Глава 27. Гнев альфы

~Лютый~

Мой так называемый, «друг» слетает с барного стула и проезжается по деревянному полу, оставляя вмятину. Кровища брызжет во все стороны, а он лишь восторженно ржёт.

Не вскакивает, не бросается в драку. Захлёбывается кровью и ржёт, как психопат. Даже когда я сажусь на него верхом и начинаю беспорядочно избивать.

Он даже не защищается, лишь слегка, непроизвольно прикрывается руками. Словно это игра. Ебучая развлекуха.

Его голова мотается из стороны в сторону, кости хрустят под моими ударами. Кожа лопается, безумный оскал всё больше окрашивается кровью, а ему хоть бы что.

— Ты ёбаная тварь! — рычу я в бессильном понимании, что даже если просто убью его — это ничего не изменит.

Оглядываю весь зал. Всех этих ссутуленных, перепуганных полукровок, которым я помогал. Вытаскивал их из дерьма, учил контролю. Они понимают, что после Демьяна — следующие на очереди.

— Если Карина умрёт, я вас всех порешаю! — клянусь им голосом альфы.

Волна прокатывается по толпе, но она недостаточно жёсткая — их лишь чуток встряхивает, как от лёгкого электрического разряда.

— Когда это «просто выёбистая шлюха» успела превратиться в Карину? — сплёвывает Демьян кровь, поглядывая на меня с весельем в залитых кровью глазах. — А, Лют? Я что-то упустил? Ты от неё потёк?

Рычу в бессильной злобе. Въебать снова хочу, но он же ведь, сука, прав.

— Сам мне сказал, что она просто тупая шлюха. Ты ей даже метку не поставил. Если бы укусил, она была бы сейчас жива. Но ты держал её здесь, в волчьем логове, среди самых опасных отбросов! Долго бы твоя человечка всё равно не протянула среди зверей. Не мы, так случился бы кто-то ещё. Кто-то сорвался, кто-то нарушил бы твой приказ. Да она сама покалечилась бы и угробила себя, пытаясь отсюда сбежать! Так скажи: сильно ли она была тебе нужна, что ты даже не подумал защитить её меткой?

— Сукааа! — рычу остервенело и поднимаюсь, освобождая этого ублюдка от своего веса.

Один хуй ему на всё плевать. Его сучье нутро не выбьешь никакими ударами.

— Ты знал, что она для меня важна, — сжимаю кулаки, которые блестят от крови моей умирающей девочки и бывшего друга. — Знал! Иначе не сделал бы на неё ставку!

— Но ведь это сработало! — пружинисто вскакивает мой «бизнес-партнёр», смотря на меня горящими азартом глазами. — Ты видел же, да? Весь клуб гудит от новости! Что полукровка завершил оборот, нахлебавшись крови поверженного альфы! Твоей крови! Всё потому, что в крови поверженного, отчаявшегося альфы содержится токсин, позволяющий излечить наш поломанный ген. Он выиграл и в этот миг смог забрать твою силу. Он победил тебя и стал полноценным волком! Это — первый и единственный случай в истории! Твоя жертва — надежда для всех полукровок!

Смотрю на уёбка исподлобья, а мысленно прикидываю, как зачистить весь клуб, чтобы эта «чудесная» новость не просочилась за его пределы.

— И что вы собираетесь с этим знанием делать? — покачиваю предостерегающе головой. — Нападать на альф?

— Да брось, — миролюбиво пиздит Дёма, опрокидывая бутылку и умывая помятое лицо вискарём, которое уже исцеляется, сука, слишком легко и быстро. — Зверь поработает с материалом, и будет у нас лекарство.

Вытаскивает из кармана пробирку с моей кровью, демонстрирует мне трофей и лыбится во все тридцать два надтреснутых зуба, которые я разъебал.

Мне челюсти сводит оттого, как долго удерживаю оскал. В воспоминаниях вспыхивают картины драки, в которой я проиграл.

Все кости уже срослись, все раны затянулись, но фантомно ещё болят. Меня колотит от бешенства и боли, а на загривке до сих горит след сомкнувшихся челюстей врага. Которыми он меня удерживал, прижимая к полу и не давая добраться до Карины.

Тянусь к истекающей кровью девочке, а меня беспощадно оттаскивают…

Смотрю на её стекленеющий взгляд, и внутри страшная пустота, прорастает корнями, ломая фундамент…

И тяжесть множества полукровок, навалившихся сверху неподъемной массой и не позволяющих дёрнуться. И иглы, втыкающиеся в вены. И радостный, алчный смех.

И шёпот над ухом: «Чем быстрее сдашься, тем скорее отпущу тебя к ней. У неё мало времени. Не сдашься — она точно умрёт».

Шагаю вперёд, вырываю из рук Демьяна пробирку и с хрустом крошу стекло. Хватаю урода за горло и запихиваю кровавое крошево прямо ему в рот, наблюдая за тем, как вытягивается от неожиданности его лицо.

— Ну, жри тогда, не обляпайся! — толкаю в грудь, он падает на колени.

Хрипит, пытаясь не проглотить острые осколки. Сипит, когда они попадают в дыхательные пути. Мычит и стонет от боли.

Похую, сдохнет или выживет. Я даже смотреть не хочу на его корчащееся тело, изламывающееся и покрывающееся шерстью в попытке исторгнуть опасные предметы.

Разворачиваюсь и ухожу. Меня ждёт моя девочка.

Умирающая, нежная девочка, которую я теперь чувствую каждой клеткой своего тела. Будто она вросла в меня изнутри своими тоненькими, но удивительно пронырливыми корнями.

Как вирус, подменила привычное на чужеродное. Как яд оборотня, попавший вместе с укусом в полнолуние, меняет саму структуру, превращая одно существо — в совершенно другое. Так и она.

И мне придётся к этому новому состоянию привыкать. Впустить её светлую душу в свою тьму и не запачкать её, не убить ненароком. Не испортить.

Потому что я могу. Потому что я только это умею. Потому что я — зло. Потому что я хочу ею владеть. Сломать, подчинить и присвоить.

Мой телефон звонит, когда я оказываюсь у двери своей хаты. Кошусь на экран и притормаживаю, чувствуя волну раздражения.

Как «вовремя». У этой суки чуйка развита на все сто! Она как будто точно знает, когда звонить не надо. Выбирает самый неподходящий момент из всех, бляха, возможных. И именно тогда она и звонит.

Недотёща, которая всё никак не уймётся или не сдохнет.