девочка билась на полу в рыданиях, обнимала себя за плечи и бормотала бессвязицу. Ее костюм был испачкан и порван, волосы растрепаны будто кто-то специально издевался над Эви. Она что-то говорила о том, что ее все ненавидят и хотят избавиться, но что бы он не отвечал, достучаться до закрытого паникой рассудка не мог. Поэтому просто подхватил свою пару на руки и переместился к себе в покои. Если существует хоть доля вероятности, что слова Эванелии правдивы, он не может себе позволить отмахнуться от них.

Для начала нужно перенести ее в безопасное место, потом убедиться, что ничего девушке не угрожает, но сперва успокоительные. Эмир вызвал к себе целителя, и Магул эфенди уже через пару минут появился в его покоях. Амирэль как раз успел разместить девушку на своей кровати. И так она правильно там смотрелась, так естественно, что в могучей груди что-то сжалось, незнакомое доселе и горячее.

– И достается же здесь девочке, – покачал головой эфенди, глядя на потерявшую сознание Эванелию. – Уже который раз приходится ей помогать. Не место ей в гареме, она не такая, как мы.

Амир на это лишь скрипнул зубами. Ответить мудрому целителю было нечего. Но и отпустить истинную он не мог. Магул влил в девушку немного магии и отошел, отводя взгляд. Рваный наряд личной рабыни не остался незамеченным, а ведь эмир в первую очередь обязан был заботиться о своих людях. И еще защищать. Хорош же он сейчас в глазах как минимум одного подданного.

– Она проспит несколько часов, потом рекомендую накормить девушку нежирным творогом и дать выпить сладкого крепкого чаю.

– Благодарю, эфенди, – Амир склонил голову, выказывая всю степень признательности.

Целитель дошел до дверей, взялся за ручку, но перед тем, как открыть их, повернулся. Медленно, словно не был до конца уверен в том, что делает.

– Насколько я могу судить, девушка алхимик. Обращенный, но не инициированный, – сказал тихо.

– И что это значит?

– Если Эванелия ни разу не пользовалась новоприобретенной силой, ритуал можно обратить.