Глава 17. Кристина

Меня начинает трясти от этой догадки.

Если Лютый…

Нет!

Я не могу в это поверить. Ладонь автоматом взлетает к животу, накрывая его. Во все глаза смотрю на мужчину, больше не боясь, что я его узнаю. Сейчас меня волнует совсем другое.

В глинтвейне не было алкоголя. И теперь это не кажется простым совпадением. Может, именно поэтому Лютый предложил мне сделку? Заранее знал, что я не смогу уйти?

И не трогал вчера, чтобы я пришла в себя? Не потеряла малыша из-за волнения? Только это полная чушь, он отлично сумел меня напугать и без этого! Никакого спокойствия.

– Господи, златовласка.

Лютый начинает смеяться, раздражая меня только сильнее. Он смеётся и смеётся, отворачиваясь от меня. А я жду и жду, когда он успокоится. Объяснит мне хоть что-то!

Обиженно поджимаю губы, топлю свою горечь в напитке. Горячий глинтвейн обжигает язык, пока я стараюсь понять происходящее. И почему он смеётся?!

Разворачиваюсь, желая отправиться домой. Пусть веселится здесь в одиночестве, а я… Не знаю, что буду делать. Новость ошарашивает, заставляет дрожать от негодования и страха. Если я беременна – как всё будет дальше? Как я вообще справлюсь с этим?

Плевать на сталкера.

Я сама не готова становится мамой!

У меня на это ни сил, ни денег не хватит. Нет, запасы есть, конечно. Но я старалась не трогать деньги, полученные с аукциона. Я ведь туда шла с другой целью. Надеялась, что если пересплю с кем-то, то сталкер отстанет от меня. Только мужчина перебивал все ставки, не давал мне сбежать.

– Погоди, - а теперь сталкер хватает мою руку чуть выше локтя, дергая к себе. – Извини.

– Извини?

Глупо переспрашиваю. В голове сплошная каша, не разобраться. Не могу вспомнить, чтобы Лютый извинялся хоть раз. Или теперь боится задеть чувства беременной? Раньше он и не хохотал так.

– Я не планировал смеяться, Кристин. Хотя… Черт, твоя идея гениальна, на самом деле. Я не додумался.

– Идея? Что значит «не додумался»?

– В том, что я никак не влиял на результаты. Я лишь следил, какие они будут. Сомневался, что ты напишешь мне радостную новость. И заодно хотел, чтобы за тобой присмотрели. Если бы результат был положительным.

– Зачем за мной присматривать? Раз ты сам планировал выйти.

– Чтобы ты не натворила глупостей. Могла увидеть две полоски и тут же помчалась бы в клинику «исправлять ошибку». Мне это было не нужно. Но твой способ был бы проще, конечно.

Пытаюсь осознать сказанное. Облегчение уже собирается в груди, но я не позволяю себе надеяться. С Лютым никогда нельзя расслабляться. Он умеет бить новостями.

Не зря – прирожденный боец.

Он не хотел, чтобы я делала аборт? Почему это? Сомневаюсь, что сталкер из тех, кто хотел бы себе ребенка. Или, как минимум, делить меня с кем-то. Совсем другой тип мужчин.

– Мой способ? – мне отчаянно нужно чем-то заполнить тишину. – Соврать о результатах?

– Это выиграло бы время. Но я так не поступал.

– Значит, я не беременна? Точно?

– Не беременна, златовласка, - расслабленно выдыхаю, словно гора падает с плеч. – Довольна?

– Тогда почему в глинтвейне не было алкоголя?

– Потому что халтурщики, которые дерут деньги ни за что. Но если ты так хотела ребёнка, то я могу это исправить хоть сейчас.

– Не нужно.

Выдыхаю, не боюсь его угрозы. Сталкер ведь обещал, что секс не входит в сделку. И не думаю, что мужчина будет нарушать собственные слова. Подталкивать, провоцировать, давить? Да, несомненно.

Но он хочет честную победу.

А я проигрывать не собираюсь.

Через неделю я уеду и забуду о сталкере.

– Ты можешь в следующий раз выражаться конкретнее? Пожалуйста.

Прошу, не уверенная, что имею на это право. Но я совершенно не представляю, как должна себя вести с Лютым. Всё было просто, понятно: бояться, подчиняться, не спорить. А теперь запуталось.

И саму себя не могу понять. Мне бы злиться на мужчину, ненавидеть его! И, ох, это всё есть, никуда не исчезает. Копится, ожидает всплесков моей смелости. Вот только это происходит не всегда, периодами. А в другие моменты я не могу найти в себе силы хоть на какой-то отпор.

Будь я беременна, я могла бы списать это всё на гормоны. Хоть какое-то оправдание неконтролируемым эмоциям. Но нет, это просто у меня в голове сплошная неразбериха.

– Ты ещё что-то хочет? – Лютый сбивает своим вопросом, глупо смотрю на него. – На ярмарке? Каток есть, если хочешь покататься.

– Не хочу. Ты немного испортил настроение свидания своей фразой.

– Я услышал тебя, четче формулировать. Ты не беременна, расслабься.

Будто это так просто сделать, когда мужчина обнимает меня за талию. Держит будто невесомо, но я знаю, что за секунду всё может поменяться. Прижмёт с нова, будет давить, нависать ледяной глыбой.

Зато я теперь точно понимаю – свидания это не про Лютого.

Ещё маленькая крошка в кучу того, что я сегодня узнала о своем сталкере. Намного больше, чем за несколько лет. Даже когда он забрал меня с клуба, когда я была с ним – разговоров не было.

– Если мы здесь закончили, то вернемся домой. Должны были привезти ужин, - мужчина подталкивает меня в нужном направлении, натягивает капюшон сильнее. А я тут же оборачиваюсь, пытаясь понять, от кого он скрывается. – Мы закончили, златовласка?

– Да. Домой так домой.

Соглашаюсь, но взглядом сканирую всю толпу. Убеждаюсь сильнее, что мужчина не только от меня лицо прячет. Может, никто не знает кто такой Лютый? Серый кардинал, которого не видели?

Нет.

Кусаю губу, потому что это глупость! Он ведь был в бойцовском клубе, бился с остальными. И на нём не было никакой маски. Если бы я проявила чуточку больше интереса к бою, то уже знала бы имя мужчины.

Узнала бы его.

Тогда почему он так усиленно прячет лицо? Сейчас, не только от меня. Может, есть кто-то, кого он знает? Кто может подойти к нам и выдать его? Точно! Наверняка.

И это яркой вспышкой озаряет, оседает внутри горящей надеждой. Лютый держит своё слово. Если я не узнаю – смогу уйти. И он собирается отпустить, если я справлюсь.

Неужели это действительно произойдёт?

Поглощенная своими мыслями, я не замечаю, как мы возвращаемся домой. Вся дорога в тумане, только сильнее хватаюсь за Лютого, чтобы не упасть на скольких ступеньках.

– Спасибо, - я скомкано благодарю, когда мужчина снимает с меня пальто. Пальцами нащупываю включатель, но свет не зажигаю. – Оставить темноту?

– Будешь есть так? Не заколешь себя вилкой?

– А ты тогда как?

– Иди в гостиную, златовласка, разберемся.

Оглядываюсь на сталкера, но не спорю. Сегодняшний день верх абсурда. Совсем не этого я ожидала, когда получила смс. Лютого выпустили – что может быть хуже? А пока мои опасения бегут впереди реальности.

Я всё равно не включаю свет, ориентируюсь благодаря двум огонькам. В гостиной на столе коробочки с китайской едой, две горящие свечи. Они не сильно яркие, но рассмотреть лицо мужчины получится.

Что он задумал?

– Лютый! – вскрикиваю от неожиданности, когда мужчина прижимается. Вдавливает своё тело в мое, словно пытаясь стать одним целым. – Ты меня напугал.

– Здесь больше никого нет. Только мы вдвоем.

От этого мне не проще.

Мужчина ведёт меня к дивану, а я не спорю. Только бросаю взгляды на его маску и не представляю, какого это. Постоянно скрывать лицо. Я бы давно задохнулась или устала, а сталкер держится.

Только хвалить его за это я не собираюсь.

– И как всё будет?

– Просто.

Лютый усаживается, а после тянет меня к себе. Заставляет упасть на него, расположиться между его ног. Мужчина прижимает к своей широкой груди, ощущаю его дыхание.

И то, что ниже пояса, тоже прекрасно ощущаю.

– Лютый…

– Ты обещала не отталкивать, златовласка. Считай это первым испытанием.

Шумно сглатываю, унимая дрожь внутри. Если такое первое – когда я чувствую мужчину своей кожей, непозволительно близко, с его руками на талии – то что сталкер устроит дальше?

Я практически не чувствую вкус еды. Куда больше меня интересует то, как пальцы Лютого пересчитывают мои ребра. Давит сквозь гольф, а после и вовсе лезут под ткань.

У мужчины холодная кожа, но вздрагиваю я не от этого. Всё внутри концентрируется на его прикосновениях. Кровь оттекает вниз, к тем участкам, которые ласкает мужчина. Проводит легко, словно сам того не замечает. Даже не поднимается к груди, святая невинность.

А мне этого хватает, чтобы дыхание перехватило.

– Расслабься, златовласка.

В который раз Лютый повторяет это? Только не получается. Всё тело напрягается, словно в ожидании нападения. Что мужчина сделает дальше? Как мне реагировать?

Не отталкивать!

И как далеко заходит это правило? Где обрывается нашим договором «не спать вместе». Всё кажется таким зыбким, непредсказуемым. И я прикрываю глаза, стараясь собраться.

– Как напуганная мышка, - мужчина усмехается, а после его губы касаются моей шее. Вызывают острые мурашки, которые пронзают. – Затаилась и не знаешь, куда бежать.

– Я просто не понимаю, как мне себя вести.

– Было проще, когда я просто раздавал приказы? Можем к этому вернуться, всем будет проще.

– Хватит.

Прошу, не оборачиваясь. Лютый прекрасно знает, что делает со мной. Как поступает, и какие чувства вызывает. Смешанный страх и предвкушение. То, что мне хотелось бы выжечь из себя.

Неправильное.

Больное.

Опасное.

– Хочешь остановить меня? – спрашивает хрипло, а его ладонь накрывает низ живота. Мышцы подрагивают от этих касаний. – Или чтобы я надавил сильнее?

– Мы договаривались! И…

– И ты обещала не лгать. Давай, скажи, что мои прикосновения тебе неприятны. Что это тебе не нравится.

Он рисует узоры, царапает ногтем, подбираясь к краю моих джинсов. Кусаю губу, потому что мне этого хочется. Соврать, обрубить. Слова почти срываются с языка, но я глотаю их

Лютый знает, как сейчас действует на меня. Неспешными движениями, такими невесомыми, что напоминают прикосновения ветра. И соврать ему – нарушить сделку в первый же день.

– Мы ужинаем, - выдыхаю вместо ответа, накрывая ладонь мужчины своей. Останавливаю его. – Не отвлекай меня. Пожалуйста.

– О да, златовласка, я пиздец какой голодный. И ты тоже.

– Я о нормальном ужине! У меня ещё десерт. Пирожное, то есть.

Оправдываюсь, понимая, как двояко звучат мои слова. Но я не могу, не готова. Даже если что-то рефлексом отзывается на мужчину, то это не значит, что я этого хочу.

Это ведь я могу решать?

Лавировать между правдой и ложью, находить оправдания. Держать Лютого так далеко, как только у меня получится, насколько он позволит. А потом сбежать, вернувшись в столицу.

– Ты не хочешь десерт.

– Хочу.

– Ты не любишь это пирожное.

– Откуда ты… Конечно, ты и это знаешь. Всё обо мне знаешь, да?

– Даже больше, чем ты думаешь, златовласка. Больше, чем ты сама о себе знаешь. И поверь, это сыграет в мою пользу. Я знаю, как надавить, чтобы ты сломалась, подчинилась мне.

– Ох!

Вскрикиваю от того, как мужчина втягивает мою кожу. Прикусывает шею, отправляя импульсы по телу. Ниточки нервов натягиваются, а под ребрами разливается желание.

Именно там, где касается Лютый.

– Сейчас я остановлюсь, Кристина.

– Почему? Я рада! – выкрикиваю до того, как он передумает. – Но…

– У меня ещё дела. Я бы успел быстро трахнуть тебе, но дам тебе отсрочку. Будет интересно смотреть, как ты сдаешься мне.

– Сдаюсь?

– Именно. Я обещал не брать тебя, если сама не захочешь. Но когда ты позволишь мне это – а ты позволишь – я больше не остановлюсь. Всю неделю буду тебя трахать, златовласка. Никаких поблажек.

И в голосе сталкера ни капли сомнения, что это произойдёт.

А я вот начинаю сомневаться в собственных силах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍