Глава 19

Губы Карима не позволяют мне даже вздохнуть. Не то, чтобы возмутиться. Тем временем его огромные ладони исследуют мое тело, сминают кожу. Жадно, дико, хищно.

— Тише, — слабо постанываю в алчущий рот. — Ты делаешь мне больно. И оставишь синяки на теле…

— Почему ты думаешь, что меня это волнует? — жестоко бросает Карим.

Но его дальнейшие действия расходятся со словами. К счастью для меня. Мужчина словно сдерживает себя, загоняя бешеного зверя, готового растерзать меня, обратно в клетку.

Его прикосновения все еще сложно назвать нежными, но они определенно становятся более осторожными. Наверняка Кариму стоит бешеных усилий держать свои варварские желания в узде.

Будто в подтверждение моей догадки свет в комнате начинает бешено мигать. Легко улыбаюсь: эмоции непроницаемого Карателя можно считывать по проблемам с электричеством. И судя по всему, сейчас мужчина приближается к грани.

В какой-то момент лампочки в люстре над нами взрываются по очереди, осыпая осколками спину Карима. Становится немного страшно. Если он способен на подобное одной лишь силой мысли, то что он сделает со мной? Своими грубыми руками, тяжелым телом… Я чувствую себя такой маленькой и хрупкой в объятиях монстра. У меня есть шанс выжить сегодня?

Резкая боль внизу живота отвлекает мое внимание. Вскрикиваю и впиваюсь ногтями в плечи Карателя, царапая кожу. Будто хочу наказать его за причиненный мне дискомфорт и сделать так же больно.

Карим замирает. И только шумное дыхание свидетельствует о том, что он все еще жив, а не превратился в статую.

— Не того мужчину ты выбрала для своего первого раза, Анжелика, — рычит хрипло.

Его слова звучат грубо и должны бы обидеть меня. Но за внешней холодностью мужчины я чувствую беспокойство и вину.

— Ты сам меня украл и забрал себе, — с неуместной ухмылкой шепчу я.

Смотрю в черные, стреляющие молниями глаза и действительно вижу в них проблески раскаяния. Объект Энджел, зачем ты сломала Карателя?

Тешась своей крохотной властью над суровой машиной, обхватываю руками шершавые щеки и ласково касаюсь жестких губ. Прижимаюсь к мужчине всем телом, плотнее обхватывая ногами широкую талию.

— Приручил, — мурлыкаю между поцелуями. — И теперь за меня в ответе, — добиваю Карима контрольной фразой.

Моей нежности должно хватить на нас обоих. Тем более, кажется, мужчина сдается.

Чувствую, как горячая ладонь ползет по моему животу вниз, и вздрагиваю.

— Что ты делаешь? — нервно сглатываю.

От исцеляющих поглаживаний Карима по телу разливается тепло, напитывая энергией каждую клеточку. Боль постепенно уходит, уступая место приятной истоме. Побочное действие его сверхспособности? Весьма кстати.

— То, чего не делал ни с кем, — произносит чуть слышно, покрывая поцелуями мою шею и продолжая необычные манипуляции, от которых внизу живота слегка покалывает. — Думаю о твоих чувствах. А не только о своих, как привык, — разряд тока прошибает мое тело, заставляя выгнуться от удовольствия. — Но могу и передумать.

Не понимаю, что имеет ввиду Карим. Слишком погружаюсь в собственные ощущения, позволяя мужчине полностью руководить процессом. Доверяю, хоть не должна.

Последнее, что замечаю, так это яркое свечение, проходящее по всей его коже и перетекающее в меня. Не знаю, чем мне грозят подобные «спецэффекты», но больше не боюсь.

Взрываюсь, разлетаясь на тысячи мельчайших осколков. Громче и разрушительнее, чем лампочки над нашими головами.

Слишком хорошо, чтобы быть реальностью. И слишком реально, чтобы оказаться сном.

Не успеваю сполна насладиться новыми для меня ощущениями, как Карим резко разрывает нашу связь. Ведет себя так, будто получил то, что ему было нужно, а теперь готов выбросить меня на свалку. Как использованный материал.

Мужчина молча покидает постель. Одевается молниеносно, как в армии, и при этом даже не смотрит в мою сторону. Всеми фибрами души ощущаю его злость. Закусываю губу от обиды, но не решаюсь спросить о причинах столь внезапной смены настроения.

Не обронив ни слова, Каратель уходит из номера, с грохотом захлопнув дверь.

Натягиваю на себя одеяло, укутываюсь в него и сворачиваюсь клубочком в кровати, которая еще хранит тепло и запах Карима. В уголках глаз собираются слезы — и, срываясь, стекают по лицу. Впитываются в подушку, оставляя влажное пятно.

Действительно, не того мужчину я выбрала для своего первого раза. Но ведь сердцу это сложно объяснить.

Измученная и уставшая, я проваливаюсь в сон…

***

Прихожу в сознание на руках у Карима. В горячих мужских объятиях так уютно, что я мгновенно забываю все обиды.

— Ты все-таки вернулся, — утыкаюсь носом в его шею.

— Извините, что? — бесстрастно чеканит он. — Вы потеряли сознание. Я едва успел подхватить вас на руки. Вам плохо?

Распахиваю глаза и растерянно осматриваюсь по сторонам. Только не это!

— Отпусти…те, — шиплю сдавленно.

Карим слушается и ставит меня на покрытый мраморной плиткой пол министерства. Дурацкая сверхспособность сыграла со мной слишком злую шутку. Предупреждать же надо!

Отшатываюсь от делового замминистра, как от прокаженного. Краснею до кончиков волос и недовольно смотрю на Карима исподлобья. Готова испепелить мужчину взглядом. Его счастье, что у меня нет такой суперсилы.

Карим вопросительно изгибает бровь и складывает руки на груди, отчего несчастный пиджак натягивается на его железных мышцах.

В этой реальности Каратель еще не успел меня обидеть. Пальцем не тронул. Поэтому неудивительно, что он не понимает моей реакции. Однако может заподозрить неладное.

Не в силах справиться с эмоциями, я сжимаю руки в кулаки и, развернувшись, молча направляюсь к выходу. Сбежать сейчас — не лучший выбор, однако я не придумала иного.

— Но как же… — летит мне в спину от охранника. — Вы же приехали к Аркадию Алексеевичу. Сказали, что вам необходимо срочно увидеть отца, — мямлит он, выдавая лишнюю информацию.

— Я передумала, — нервно хихикаю и пожимаю плечами.

Ускоряю шаг, не сводя взгляда со спасительных дверей. С трудом сдерживаюсь, чтобы не обернуться. Явственно ощущаю на себе тяжелый взгляд Карателя, который преследует меня даже когда я оказываюсь за пределами министерства.

Нахожу спасение в прохладном салоне автомобиля. Рядом с ледышкой Германом.

Глубокий вдох и протяжный выдох.

Что же я натворила…