Глава 25

Тёмное небо, готовое разродиться тяжёлым снегом с дождём, собиралось тучами. Холод проник под одежду, хотя она была добротной, тёплой, и меха, подстеленные на подложку, должны были согревать. Но она не чувствовала ничего, кроме холода. Он пронзал её до костей. Чудовище. Она ждала чудовище, которому отдал её собственный муж в качестве дани. Конечно, он говорил, что это лишь часть его хитроумного плана, и рано или поздно ей предстоит вернуться домой, но… Слёзы безвольно текли по вискам молодой красивой женщины, прячась в тёмных волосах, убранных в шали. И не было никого, кто мог бы помочь её горю, хотя вокруг собралась толпа народа – поглазеть и засвидетельствовать, что договор заключен и все условия соблюдены должным образом… Дракон появился в небе чёрной далёкой точкой, едва заметной, но с каждой секундой приближающейся всё ближе, и она забыла, как дышать. Страх парализовал душу, вонзившись стрелою в сердце. Закричать бы, да только она и шевельнуться не могла, а потому раскрытыми от ужаса тёмно-синими глазами взирала на приближающуюся судьбу, и молилась лишь об одном, чтобы смерть её была быстрой. Конечно, она не знала, убьёт ли её дракон. Муж клялся Великими, что этого не произойдёт, и она будет просто заложницей Жемчужных Холмов. А потом… Никто не знал, что будет потом. Ей точно никто ничего не сказал, кроме того, что нужно потерпеть.

И подождать.

Миг его стремительного сближения с ней она запомнила особенно хорошо, когда дракон, как огромная птица, гордо расправив крылья, словно между дел подхватил её тело своими острыми когтями и поднял высоко в небо. Кажется, тогда она сумела закричать, но этот крик уже не значил ничего. Земля оставалась далеко внизу, и люди уже казались маленькими песчинками, неразличимыми, собранными в единой массе.

И здесь, наверху, было ещё холоднее, дракон летел с неимоверной скоростью, и её спасал только жар, исходивший от его чешуйчатого тела, иначе она давно бы превратилась в глыбу льда.

Когда их бесконечный полёт закончился, она уже была просто вымотана и находилась почти в беспамятстве. Но дракон очень бережно положил её на тёплую землю, и вот уже предстал перед ней в образе мужчины – высокого, красивого, статного и очень печального. Первое, что он сделал, это попросил у неё прощение и поклялся, что не причинит ей вреда. Её присутствие в его доме, то есть замке, требовали обстоятельства, но никак не его злая воля, хоть в это и трудно было поверить.

- Я ненавижу тебя, дракон! – только и прошептала она, взглянув в его тёмные глаза, и разрыдалась, проклиная собственное бессилие. – Я тебя ненавижу…

(Месяц спустя)

- Деневра…

Она вздрогнула, услышав своё имя, произнесённое ставшим родным голосом, полным невыносимой тоски и обожания.

- Пожалуйста…

Ладони робко, но настойчиво, пробрались на талию, попытавшись притянуть её к себе, а губы опалили висок жарким дыханием. Молодая женщина, слабо сопротивляясь, и в первую очередь, своим желаниям, резко повернулась к нему.

- Сидд, прошу, не мучай меня…

Но его губы уже тянулись к её губам, оставляя лёгкие, мимолётные поцелуи, пока ещё сдерживая необъятную страсть, закипавшую внутри.

- Я так больше не могу, любимая… Я хочу тебя, хочу быть с тобой…

От этих его слов было и сладко, и горько одновременно. Великие, как она хотела отдаться сейчас этому мужчине! Почувствовать воссоединение их тел, перестать сдерживать себя, но…

- Сидд, я замужем…

О, сколько раз ей пришлось уже повторить это! Но он словно не слышал, не прекращал своих попыток сблизиться и не только душевно – это произошло между ними без особых усилий. Король-вдовец и его пленница, отданная как гарант мира собственным мужем, между ними сразу вспыхнула искра, которая постепенно разгорелась в костёр. Костёр, который невозможно было потушить или ослабить, ведь её держала супружеская клятва, и никакие страдания не могли заставить королеву нарушить её.

- Тогда я убью его, и ты станешь свободна! – зарычал он и ударил кулаком в стену. – Деневра, я люблю тебя!

Женщина закрыла глаза, судорожно вздохнув. Месяц, проведённый ею в плену у этого невозможного человека, казалось, был лучшим моментом её жизни. Она ожидала от него чего угодно – насмешек, издевательств, насилия, но вместо этого получила заботу и любовь, которую никогда не видела от мужа. Сидд был внимательным и вежливым человеком, с первых минут пребывания Деневры в Жемчужных Холмах он дал ей понять, что сделает всё, чтобы темноволосой красавице здесь жилось как дома. Она поверила не сразу, оно и понятно, королева постоянно грубила, всячески показывая, как ей всё здесь омерзительно и противно. Но предательские чувства, как щупальца невидимого кальмара, пробирались всё глубже внутрь и уже беспощадно проросли в сердце, без возможности вырвать их оттуда. И она сдалась, призналась ему в ответных чувствах, однако, не переходя последнюю черту – если душа ее теперь целиком и полностью принадлежала Сидду, то тело до сих пор было верно нелюбимому мужу.

- Ты убьёшь его, и между нашими государствами вновь начнётся война, а я этого не хочу. – наконец, нашла в себе силы ответить Деневра. – Скажи, наша с тобой любовь стоит жизни нескольких тысяч невинных людей? По-моему, ответ очевиден.

Сидд схватился за голову, пытаясь совладать со своими эмоциями, но получалось не очень. Да, она была права! Права на все сто, но почему-то легче от этого не становилось. Жить с ней в одном замке, лицезреть её каждый день и не иметь возможности прикоснуться, обнять, поцеловать – это ли не мука?! Зверь внутри требовал обладания этой женщиной, полного и безраздельного, и Сидд, порой, не мог с ним не согласиться. И только человек упрямо твердил, что ничего не посмеет сделать против её воли, как бы горько ему не было. Иначе беды было не избежать.

Но беда пришла, откуда её и не ждали. В то утро Деневра не спустилась к завтраку, сославшись на дурное самочувствие, а чуть позже служанки нашли её в саду, лежащей без сознания прямо на траве. Сидд испугался не на шутку, он не отходил от постели своей любимой, лишь раз, когда лекарь, приглашённый для осмотра девушки, выпроводил его за дверь. А после всё тот же лекарь не без укора в голосе сообщил ему, правителю, что женщина ждёт ребёнка…

***

Смутные времена настали в Жемчужных Холмах. Даже собственная семья теперь смотрела на Сидда как на предателя – в лицо открыто никто ничего не говорил, но за глаза чего только не болтали. Ситуация выдалась не из простых, Деневра – жена врага, по мнению большинства, оказалась поругана их правителем, и хотя прямых доказательств этого ни у кого не было, но все видели, какие взгляды он бросал в её сторону с самого момента прибытия женщины. А теперь вот она оказалась беременной, пусть и на маленьком сроке – всего какой-то месяц. Ровно столько же, сколько королева здесь провела…

Правду знали только двое – Деневра и Сидд, ведь, кроме воспламеняющих пространство чувств между ними ничего не было. Королева под сердцем носила не его ребёнка, но он бы, не задумываясь, сделал его своим, даже если бы пришлось сложить с себя корону правителя. Но ведь всё было не так просто.

Двое его старших сыновей позвали его на совет, чтобы решить, что делать дальше: признаться во всём королю Иратриона и вернуть ему жену или молчать до последнего. В любом случае это означало бы лишь отсрочку неизбежной войны, ведь, так или иначе, условия мира были грубо нарушены.

Сидд не опускался до оправданий, а Деневра сделалась тихой, она словно чувствовала, что они обречены. Виноватых в этом деле не было: она понесла от мужа именно в тот момент, когда он вручил её в качестве залога правителю Жемчужных Холмов, но доказать это не представлялось возможным. Оставалось лишь ждать.

Разъярённый король Иратриона привёл свои войска в Жемчужные Холмы ещё раньше, чем они думали. Надо полагать, шпионы, работающие на него, с лихвой отрабатывали свои деньги, и слухи дошли до ушей Ратрика быстрее, чем кто-либо мог предположить. Иными словами, драконы были застигнуты врасплох, и им пришлось в короткие сроки готовиться к обороне, хотя многие не успели даже выйти из своих домов и были вместе семьями убиты прямо в своих постелях.

Иные, кто успевал обращаться, с лихвой бросались в бой, но приведённые Ратриком маги и лучники  знали своё дело, они без сожаления отдавали свои силы, чтобы поражать огромных огненных ящеров ледяными стрелами, сотворёнными изо льда и железа.

 Несколько дней и ночей длился бой людей и драконов, потери были невосполнимыми как среди тех, так и других. Всё вокруг пропахло гарью и смрадом палёной кожи, ведь бой шёл ни на жизнь, а на смерть, и многие полегли в этом бою. Однако Ратрик, ослеплённый яростью и местью, смог пробиться дальше. Смерть не брала его, жажда убить того, кто посмел нарушить договор, была сильнее.

Сидд никогда не прятался за спинами других, но, когда пришло время, он бросился туда, где всё это время ждала его, затаившись, та, что стала невольной причиной войны не только двух государств, но и двух королей. Любившая одного, носящая под сердцем ребёнка другого…

Это был храм Огня, просторная величественная зала, посредине которой, словно алтарь, возвышался огромный багряный камень, весь испещрённый просветами, из которых вырывалось пламя. В другое время Деневру сюда просто бы не пустили, она не принадлежала к роду драконов, и не имела права здесь находиться. Но осада Жемчужных Холмов сделала своё дело. Сидд посчитал это место самым безопасным для своей возлюбленной, ведь ни при каких обстоятельствах он не собирался возвращать её Ратрику, королю Иратриона.

Но карты легли таким образом, что противник сам прорвался сюда, разыскивая жену и жаждая крови её обидчика.

Последние защитники храма пали, другие бежали, спасая себя и свои семьи, но звон клинков, разливающийся меж просторных стен, говорил Деневре о том, что борьба за неё продолжается.

Женщина, прячась за огненный алтарь, наблюдала за тем, как неистово двое мужчин бьются друг с другом, не жалея себя. Оба перемазаны в крови и копоти, изранены и заметно потрёпаны, но решительно не желающие уступать друг другу. И всему виной была она сама.…И, если в глазах законного мужа Деневра видела лишь неистовую злость и всепоглощающую ярость, то взгляд Сидда был в первую очередь пронизан болью и страхом потери своего самого дорогого сокровища…

- С дороги, трус! – голос Ратрика прогремел в стенах храма громовым раскатом. – Ты ответишь мне за содеянное!

Но Сидд не сдавался, виртуозно возвращая другому королю его же выпады, отвечая своими. Их противостояние казалось бесконечным, но, в конце концов, нервы королевы не выдержали.

- Ратрик, остановись! Ты ошибаешься! – закричала она, показавшись на всеобщее обозрение.

Но муж удостоил её лишь мимолетным взглядом. Ещё бы, жена интересовала его меньше, чем поруганная честь.

- Сидд!- взмолилась Деневра. – Молю, остановитесь!

Дракон, отвлёкшись на крик, пропустил удар и взвыл от боли, хватаясь за раненое плечо. Левая рука безвольно повисла, и он не удержался на ногах. Королева, забыв о всякой осторожности, бросилась к нему на помощь, а Ратрик, зло зарычав, преградил ей дорогу.

- Жалеешь того, кто обесчестил тебя?!

Деневра, заливаясь слезами, упала рядом с тем, кого уже любила всей душой: король бледнел на глазах, рана для человека была смертельной. Но ведь он был не просто человеком, драконы же были более живучи. И она надеялась…

- Шлюха! – взревел разъярённый король Иратриона, наблюдая за женой.

- Мы не сделали ничего дурного! Этот ребёнок твой, Ратрик! Прошу, выслушай!

- Перестань делать из меня идиота! Его я убью сейчас, а с тобой у меня будет отдельный разговор, но на родине! Собирайся!

И он, схватив Деневру за локоть, грубо поставил на ноги, оттолкнув от себя.

- Не смей трогать её, чудовище… - из последних сил просипел Сидд. Он уже не мог подняться и заступиться за любимую, но и терпеть произвола по отношению к своей женщине не собирался.

- Заткнись! – рявкнул Ратрик. – Ты не имеешь права даже рта открывать в моём присутствии. Ты попрал наш договор, изнасиловал мою жену, а теперь будешь делать вид, что её благополучие хоть мало-мальски тебя беспокоит?!

Сидд замолчал, не собираясь, как и всегда, оправдываться и доказывать обратное человеку, который всё равно в это никогда не поверит. Ведь со стороны всё выглядело именно так… Он уже умирал, смерть  стояла к нему так близко, что король драконов уже слышал её нетерпеливое дыхание у своего уха. Но Ратрику этого оказалось мало. Он закричал, вновь вознося меч над ним, но тут откуда-то в зал ворвался ребёнок, и с криками «папа» бросился к умирающему Сидду.

Король людей замер, не в силах опустить грозное оружие на мальчишку – детоубийцей он никогда не был, но злость так и разрывала его на части. И, размахнувшись ещё раз, он вонзил своё оружие в Драконий камень.

- Неееет! – голос умирающего короля драконов заполнил собой пространство на некоторое время, отразившись о стены. – Что ты наделал?!

Камень задрожал, сотрясая собой весь храм, из прорех его, увеличивающихся всё больше с каждой секундой,  заполыхал огонь, беснующийся, неконтролируемый. С потолка посыпались камни, стены тоже начали рушиться, и Ратрик, сообразив, что он натворил, попытался как можно скорее добраться до жены. Но в тот самый миг храм опять тряхнуло, и Деневру отнесло к пылающему огнём алтарю. Она упала, ударившись головой и потеряв сознание, огонь перекинулся на бесчувственное тело женщины, но вреда ей не причинил! Она будто вобрала его в себя, сама того не осознавая, и в тот же миг всё замерло, успокоилось, потухло…

Ратрик, ошарашенно подняв королеву на руки, озираясь, побрёл к выходу, отмечая на ходу, что ребёнок, назвавший короля драконов папой, сейчас со всей силы цеплялся в каменную статую, коей стал Сидд. Он что-то бормотал нечленораздельное, но королю людей на это было просто плевать. Он получил, что хотел: не просто захватил Жемчужные Холмы и уничтожил короля драконов. Он разрушил Драконий камень, питающий всех драконов свое магией. А это значило одно: мерзкие ящеры, столько тысячелетий державшие в страхе весь мир, пали окончательно и бесповоротно

Так начался конец драконьей империи…