Глава 11

— Энджел, — рычит Карим, и я заранее знаю, что он не отказался от своей идеи. — Так будет лучше.

Испуганно закрываю лицо руками, но вместо того, чтобы сбежать от человека-машины, роняю голову на каменную грудь. Каратель молчит, и только гулкое биение его сердца подтверждает, что ему не все равно сейчас.

Несмотря на призрачную надежду, впадаю в панику: если я не смогу убедить Отчаянных, то забуду обо всем. Я слишком слаба сейчас, чтобы противостоять Ане. Истощена до предела.

— Черт, Карим, что происходит между вами? — возмущенно вскрикивает Журналистка, видимо, прочитав наши эмоции.

— Пожалуйста, — шепчу надрывно. — Не нужно стирать мне память. Я не знаю, в какой эпизод прошлого меня забросит на этот раз. И смогу ли я все исправить, — рвано выдаю в промежутках между рыданиями. — Умоляю вас!

Усиленно прячу глаза, потому что помню, как все произошло впервые. Стоило мне лишь раз взглянуть на Аню, как мой разум подвергся нападению.

— Послушай, хм… — тянет она успокаивающе, а потом обращается к Карателю. — Как ее зовут?

— Объект Энджел, — с показным равнодушием выдает тот.

Отшатываюсь от любимого мужчины, упираюсь спиной в стену и осознаю: все кончено. У меня не получилось. Каратель не верит мне и обязательно исполнит свой приговор. И мы потеряем друг друга. Убираю руки от своего лица, потому что сопротивление бесполезно. Будь что будет.

Импульсивно обнимаю живот: только бы удалось сохранить малыша. В новой реальности, какой бы она ни была.

— Карим! — раздается грубый мужской голос, по всей видимости Руслана.

— Анжелика, — исправляется Каратель, понимая друга без слов.

Потом складывает руки на мощной груди, словно закрывается от меня. И от своих чувств.

— Анжелика, — тепло произносит Аня. — Клянусь, что не буду проникать в твою голову. Мы выслушаем тебя. Успокойся.

— Подтверждаю, — кивает Командир и недовольно зыркает на друга. — Не бойся, мы не причиним тебе вреда, — эта фраза тоже адресована мне.

Исподлобья смотрю на них, а потом ловлю взгляд Карателя, по-прежнему непроницаемый. Проходит пару секунд, которые кажутся мне вечностью, прежде чем мужчина еле заметно кивает, соглашаясь с друзьями.

— Рассказывай, — бросает он сурово.

С ужасом наблюдаю, как ко мне приближается Аня и протягивает руку. Не спешу принимать ее помощь. Наоборот, делаю шаг в сторону.

— Я ведь поклялась, Анжелика, — улыбается она мне.

Почему-то хочется ей верить. Это внушение работает? Или безвыходная ситуация так на меня действует?

Покорно вкладываю свою ладонь в ее и, слыша нервный кашель Карима, бреду вслед за Журналисткой. Мы садимся на постели друг напротив друга.

Тем временем Командир остается на своем месте, ближе к входной двери, а Каратель занимает позицию позади меня. Возвышается, словно телохранитель, который, правда, и сам порой прибить меня не прочь.

Я окружена и обезоружена, потому что остатки транквилизаторов все еще подавляют меня. Сейчас все зависит от обычной студентки Анжелики. В то время как объект Энджел крепко спит. Может, это и к лучшему.

— Я была выведена искусственно на минус четырнадцатом этаже «Генезиса», — начинаю с самого страшного откровения.

Далее рассказываю основные моменты: о Крестницком, «Дженерике» и, самое главное, о своей способности.

— Я перемещаюсь во времени. Но мне сложно управлять силой. Я сменила уже несколько реальностей. И хочу, чтобы эта стала моим последним пунктом назначения, — вздыхаю я. — Я устала переживать все снова и снова…

— Поэтому ты заранее знала, что задумал Карим? — фыркает Аня, поднимая взор на мужчину позади меня.

В свою очередь, Каратель обходит кровать и неожиданно для всех садится рядом со мной. Поворачиваюсь к нему и читаю на хмуром лице сомнение и раскаяние. Улыбаюсь расслабленно: он принял мою правду, как бы сложно ему ни было.

— Да, знала, — не могу удержаться от очередного всхлипа.

— Ты говорила, что хочешь все исправить? — Журналистка по-дружески укладывает руку на мое плечо. — Что именно?

— Я… Хм… — мямлю растерянно и не знаю, с чего начать.

Столько всего произошло в разных реальностях. Мне и нескольких дней не хватит, чтобы объяснить.

Смотрю Ане прямо в глаза, при этом отмечаю, что они не голубые, а карие, когда способность неактивна. Размышляю меньше минуты — и вдруг нахожу оптимальный выход.

— Ань? — зову неуверенно. — Ты ведь умеешь читать мысли?

— Не совсем так, — смеется она. — Я внедряюсь в чужое сознание и вижу картинки без звука. Глазами хозяина.

— А ты можешь передать потом эти «картинки» другому человеку? — закусываю губу. — Показать ему?

— Хм, я не делала ничего подобного, — сводит брови. — Но, думаю, можно попробовать. А что ты задумала?

— Ань, я впущу тебя в свой мозг. Тебе необходимо будет посмотреть, что произошло со мной… с нами, — искоса поглядываю на Карима, — в нескольких реальностях. А потом… — лихорадочный вздох. — Потом покажи все Карателю.

Журналистка замирает на мгновение, обдумывает мою необычную просьбу, а потом немного растерянно кивает.

— Я попробую, — выдыхает тяжело.

Придвигается ближе, обхватывает руками щеки, а после — окрашивает свои глаза в голубой. Внедряется в мой разум, медленно, аккуратно.

Белое свечение туманит зрение. Пытаюсь расслабиться, но чувствую легкое покалывание в висках, отчего резко вздрагиваю.

— Подожди, — вскрикиваю я, и Аня тут же останавливается.

Дышу тяжело, прислушиваюсь к своим ощущениям, оцениваю состояние. Но главное, убеждаюсь в том, что я все еще в нужной реальности.

— Анжелика? — взволнованно шепчет Журналистка.

— Сейчас, минуту, — прошу сквозь стоны. — В прошлый раз было очень больно. И… мне страшно, — признаюсь чуть слышно.

— Наверное, ты сильно сопротивлялась тогда, — предполагает она, и я подтверждаю это кивком. — Сейчас тебе не о чем беспокоиться. Поверь мне. Если вдруг почувствуешь что-то не так, просто скажи: «Хватит». И мы прекратим. Хорошо?

Аня разговаривает со мной, как с сумасшедшей. Однако ее теплый, добрый тон благотворно на меня влияет.

— Да, — выдыхаю я. — Я готова.

На этот раз все происходит чуть быстрее и легче. Вместе с Аней я вновь переживаю предыдущие реальности. Эпизоды мелькают перед глазами, многие из них пробуждают жгучую боль в сердце. Особенно, гибель Карима. Хныкаю тихонько, но не прекращаю «сеанса».

Чувствую, как кто-то берет меня за руку. Через секунду поток энергии окутывает приятным жаром сначала кисть, потом ползет выше — и проникает в меня. Отвлекаюсь на эту неожиданную заботу и даже не замечаю, как Аня «досматривает» все до конца и покидает мой мозг.

Быстро моргаю, а по щекам, и без того уже мокрым, стекают слезы. Восстановив зрение, первым делом опускаю взгляд на руку. Моя кисть накрыта огромной ладонью Карима, пронизанной мерцающими молниями. Наши пальцы сплетены, а исцеляющее сияние передается от моего мужчины мне.

Улыбаюсь украдкой, но боюсь даже пошевелиться, чтобы не спугнуть столь редкий для нас момент нежности.

Заметив, что я пришла в себя, Каратель убирает руку, срывая с моих губ разочарованный стон, и отстраняется. Делает вид, что не случилось ничего особенного.

Хмурюсь и поворачиваюсь к Ане. Она не может не понимать, что происходит между мной и Каримом, тем более, после всего увиденного моими глазами. Однако благоразумно молчит.

Сканирует меня карим взглядом, в котором читаются шок и сочувствие, вздыхает лихорадочно, а после — смотрит на мой живот.

— Есть что-нибудь, чего я не должна «показывать» Кариму? — многозначительно проговаривает она. — То, о чем ты хотела бы сама ему сказать?

— Нет, — бросаю уверенно. — Пусть увидит… все. Абсолютно.

Я слишком хорошо знаю Карателя, поэтому не хочу тратить силы на слова. Все тщетно. Он поверит лишь своим глазам.

Аня переключается на Карима, который невозмутимо впускает ее в свое сознание. Доверяет. Мне бы хоть тысячную долю подобного доверия. Ощущаю, как где-то в глубине души противно скребется ревность.

Журналистке хватает минут десять, чтобы вложить в голову Карателя несколько моих жизней. Удивительно!

Выполнив миссию, она быстро отдаляется, словно чувствуя мое негодование. Аня наверняка поняла, что я приревновала. Как неудобно перед ней. Впрочем, нечего читать чужие эмоции, когда не просят!

В этот момент меня больше волнует реакция Карима. Однако я даже посмотреть на него не в силах. Смелости не хватает. Он, в свою очередь, по-прежнему молчит, не делает никаких резких движений. Я и дыхания его не слышу. Словно в статую обратился.

— У вас всех такая реакция, что я тоже захотел посмотреть «кино», — доносится до меня хриплый смех Командира, который немного разряжает атмосферу.

— Тебе нельзя, — фыркает Аня. — Это касается лишь их двоих. Я всего лишь ретранслятор, — подмигивает мне.

Поспешно отходит к Руслану, берет его под руку и целует в щеку, будто извиняясь за резкость.

Я же, как в замедленном фильме, перевожу внимание на Карателя. Он напряжен, хмур, зол… Целая гамма неведомых ранее эмоций проносится на его волевом лице. Карим скользит по мне долгим, тягучим взглядом, словно видит впервые.

Последняя лампочка в этом многострадальном номере щелкает и умирает. Остается лишь тусклый свет из окна: на улице сегодня как назло пасмурно. Из ванной доносится треск и металлический шум: коротит радио в стареньком гидробоксе. Но и этот «последний оставшийся в живых» электроприбор вскоре умолкает.

Каратель все так же суров и недвижим. Только импульсы тока волнами прокатываются по его коже, отчего мужчина кажется нереальным, фантастическим. И крайне опасным.

Сжимаюсь в комочек, кусаю губы и стискиваю кулачки, впиваясь ногтями в свои ладони. И в какой-то момент всерьез задумываюсь о том, чтобы «выпрыгнуть» из этой реальности. Но тут же отгоняю от себя глупые мысли.

— Карим, прости, я… — всхлипываю судорожно. — Прости, — глотаю слезы.

Дальше все происходит стремительно, не успеваю и глазом моргнуть.

Беглый черный взгляд по моему животу, крепкая хватка на плечах — и импульсивный рывок. И вот я уже заключена в крепкие объятия Карателя.

— Анжелика, — рычит он и целует меня в макушку.

Одной рукой теперь Каратель держит меня за талию, а вторую укладывает на затылок, зарываясь грубыми пальцами в волосы. Прижимаюсь щекой к его груди, обжигаясь жаром кожи и слыша бешеный стук сердца.

Мне не нужно больше слов. Достаточно и этого скупого порыва, чтобы понять главное: Карим поверил. И простил.

— Кхм, — покашливает Командир, обращая на себя внимание.

Карим выпрямляется, поднимает голову, но не выпускает меня из рук, словно боится, что я опять прыгну в другую реальность. Он прав: совсем недавно я была на грани. Но теперь я не собираюсь сбегать. Больше нет…

— Так, отвлеку тебя по делу. Ты мне времени мало дал, — отчитывает друга Руслан. — Но все же я успел найти место, где вы сможете временно спрятаться. Не царские хоромы, конечно, всего лишь небольшая квартирка на окраине. Зато с бабулей-хозяйкой Аня быстро «договорится». Попозже найдем вам новое убежище.

— Спасибо, друг, — выдавливает из себя Карим, а я радуюсь, что вновь слышу его голос.

Значит, не совсем сломался человек-механизм. Шумно выдыхаю, а он сильнее стискивает меня в мощных руках.

— Нормально все, — отмахивается Руслан. — Судьба у нас с тобой такая — вытаскивать друг друга из всякого дерь…

— Тшш, — толкает его в бок Аня. — Не выражайся при детях. Они тоже слышат, — и осекается, выпалив лишнее.

Упираюсь ладошками в грудь Карима, чуть отстраняюсь и с подозрением смотрю на Журналистку.

— Дети? — цепляюсь за слово, что насторожило меня.

— Оказывается, беременных интересно «читать», — лукаво ухмыляется она. — Я почувствовала не только твое сознание… — косится на мой живот.

— Ань, почему «дети»? — не унимаюсь я.

— Потом узнаешь, — шепчет она и резко меняет тему разговора. — Руслан, нельзя Ника надолго с няней оставлять. Перенеси меня сначала к вашей бабульке. Внушу ей все, что нужно, — и домой. А с этими, — кивает на нас с улыбкой, — ты дальше сам справишься.

Не успеваю добиться у Ани подробностей ее странного «предсказания» и даже попрощаться нормально не могу. Мгновение — и она исчезает в объятиях мужа. От них двоих остается лишь стайка светлячков.

Отвлекаюсь на горячую мужскую ладонь, что ложится на мой животик. Гладит, согревает, заставляет расслабиться. Впервые за все эти дни.

Прикрываю глаза и охотно сдаюсь в плен жестким губам, что сминают мои в требовательном и отчаянном поцелуе. Прижимаюсь к голому торсу Карима, ведь его футболка до сих пор на мне, и обнимаю моего мужчину за широкую талию.

У нас есть всего пару минут до того, как вернется Командир. И не хочется отпускать друг друга до последнего.