Глава 15. Полотенца нет

— Ко мне иди, лапуль.

— Буферами в мою сторону посвети, зай, я подрочу.

— Вон там кнопочки на пульте. Хочешь, я тебе подскажу, как дверь открыть? Моей клетки, — последнее с откровенной издёвкой и сквозь пошлый хохот.

Голоса вокруг создают в моей голове хаос.

Часто моргаю. Освещение красноватое, как в бункере. Ободранные ладони и колени жжёт.

Пахнет испражнениями, зверьём и сырым бетоном. В горле растёт ком. Дышать почти не могу.

— Ты поближе подойди к моей клетке, сладенькая.

Что-то чиркает по плечу, и я отшатываюсь в сторону. Тут же попадаю в другие жадные руки.

Визжу и брыкаюсь, но хватка стальная. Пальцы шершавые, когти острые! Одна рука на горле, другая сдирает остатки моего порванного бюстика.

Заключённый прижимает меня спиной к железным прутьям и нагло щупает. Под гогот сотоварищей распаляется.

Звук сзади такой, словно гудит закоротивший электрощиток. Даже запах горелой плоти чувствую. Но хватка не ослабевает, а другие зэки ещё и подбадривают.

Я дерусь, как могу. Кусаюсь и царапаюсь. Умоляю.

И вдруг дверь распахивается. На пороге — Лютый. И взгляд у него тоже — лютый.

Смотрит разъярённо, каждая мышца напряжена. Жилы на шее вздулись, глаза сверкают яростью бешеного зверя.

Но сейчас я больше боюсь того, кто меня лапает. Потому что он уже шортики мои рвёт!

По сравнению с этим животным Лютый кажется мне спасителем. Хотя, может, злится он сейчас как раз на меня.

Лютый быстро находит мои глаза и делает шаг вперёд. Наклоняется всем корпусом и издаёт такой страшный рёв, что воздух в буквальном смысле вибрировать начинает.

На мгновение мне обжигает лёгкие, сердце запинается. Каждая клеточка трепещет. Барабанные перепонки чуть ли не лопаются.

И мне кажется, что даже внешне Лютый меняется. Плечи ломаются, становясь шире и мощнее, глаза загораются жёлтым огнём. Челюсть вытягивается и там куча клыков!

Галлюцинация длится всего секунду. И я свободна.

Всё так быстро происходит, что я опору теряю. Позади жалобный скулёж, а в лицо летит грязный, бетонный пол.

Ушибиться не успеваю, взмываю в воздух. Лютый держит меня за талию на весу, а затем перехватывает поудобнее, под колени и спину.

— Блядь! — прижимает к груди и рычит мне в лицо взбешённо, но я считываю в его глазах за злостью… панику?

Задыхаюсь и кашляю, позабыв о недавних проблемах. Словно лёгкие уменьшились и места для воздуха нет.

— Блядь, — шипит Лютый и разворачивается к выходу из этой ужасной тюрьмы.

Я не противлюсь, я пока слишком шокирована. Лишь отмечаю краем глаза, кого мы оставляем позади.

В клетках валяются заключённые. Стонут и корчатся от боли. Как будто Лютый каким-то ядом их отравил. А ведь он только рычал.

Вдыхаю со свистом и выдыхаю с усилием. Мне так плохо и страшно! Мозг плывёт, мир расцветает тёмными кляксами, в груди боль рвёт.

— Блядь, — рычит Лютые мне в ухо и куда-то несёт.

Это название распутной женщины врезается мне в мозг раздражающей занозой. Кажется, что за пару минут Лютый произносит его пару десятков раз.

— Что с ней, блядь?! — слышу сквозь туман, как он звонит доктору.

Я опять в его лофте, на его огромной кровати. Только сейчас я этому почти даже рада.

— Всё в… порядке… — выговаривать получается лишь по одному слову, на два воздуха не хватает.

Лютый заканчивает разговор и распоряжения отдаёт, с меня глаз не сводит. Словно наблюдает за умирающим зверьком.

— Это сейчас… пройдёт… Мне нужно…

— Что, блядь?! — встряхивает за плечи, когда начинаю кашлять.

В его глазах огнём пылает сильное, необъяснимое чувство, как будто ему не всё равно, если я прям тут сейчас помру.

— В душ… — выдыхаю замученно. — Это… помогает.

— Блядь!

Хочется заткнуть уши и отгородиться от сквернословия. Как будто у этого мужика резко кончился и так небогатый словарный запас.

Но он подхватывает меня и опять несёт. Заталкивает в душевую кабину и включает воду. Показывает панель, как регулировать.

— У меня просто… приступ… ну, астмы… — оправдываюсь смущённо.

Чувствую себя виноватой, глядя снизу вверх на этого давящего, татуированного громадину.

— На что, блядь?!

Господи, дай мне сил. И беруши, пожалуйста!

— На животных… особенно… на собак, — пищу и вижу в глазах Лютого такое, что хочется провалиться сквозь землю.

То ли он опять готовится выругаться, то ли закатить глаза. То ли это он так пытается не заржать.

Смотрит, будто я своим ответом все его шаблоны разорвала. На вопрос «как пройти в библиотеку» ответила «по реке плывёт кирпич».

— Ну ты, блядь, и звезда! — качает он головой, закрывает дверцу и оставляет меня в покое.

Мне, и вправду, становится легче. Тёплые струи бьют сверху и ласкают кожу. Колени и ладони сначала щиплет, потом перестаёт.

Расслабляюсь, подставляя лицо и плечи горячим потокам. Успокаиваюсь, и дышать становится легче.

Поднимаю ладошки и рассматриваю ссадины, которые уже не кровоточат. Неглубокие. На коленях тоже не страшные. Быстро заживут.

Вниз стекают серые струи, моя кожа вся в чёрных разводах. Ладно, кожа, а волосы как теперь отмыть? Это не просто грязь, она жирная и вонючая.

Выбираю шампунь и морщусь, обнаружив на полочке женский гель для душа. Руку брезгливо отдёргиваю.

Понимаю, что я тут далеко не первая женщина и Лютого можно даже назвать заботливым. Но меня тошнит от мысли, что я буду пахнуть, как одна из его шлюх.

Потому беру мужской гель и тщательно им намыливаюсь.

Пахнет очень приятно, под стать хозяину. Чёрным перцем, древесной корой и вроде бы бергамотом. С нотками морской свежести.

Когда все следы грязи уходят в слив, выключаю воду и осторожно выглядываю. Полотенца нет!

Лютый расположился в джакузи. Мощные руки раскинуты на бортах, ноги скрещены. Татуировки блестят от влаги, подчёркивая брутальность мужчины и пугающую диковатость.

нет ну вы гляньте какой горячий красавчик! ууууу!

При виде него у меня щёки начинает печь, потому что смотрит он прямо на меня.

Чёрт, он всё это время тут сидел и на меня пялился? Стекла в кабинке запотевшие, но блин, я даже не подумала, что он будет нагло разглядывать. Нормальный человек тактично бы ушёл!

Но где Лютый и где нормальность?

— Подай, пожалуйста, полотенце, — сиплю, горло сдавливает, только уже не от приступа, а от стыда. И страха.

Полотенца сложены на скамейке позади него, между бассейном и джакузи. Руку протянуть.

— Тебе надо — ты и возьми, — бросает равнодушно.

И только его немигающий взор, не отрывающийся от меня ни на мгновение, говорит о его небезразличии.

— Тогда отвернись, — злюсь, рукой грудь прикрывая и треугольничек между ног.

Мне жарко, хочется выйти, но никак. Не пойду я перед ним голой.

И вдруг Лютый слушается. Переворачивается на живот, демонстрируя мне свою мощную, татуированную спину и… ягодицы.

На миг от этой картины я задыхаюсь. Замираю, теряюсь. Взгляд отвести не могу.

Всё в этом мужчине меня пугает, но не сразу получается отвернуться. Я будто приклеиваюсь к его фигуре, рельеф изучаю жадно. Зависаю, как перегруженный телефон.

Это просто от неожиданности. Ну, правда, в этом нет ничего порочного! Это как смотреть на скульптуру, не более.

Только на опасную, которая может ожить и сожрать. На хищного зверя, который затаился в засаде.

На цыпочках семеню, обходя джакузи, и только приблизившись к полотенцу, понимаю, что теперь Лютый снова лежит лицом ко мне. И смотрит! Он нагло пялится!

Я застываю, как кролик под взглядом удава. Ещё один шаг — и полотенце моё.

Но между мной и Лютым и так слишком маленькое расстояние. Я боюсь сделать этот последний шажок.

Он первым отводит взгляд. Скучающе.

И мне стоило бы понять, что это уловка хищника! Но я ведусь.

Наклоняюсь, протягиваю к скамейке руку, и в тот же миг вода в джакузи бурно вздувается.

Ничего не успеваю понять, всё происходит слишком стремительно. Прыжок, захват на моей талии, рывок и падение. Вода вокруг смыкается.

Визжу, только когда уже оказываюсь в джакузи на коленях у Лютого. Голая, шокированная и до смерти перепуганная. Прижатая ягодицами к его здоровенному и явно возбуждённому члену!