Глава 55. Утро

Просыпаюсь, когда солнышко заглядывает в панорамное окно, так и оставшееся с ночи незашторенным.

Лютого рядом нет. Его сторона постели уже остыла, но всё ещё пахнет им… и нашим вчерашним сексом.

Переворачиваюсь на спину и рассеянно смотрю в потолок. Идеально гладкий, по краям — роскошная белая лепнина.

Чувствую себя превосходно. Ничего не болит, нигде не тянет и не жжёт. Только тёплое удовлетворение растекается под кожей, как после качественного массажа.

Это и удивительно, учитывая то, что одним разом вчера мы всё-таки не ограничились.

Лютый разбудил меня через час пыхтением и попыткой «помочь себе рукой». Моей, вообще-то. В надежде, что я не проснусь.

— Прости, звёздочка, мне просто пиздец как хочется, — подмял он меня под себя, толчком раздвигая ноги. — Я быстренько сверху…

И замер, когда я задохнулась от прикосновения горячей, пульсирующей головки к клитору.

— Или не быстренько? — уточнил с сомнением.

Я и сама не понимала, отчего реагирую так остро.

Муж выдернул меня из сна, застал врасплох. Барьеры слетели, не успев выстроиться.

Дрожь прокатилась по телу. От удовольствия повело голову.

— Нет, давай попробуем как обычно, — «считал» Лютый моё настроение и как начал кружить влажной головкой по слизистой, вырывая из меня рваные вздохи.

Я вцепилась мужу в плечи, изгибаясь навстречу. И когда он толкнулся внутрь, сама согнула колени, охотно принимая его.

Ещё, кажется, мы занимались любовью на рассвете.

Лютый больше не спрашивал, хочу я или нет. Он просто трогал меня за чувствительные места, пока я не очнулась. И сама не подалась попкой навстречу его члену, скользящему вдоль складок.

Мне больше не становилось больно от проникновений. Мне было настолько хорошо, что это пугало. Как будто я — это уже не я.

Как будто я превратилась в ту самую «жену, которая шлюха в постели», о которой мечтают мужья.

Лютый мне сказал: метка залечивает повреждения быстро, моя регенерация теперь ускорена. Мне не страшны ни раны, ни болезни в ближайшие две недели.

А если обновлять метку регулярно, можно жить почти вечно. Стареть очень медленно.

Не то чтобы это было важно, но всё-таки неплохой бонус отношений с альфой. Учитывая мои постоянные аллергические реакции на многие вещи, которые теперь исчезли.

Могу дышать полной грудью. Есть и пить то, что всегда было под запретом. Не бояться пыли и шерсти…

Валяюсь, наслаждаясь томным утром. Лениво поворачиваю голову и смотрю в окно на открывающийся пейзаж.

Там лес, а под окнами — мне с кровати не видно — есть озеро. Красиво смотрится рассвет, наверное.

Но это — чужой дом. И я хочу поскорее его покинуть.

Встаю, иду в туалет и привожу себя в порядок. Пытаюсь пригладить взлохмаченные волосы рукой: они похожи на воронье гнездо.

Расчёсываю пряди и закалываю их аккуратно шпильками из свадебной причёски. Пытаюсь смыть водостойкий макияж, но это бесполезно, и я машу рукой.

Найдя на тумбе возле кровати дорожную сумку, удивлённо вытаскиваю из неё розовую пижаму и спортивный костюм. Комплект сменного нижнего белья и даже кроссовки.

Вот это муж обо мне позаботился!

Причём собрал не эротические вещи, а скромные и удобные. Как будто вправду знает меня хорошо.

В груди расцветает такое опасное тепло. Сердце щемит, и я впервые задумываюсь над тем, что наш брак реально может стать настоящим.

Мой муж грубый, прямой, зато честный. Испорченный, но зато в постели с ним хорошо. И он готов идти на компромиссы, значит, и я тоже попробую.

Я выбираю спортивный костюм, надеваю кроссовки и иду искать Лютого. Не сидеть же мне в комнате вечно.

Дом просто огромный. Неудивительно, что одно крыло не использовалось — да здесь гостиницу открыть можно было бы.

Спускаюсь по лестнице и выхожу в жилую часть. Чувствую запах яичницы с ветчиной и слышу голоса. По паре мужских и женских.

Я замедляюсь, потому что они о чём-то спорят. Совсем останавливаюсь, когда начинаю различать отдельные слова.

— Ты же понимаешь, что ваш брак недействителен в глазах Совета? — голос Марго по ушам режет, против воли наполняя меня неприязнью.

Её вчерашняя выходка показала женщину во всей красе. Мне необязательно изображать вежливость, я её уже почти ненавижу.

Сейчас я полностью на стороне Лютого. Мне хочется как-то защитить его от этой раздражающе навязчивой бабы.

А может, это банальная ревность?

— Отстань от него, Марго, — голос второй женщины скрипучий, старушечий, сопровождается шкворчанием масла и шкрябаньем лопатки по сковороде. — Проявляй терпение, ты же женщина. Однажды Григорий поймёт, какое ты сокровище, и вернётся к тебе.

— Хм, — это уже голос Лютого, он просто-напросто игнорирует наезды. — Сложно вернуться к той, с которой никогда не был.

— А как же ваш общий сын? — подначивает старая женщина с неприкрытой иронией.

— Мама! — одёргивает её великовозрастная дочь.

Странно слышать такие типичные семейные разборки, зная всю подноготную. А мать Марго, похоже, тоже не в курсе, как появился на свет Родион.

— Когда же ты признаешь своего сына, Григорий? — сетует старшая женщина. — Мальчишка вон уже какой вырос большой. И вылитый ты. Никакой тест не нужен.

— Бабушка! — теперь возмущается подросток, которого снова используют, чтобы подбросить дров в конфликт.

— А я что, — опасным голосом тянет Лютый, и я напряжённо вслушиваюсь, боясь даже вдохнуть. — Я готов. Признаю его хоть сегодня. Но с одним условием.

Повисает пауза. Лопатка перестаёт стучать.

— Каким? — уточняет Марго насторожённо.