Глава 59. Амирэль

– Не понимаю, о чем вы, – уверенный, даже несколько оскорбленный тон, царственная осанка и вздернутый подбородок были призваны показать, что обвинения ничего общего с действительностью не имеют, и Джалия умышленного зла против эмира не творила. Амирэль уже готов был поверить бывшей и незаслуженно обиженной невесте. Практически поверил! Если бы не следующие слова главы дворцовой стражи и лучшего мага всего халифата:

– Я чувствую на его высочестве остаточный след чужеродной магии, – с усталым вздохом расслабленно и как будто лениво протянул Румел. – Ровно такой же, как исходит от вашей ауры, почтенная Джалия, – вот теперь уже темные внимательные глаза впились в побледневшее лицо жертвы и пригвоздили к месту как острые кинжалы.

Дочь министра дернулась, но очень быстро снова напустила на себя уверенный вид. Пусть на миг, но ее слабость проявилась во всю силу, и этого стало достаточно. Верхняя губа эмира поднялась сама собой, оголяя удлинившиеся клыки, а из горла вырвался устрашающий рык.

– Я буду говорить только в присутствии отца! – выпалила Джал, затравленно глядя на то, как целый стеллаж, стоявший слева от нее, меньше чем за удар сердца обращается в золотой пепел и как неспешно опускаются на пол подхваченные воздухом частички.

На плечо дракона легла рука безопасника, призывая к спокойствию. А Амирэль лишь чувствовал, как пульсирует от гнева в висках, да как от нестерпимого желания вытрясти всю правду из подлой змеи ощутимо жжет ладони. Словно живой огонь на них пляшет.

– Могу лишь предложить спуститься в подземелье, – он растянул губы в хищной улыбке, на миг представив, как замечательно будет смотреться предательница в окружении проверенных временем пыточных инструментов. – Если тебе так сильно хочется сменить обстановку.

Прекрасные глаза Джалии, которые теперь в эмире вызывали лишь злую брезгливость, расширились от ужаса и неверия.

– Амир… – жалобно выдала она.

– Ну что вы, – протянул Румел, словно успокаивая всех присутствующих. – Хоть истинная связь его высочества и победила наложенное приворотное заклинание, все же он не станет подвергать столь прекрасную девушку истязаниям. Уверен, помимо абсолютной внешней красоты в почтенной Джалии присутствует еще и острый ум. Ведь я прав, скажите, ваше высочество? – глава посмотрел на Амирэля так, будто именно у наследника в руках находилась ведущая скрипка.

Хотя принц прекрасно понимал, что хитрый маг ведет тонкую игру, и не собирался ее ломать. В его интересах было как можно скорее найти Эванелию, отсутствие которой уже начинало потихоньку сводить с ума. Сердце непрестанно ныло, словно вместо сильного органа ему за ребра впихнули очаг дряхлого старика. Руки немели от невозможности прижать к себе столь необходимое тело, нос отказывался улавливать все запахи, кроме единственно нужного, а глаза не желали видеть ничего вокруг, раз уж нежных черт истинной им не доставалось.

– Смотря что Джалия нам поведает. Искренность и деятельное раскаяние всегда идут в зачет преступникам, смягчая наказание, – он с силой стиснул зубы, потому что единственным желанием при взгляде на гадюку было сжать ее нервно дергавшуюся тощую шею и выдавить признание. И даже выступившие аккуратные хрусталики слез на бархатной коже и широко распахнутые в ужасе глаза не смягчили эмира.

– Думаю, в этой комнате со мной все согласятся, если я предложу не беспокоить главного министра, дабы не отвлекать от государственных дел. А мы тут пока поговорим, как близкие люди. Вот видите, Джалия, его высочество вовсе не собирается вас истязать, он всего лишь хочет знать, что произошло в его кабинете и как так случилось, что на нем и на вас одинаковые следы магии. А чтобы никто в ваших словах не сомневался, мы поставим вот тут специальный артефакт, – Румел словно из воздуха вытащил довольно крупный фиолетовый шар и установил его на столе, подперев с нескольких сторон найденными там же безделушками. – Не очень удобная конструкция, – улыбнулся смущенно, а Амирэль, глядя на этого песчаного лиса, гадал, сколько же у того личин. – Однако надежная и работает безотказно. Если прозвучит хоть слово неправды, шар ярко вспыхнет, давая всем знать о произнесенной лжи. Мы слушаем вас, уважаемая, – поторопил глава дворцовой службы и протянул драконице белоснежный платок.

– Я… я не знаю, с чего начать, – Джал комкала шелк в тонких пальцах и перебегала глазами с одного мужчины на другого. – Пожалуйста, позовите отца, – под конец ее голос сорвался и с губ тут же слетел первый всхлип.

– Если только он причастен к случившемуся, – осклабился Амир.

– Нет! – Джалия испуганно подпрыгнула на стуле и прижала к груди руки с платком. К его облегчению сфера не подала признаков жизни. – Не нужно, я все расскажу.

Дракон прикрыл глаза, испытав заметное облегчение – совсем скоро он будет знать в подробностях, с кем сбежала Эв и где ее искать. К сожалению, как выяснилось чуть позже, полезного в словах бывшей невесты оказалось с наперсток.

Джалия восприняла разрыв слишком болезненно, вернее – потерю сопутствующих помолвке привилегий. И пока эмир оставался равнодушным ко всем остальным девушкам, не приближая к себе никого, не предпринимала активных действий, заняв выжидательную позицию. Ведь все знали, если в игру не войдут чувства, то лучшей кандидатки в жены Амирэлю не найти. А в случае правящей особы шансы на это минимальны. Все было спокойно ровно до тех пор, пока по дворцу не поползли слухи о тири эмира.

Сперва Джалия попыталась запугать ее лично, а когда не вышло и Эв – его боевая девочка – показала зубки, драконица придумала новый план. До нелепости простой и дерзкий и, как ни прискорбно, безотказно сработавший. Всего-то и понадобилось Джал обратиться к столичному алхимику за особым приворотным артефактом, а дальше уже было дело техники. Немного личной магии, которой она частенько пользовалась при общении с эмиром, чтобы слегка влиять на его решения, и которую не засекал ни один амулет и даже сам принц. Немного верного расчета – и вот соперница уже уносится прочь, глотая слезы от вида страстно целующейся парочки.