36

Аккуратно ступая по заснеженным камням, я старалась не поскользнуться и не распластаться по земле. Подошла к лестнице и сделала неуверенный шаг, забираясь на первую ступень. Наверное, когда-то это был прекрасный замок, такой же красивый, как и тот, в котором я жила последние несколько месяцев.

Я дошла до самого верха и остановилась перед священным камнем. Положила на него ладони и стояла так какое-то время прислушиваясь к своим ощущениям, но ничего не происходило, не было никаких видений, и все предчувствия меня тоже покинули, словно произошло полное очищение от всех эмоций и чувств.

Внезапно камень задрожал подо мной, а мое дыхание стало сбивчивым и тяжелым. Голову прострелила сильная боль и меня резко затошнило. Я увидела яркие картинки перед глазами и едва смогла сохранить равновесие, чтобы не упасть на холодный пол. Сверхъестественная сила этого места буквально принялась поглощать мою энергию. Виски больно сдавило, а я услышала далекий голос Арагора, как будто находилась под толстым слоем льда. Я упала на колени не в состоянии больше стоять на ногах. Но рук не смогла оторвать от камня, словно меня чем-то приковало к нему. Ладони сильно жгло и было так больно, что на глазах выступили слезы.

Картинки начали обретать четкость и мелькать перед глазами не так быстро, но сердце гулко билось в груди и приступ дурноты никуда не исчез.

— Беатрис! — голос Арагора раздался совсем близко, но я не смогла поднять свою голову.

Ведь он видел сейчас часть моих видений и теперь знал, что я оказалась права в своих предположениях: Пилат добавлял нам обоим в пищу и питье какие-то травы, которые блокировали мой дар и отводили от колдуна подозрения. А все мои видения и последний мой сон, когда я смотрела на Арагора, стоящего у окна и не признавала в нем своего Хладного демона… Это все был не сон, а знаки, моя сила сопротивлялась колдуну и показывала эти картинки мне во снах! У окна в том странном сновидении стоял Пилат в обличье Арагора!

— Беатрис, смотри на меня, — я ощутила руки Арагора на своем теле, но не смогла бы ничем помочь ни себе, ни ему. Колдун все рассчитал.

Я была беременна, я видела картинки как глажу свой огромный живот, видела деревню Арагора, и снова тот самый столб, к которому меня привязывали воины правителя, а сам он стоял с горящим факелом в руке, но только это уже был не мой Арагор, а Пилат…

Арагор снова коснулся моего плеча и позвал меня. Мое тело трясло как в жуткой лихорадке и теперь я понимала зачем мы принимали эти травы. Пилат блокировал мой дар и ждал, когда я забеременею, превращусь в хладного человека, каким я наполовину и стала, но лишь благодаря крови Арагора, а не травам колдуна. Своими зельями и отравой Пилат не готовил меня ни к какой беременности, а наоборот лишал сил, чтобы сейчас я не смогла ему противостоять. Но только зачем ему это все было необходимо? Ради чего?

Превозмогая боль и слабость я подняла голову к лицу Арагора и встретилась с его красными глазами.

— Я ведь не просто так не доверяла ему… Он привел нас сюда обманом, чтобы завершить какой-то ритуал… Уведи меня отсюда, прошу… — слабым голосом просила я.

Арагор поднялся на ноги, достал меч и повернулся к Пилату. Я попыталась подняться на ноги, оторвать свои руки от камня, чтобы встать, но у меня ничего не получалось, будто меня цепями приковали к этому месту.

— Ты сейчас же ответишь мне зачем это все делаешь или умрешь! — грозным голосом прорычал Арагор, замахиваясь мечом над головой Пилата. — Ты с самого начала знал какую ценность для меня имеет эта саархат и что значит для всего рода ее беременность. Говори немедленно!

— Знал! — зло воскликнул Пилат. — Много лет знал и лишил тебя однажды уже любимой женщины, как и твой отец когда-то забрал жизнь моего отца. Я много десятилетий смотрел на твои попытки продолжить род и упивался своим величием. Ни одна из хладных саархат не смогла бы родить тебе здорового младенца мальчика, который бы стал продолжателем твоего рода. Это я наложил проклятие и теперь пришла пора положить окончательный конец твоему роду и всему отребью. Удивительно, только, где ты ее нашёл… — Пилат кивнул в мою сторону. — Ни одна из женщин не должна была разрушить моего проклятия, а ей бы это удалось, если бы я не вмешался. Но ничего этого будет! Я заберу ее у тебя, а ты навсегда останешься в этом разрушенном замке…