Глава 47. Грызлик

Ещё раз ласково меня поцеловав, Ли серым вихрем рванул в замок, а ко мне тут же подскочил Рокси.

Я потрясённо охнула, увидев, кого пантера притащила в зубах. В пасти большого хищника нервно трепыхался, протестующе подрагивая лапками, огромный хомяк!

Зверёк был размером примерно с моего Мурзика, причём такой же рыжий, пушистый и миленький! Только мягкие бархатные ушки были тёмно-серыми, а венчающий композицию маленький хвостик — белым. Я с детства обожала хомячков, но короткий срок их жизни всегда разрывал мне сердце, и со временем я перестала их покупать.

Рокси опустил пушистика прямо мне на колени и предотвратил попытку его побега тихим и крайне доходчивым рычанием. Поджав ушки, зверёк гневно сверкнул чёрными глазками-бусинками, выражая молчаливый, но решительный протест против похищения вообще и насилия над его хомячьей личностью в частности, и в итоге всё же решил включить послушание, сжавшись в комочек.

— Ой, какой хорошенький! — с восторгом воскликнула я.

Мне жутко хотелось его погладить, но было немного боязно: дикий ведь, а вдруг укусит? Я подняла неуверенный взгляд на Рокси, но увидела лишь его мелькнувший хвостик, поскольку пантера быстро зашла мне за спину.

— Это кнурфик, — горячий шёпот опалил мне ухо лавиной сладких мурашек, и я даже замерла от неожиданности.

— Нант, тебя могут увидеть! — потрясённо выдохнула я, пытаясь не думать о том, что сейчас прямо за моей спиной сидит шикарный обнажённый мужчина. МОЙ мужчина.

— Не увидят, — спокойно отозвался он, и его сильные руки мягко и уютно обхватили меня за талию. Сердце тут же заколотилось как сумасшедшее, по всему телу нежным облаком прокатилась зефирная волна, а разум накрыло розовой пеленой эйфории. И это он меня просто приобнял! — От окон замка нас загораживают кусты, а слуги, даже если что-то заметят, будут молчать как партизаны: они слишком сильно тебя обожают. Весть о том, что по твоей просьбе генерал выделяет каждому из них личную комнату, уже взбудоражила всех, и теперь обе казармы напоминают горящий муравейник.

— Понятно, — улыбнулась я, представив эту картину.

— Лекси, я сильно виноват перед тобой, — вдруг очень грустно и серьёзно заявил он. — Во время нашего поцелуя я потерял контроль и чуть тебя не убил. Ты не представляешь, как сильно я казню себя за это! — его голос был полон боли настолько, что у меня сжалось сердце. — И я больше не стану так тобой рисковать! Думаю, ты согласишься, что до тех пор, пока император не снял твою привязку, и пока мы не поговорили с Кайсентиэлем, нам лучше воздерживаться от поцелуев, — произнёс он таким трагическим тоном, словно вынес сам себе смертный приговор.

— Да, так будет лучше, — кивнула я с облегчением. Я и сама хотела попросить его об этом.

— Я очень благодарен тебе за понимание, котёнок, — низкий, с хрипотцой, голос Нанта ласкал мой слух. — А пока что я буду радовать тебя другими способами, — заявил он. — Вот, решил тебе для начала живность подарить.

Живность, изображающая сейчас нахохлившийся комок, боязливо стрельнула в нас глазками, не понимая, кем она сейчас является: трофеем на обед или кандидатом в домашние питомцы.

— Это так здорово, Нант! Спасибо! — расплылась я в счастливой улыбке. Захотелось повернуться и поцеловать его, но я задавила это желание в зародыше.

— Не бойся его: он очень умный и не станет кусаться. Через пару дней он к тебе полностью привыкнет, и будет относиться с большим обожанием, — ласково взяв мою руку, он протянул её к меховому комочку, чтобы я дотронулась до зверька.

Осмелев, я аккуратно погладила шёлковую и мягкую, как подшёрсток котёнка, спинку, и хомячок немного расслабился, подставляя своё тельце под мои пальцы, и даже довольно засопел.

— А где мне его держать? Наверное, в клетке? И где её взять? — спросила я, с наслаждением начёсывая хомячий животик, поскольку зверёк уже в позе кайфующей морской звезды раскинулся на моих коленях. Мой маленький антидепрессант…

— Этой ночью я за ним присмотрю, а завтра для него будет готова большая клетка, — пояснил Нант. — Можно будет поставить её в твоей комнате, — я даже спиной ощущала его улыбку. Чувствовалось, что он был очень рад, видя, как сильно угодил мне своим подарком. — А как ты его назовёшь? — с интересом уточнил он.

— Ой, даже не знаю, — растерялась я, и в этот момент зверёк сладко зевнул, обнажив на мгновение длинные острые зубы: два сверху, и два снизу. — Может, Грызлик? — пожала я плечами. — Если что, переименую в Василия: я так всех своих хомяков называла.

— А давай тогда у этого кнурфика будет и имя, и фамилия: Василий Грызлик, — весело предложил Нант.

— Хорошая идея, — рассмеялась я.

— Лекси, прости: я сейчас снова зверем обернусь, поскольку к нам бежит Лонгерин. Через несколько секунд он будет здесь. Я очень рад, что Грызлик тебе понравился. Я сильно-сильно люблю тебя, котёнок! — его горячие губы сладко обожгли мою шею, и через мгновение спина уже опиралась на широкую грудь пантеры.

— Ну наконец-то я тебя нашёл! — всплеснул руками подбежавший ко мне Лонгерин. Всегда идеально выглядевший рыжий эльф был немного взъерошен и говорил отрывисто из-за того, что запыхался. — Не шевелись: я скину с тебя эту гадость! — склонился он над зверьком, но я быстро схватила хомячка и прижала к груди, пребывая в уверенности, что он меня не укусит.

— Это не гадость! Это Грызлик! Он теперь мой, и я никому его не отдам! — решительно заявила я.

— Ладно, как скажешь, — на удивление быстро сдался Лонгерин, подхватывая меня на руки вместе с моим пушистым подарком. — Я весь замок оббегал, пытаясь тебя найти! Тебе срочно нужно сделать массаж, иначе твоя парочка маньяков мне этого не позволит: снова отнимет тебя, уже до утра! Лекси, я так много хочу тебе сказать! — возбуждённо рассказывал он уже на пути в замок, направившись туда чуть ли не бегом.

Выскочивший из кустов Теодор накинул на себя футболку и тоже рванул за нами, а Роксик побежал куда-то по делам. Я почему-то была уверена, что он отправился договариваться насчёт клетки.

— Во-первых, я очень сильно тебе благодарен за то, что с твоей помощью получил такое повышение! Должность управляющего — это очень почётно, и вместе с тем — это оказывается так трудно! Я вообще не понимаю, как Микаэль со всем этим справлялся! — сокрушённо признался бывший экзекутор.

— Ничего, Лонгерин, ты умный и энергичный, и со временем привыкнешь, — приободрила я его. Хомячок снова расслабился в моих руках и сонно засопел, мило уткнувшись влажным носиком мне в шею.

— Спасибо, Лекси, — кивнул рыжик, продолжая торопливо нести меня в замок. — Во-вторых, я безумно тебе признателен за то, что теперь у каждого из слуг будет своя комната, а я даже могу себе выбрать любую, и в том числе двухместную! Когда генерал мне об этом сказал, то объяснил, что это твоя идея. Честно скажу — я ошалел от радости, когда это услышал! Столько хороших новостей за день, я в шоке! — было видно, что эмоции его переполняют. — Я так счастлив и настолько тебе благодарен, что мне хочется не просто гладить и массировать тебя, а зацеловать с головы до пяточек! Я тебе сейчас такой классный массаж устрою, что ты его надолго запомнишь! — заявил он мне.

Ох, ёжики пушистые. Вот это поворот…

— Солнышко, давай только без фанатизма, ладно? — робко заикнулась я.

— Не бойся, Лекси: император дал мне чёткие инструкции, что с тобой можно делать, и чего нельзя. Тебе понравится, я гарантирую! — решительно заверил меня Лонгерин.

— Ясно… — растерянно пробормотала я. — Слушай, ты, наверное, устал: ведь день у тебя был очень напряжённый. Может, ты меня опустишь, и я сама дойду куда нужно? — предложила я.

— Да ни за что! — воскликнул он так, словно я покусилась на самое дорогое, и меня ещё сильнее прижали к сильному телу. — Сиди спокойно и расслабься, — приструнил он свою живую ношу. — Только кнурфика не вырони: не хочу гоняться за ним по всему замку.

Быстро поднявшись по лестнице, Лонгерин на правах управляющего отослал Теодора ужинать и спать, и, стоило телохранителю удалиться, занёс меня и Грызлика в одну из комнат недалеко от моей спальни.

Это помещение было побольше размером, чем остальные гостевые, и выглядело при этом очень уютно благодаря мебели светлых тонов, шёлковых золотистых обоев, изящных гардин и невероятно пушистого ковра на полу.

— Э-э-э, а ты не ошибся дверью случайно? — удивлённо посмотрела я на него.

— Нет, — с довольным видом он выгрузил меня на широкую кровать, застеленную накрахмаленным белоснежным бельём, от которого приятно пахло цветами и травами. — Это моё жилище! — сияющего Лонгерина переполняли гордость, счастье и обожание моей скромной персоны. — В твоей спальне меня быстро выставят вон, а здесь у меня есть шанс помассировать тебя дольше трёх минут, — объяснил хитрый рыжик. — Ты не волнуйся: тут всё новое и абсолютно чистое!

— Понятно, — кивнула я, решив относиться ко всему философски. Надеюсь, моего мужа удар не хватит, если он обнаружит меня в чужой постели.

Хомячок скатился с моих колен и по-хозяйски распластался рядом на кровати, изображая пушистый блинчик с тонким намёком: «Гладьте!», на что Лонгерин заявил, что массировать он будет лишь одно тело, причём то, которое без хвоста. Грызлик кинул на него осуждающий взгляд, тихо вздохнул и отвернулся.

— Скажи, а эти кнурфики — они, случайно, не оборотни? — неожиданно озадачилась я этим вопросом, вспомнив слова Ли о том, что в этом мире всё не то, чем кажется. Уж слишком разумным и осмысленным был взгляд грызуна. А то обнаружится потом, что это не хомяк, а какой-нибудь сексуальный щекастый гномик. Я уже ничему не удивлюсь.

— Нет, это просто садовые вредители, — успокоил меня Лонгерин. — Правда, некоторые используют их как домашних животных: кнурфики неприхотливы в еде, не агрессивны, приятны на ощупь и быстро привыкают к хозяевам. Только, как правило, их содержат в клетках.

Быстро и аккуратно расшнуровав корсет, эльф одним ловким движением снял с меня платье, потом босоножки, и, оставив в одних трусах, уложил в постель на живот, предварительно откинув в сторону одеяло.

— Потом прикрою тебя, чтобы ты немного полежала в тепле, — пояснил он.

— Угу, — безропотно согласилась я, закрывая глаза и чувствуя, что пушистый блинчик подполз ко мне поближе и прижался мягким бочком к моей руке. Ну вылитый Мурзик!

Стоило мне оказаться в горизонтальном положении на кровати, как меня тут же потянуло в сон.

Но уснуть мне не дали. Две широких тёплых ладони легли мне на лопатки и с нежностью лепестков розы прошлись по спине, разгоняя по коже щекотные мурашки. Руки Лонгерина начали восхитительно порхать по моему телу, ласково поглаживая и легонько разминая, и вдруг я вздрогнула от неожиданности, ощутив прикосновение его горячих губ и языка у основания шеи!

Видимо, его слова о том, что ему хочется не просто гладить и массировать меня, а зацеловать с головы до пяточек, были отнюдь не образным выражением.

— Лонгерин! — воскликнула я, порываясь вскочить, но меня тут же мягко, и вместе с тем решительно уложили назад.

— Лежи спокойно, Лекси! — настойчивые руки массажиста продолжили нежно оглаживать спину, разгоняя по коже прибалдевшие мурашки. — Ты подарила мне сегодня настоящее счастье, и теперь пришёл мой черёд тебя порадовать! — уверенно заявил он.