Глава 30

Честно говоря, я даже не знаю, на что рассчитываю, но решительно шагаю по коридорам и переходам.

Даже не сразу понимаю, что иду в библиотеку, ни у кого не спросив дорогу, словно сама знаю, куда идти.

Встречающиеся слуги торопливо кланяются, рассматривают меня с любопытством, но никто не решается заговорить со мной.

Прохожу мимо портретной галереи — суровые лица предков Рейдена смотрят на меня со стен. И если первые портреты я пробегаю, то вот перед портретом старшего лорда Рейдена и двух его сыновей я задерживаюсь.

Портрет Ардора великолепен — крупными мазками намечен длинный парадный плащ, идеально проработан военный мундир и золотые эполеты, лицо прорисовано с фотографической точностью: тяжёлый взгляд, сведённые на переносице брови, сжатые в тонкую линию губы и живое непоколебимое пламя в глазах.

Художнику удалось передать главное — сложную природу хозяина портрета: человечность и сильную животную суть.

Рядом с ним в более простой раме и куда более скромного размера висит портрет его брата — КиКиллиана.

На полотне он стоит вполоборота. Художник поймал тот самый момент, когда с его лица ещё не сошла юношеская мягкость, но взгляд уже полон холодной, оценивающей жестокости. Тёмные волосы небрежно падают на высокий лоб, а тонкие губы изогнуты в жестокой или презрительно усмешке.

Чем дольше я рассматриваю портрет, тем страшнее мне становится. Такое чувство, что жёлтые глаза Киллиана вспыхивают и разгораются неудержимой яростью. Расслабленные кисти рук поднимаются, чтобы призвать дар и бросить в меня огненный шар.

Сердце подскакивает к самому горлу, стучит отчаянно и болезненно.

Я не могу сделать ни вдоха, ни выдоха. Меня просто парализует.

Этот взгляд!

Это жестокий изгиб губ, эти руки...

ЭТО ОН!

Киллиан пытался убить Клариссу!

Воспоминания того ужасного вечера накрывают меня с головой, словно ураганная волна. Не дают вырваться на поверхность, топят в своей боли и страхе.

— Нет! — я медленно стекаю на пол, хватаюсь за высокий ворот шерстяного платья. Оттягиваю его с такой силой, что жемчужные пуговицы осыпаются градом на пол.

Вдох. Выдох.

Медленно. Крохотными глоточками.

Глаза наполняются слезами.

— Тук-тук! Я нашёл тебя, дрянь! Ты не уйдёшь! Я сказал, что ты будешь моей и только моей! Ты...

Передо мной встаёт дядя, пытается спрятать меня с моей крошечной дочуркой за спину. Рядом с ним встаёт тётушка.

Но Киллиана уже не остановить.

Взмах руки и от дяди остаются только головешки, пас — и тётушку сметает невидимой силой, впечатывает в стену. Поломанной куклой она оседает на пол и утыкается остекленевшим взглядом в одну точку.

— Нет! Не смей! Не надо! — я прижимаю малышку к себе. Выставляю вперёд руку.

Но что я могу против НЕГО!

Меня обливает его презрением и злостью, пока он не замечает крохотный комочек у меня на руках.

— Что это? — его жёлтые глаза округляются. Безумствующее в них пламя на миг смиряется. Он смотрит заинтересовано, удивлённо.

Но стоит ему сделать ещё один шаг, стоит мне метнуться в сторону двери, крепче прижав к себе родной комочек, как Киллиан бросается мне наперерез.

Быстро и ловко отсекает мне пути отхода. За его спиной уже занимается стена огня, перекинувшаяся на бревенчатые стены с останков моего дяди.

— Не подходи к нам ты, чудовище! — кричу изо всех сил, понимая, что это конец.

Взгляд Киллиана стремительно темнеет, ноздри подрагивают от ярости, он с шумом втягивает воздух вокруг нас и тут же влетает с катушек...

— Кто это у тебя? — ревёт Киллиан. Одним рывком он сокращает разделяющее нас расстояние.

Он оказывается слишком близко, давит своим безумием и силой.

Живой, неконтролируемый огонь в его взгляде пугает до чёртиков. Этот мужчина способен на всё.

— Я задал вопрос! — рычит он. — Кто у тебя там?

— Это моя дочь! Не смей нас трогать! — вскидываю подбородок, а у самой слезы струятся по щекам. Огонь жадно лижет доски пола у моих ног.

— Моя дочь... — из его груди рвётся стон. — Моя... отдай... ты ей больше не нужна. Украла! Сбежала! Тварь!

Он хватает меня за руку, сжимает так сильно, что кости трещат. Рывком тянет на себя и снова жадно втягивает воздух вокруг нас с Арией.

Но стоит Киллиану почувствовать запах моей малышки, как безумие и огненный дар этого чудовища вырывается из-под контроля окончательно.

— Тварь! Как ты могла предать меня?! — визжит Киллиан, позволяя своим ладоням вспыхнуть. Кожу на моей руке тут же обжигает живым огнём, она пузырится, чернеет и лопается, распространяя ужасающий запах палёной плоти и волос...