Глава 28. Кристина
Я вскрикиваю от железной хватки в волосах, Лютый тянет пряди, запрокидывая мою голову. Недоволен, что я узнала, гневом распирает. А меня растерянность. Я подозревала Луку, но не хотела…
Как теперь с этим жить?
– Лука, блядь?
Вспышка света ослепляет, у меня перед глазами мираж, всё расплывается. Галлюцинации, потому что это не может быть так. Не реально, просто невозможно. Я брежу.
– Ты…
– За Луку повтори. Его хотела видеть?
Лютый напирает на меня, свободной рукой сжимает моё горло. Обхватывает сзади, тянет близко к своему лицу, чтобы я могла полностью рассмотреть его.
Не Лука.
Блядь.
Блядь.
Я облажалась. Выбирала из пары вариантов, но сказала неправильно. А теперь в серых глазах тотальная лють и ненависть. Обещание, как мужчина разберется со мной за такое.
– Ты… Ты же…
Жмурюсь, будто это всё поменяет. Нужно было слушать Лютого, он всегда прав. В каждом чертовом решении. Только истерить не получается, а вот задыхаться от страха – вполне.
– В глаза мне смотри, златовласка. Его сейчас представляешь? Ну представляй.
– Нет, стой, - прошу, когда мужчина раздвигает мои ноги. Я чувствую, как его трясет от гнева. Колотит от эмоций, когда услышал чужое имя. – Я просто… Я… Ты уехал! Ты… Ты уехал.
– Уже приехал. Свадьбу не пропускают.
– Ты не можешь винить меня за всё! Ты меня… Ты же обманул. Ты… Я думала, а ты… Погоди, дай мне объяснить.
Не знаю, что я творю, сбиваюсь на шепот, провожу ладонями по рукам мужчины. Лютый держит хватко, но не больно. На грани балансирует, а на его лице маска жестокости. Но он пугает, злится, ненавидит чужое имя, но не наказывает моментом.
Смотрит на меня в упор, его красивое лицо искажает горькая усмешка. А затем отпускает меня, дает возможность отползти на край кровати, обмотавшись одеялом. Лютого его нагота совсем не смущает.
– Ты и… Ох, - тру лицо, замечая, как сильно дрожат пальцы. – Блядь.
– Разочарована, Кристина?
– Очень! Я… Я не хотела, чтобы это был ты.
– Да? – две буквы, ни одной «р», но мужчина будто рычит. Одним словом прижимает меня к стене, будто пальцами сжимает горло. – Объясни.
– Ты друг моего брата! Твою мать… Ты же… Не могу поверить.
Я подскакиваю на ноги, не могу справиться с переполняющими эмоциями. Это всё кажется глупой иллюзией. Я заснула, а теперь Лютый решил меня разыграть. Довести до полного безумия. По-другому я никак не могу объяснить происходящее.
Лёша.
Лютый.
Лёша это Лютый.
Это… Лучший друг моего брата, тот, кто знал меня давным-давно, неловкой девчонкой. Я не видела его столько лет, столкнулась здесь на курорте… Это ведь логично, да?
Совпадений не бывает, не таких.
Но Лука…
А Лёша…
– Ты уехал.
Повторяю, втягивая воздух. Меня трясёт едва сдерживаемыми рыданиями, всхлипываю и кусаю губу. Лёша уехал, он сказал мне об этом, а я отмела все подозрения.
Уехал. Не Лютый.
А сталкер просто сорвал, так типично, так банально, что смеяться хочется. Потому что я поверила и повелась. Не стала сомневаться, хотела верить, что Лёша здесь ни при чём.
Нет.
Это не он сейчас передо мной.
Кто-то другой.
Определённо другой.
Не может на лице Лёши быть этого хищного выражения лица. Ледяной маски, которую теперь не стянуть. В его глазах блестит огонь злости, передает все эмоции мужчины.
– Не меня хотела увидеть, златовласка?
– Не тебя, - отвечаю честно, жалея, что под рукой нет бокала с виски.
– Кого?
– Не тебя. Не кого-то ещё. Никого. Я не хотела… Я же… Брат тебе доверял, Лютый! – не могу, просто не могу назвать его настоящим именем. Язык не поворачивается, словно тогда всё станет реальностью. – Вы были лучшими друзьями. И ты так себя вёл со мной сейчас… Улыбался, а потом прятался в темноте и угрожал!
– Лука был бы лучше?
– В Луке я бы не разочаровывалась! Лука никто для меня. А ты… Ты же… Ты тоже никто, но меньше. Я…
Задыхаюсь, меня перемалывает, уничтожает эта правда. Я снова ошиблась, по кругу, до конца. Лютый не себя защищал, не для себя старался, скрывая лицо.
Потому что сейчас я чувствую себя преданной, растоптанной. Сломанной игрушкой, которую больше никто не сможет починить. Мой сталкер защищал меня от самого главного потрясения.
Ведь я бы согласилась.
На свидание с Лёшей – я бы ответила согласием. Не сразу, но постепенно. Когда бы всё улеглось, начала дышать свободно, я бы не стала его отталкивать. Поддалась на милые улыбки, наглые взгляды, на то, как настойчиво он умеет действовать. И эта притворная забота, эти попытки помочь…
Это всё подкупало, заставляло чувствовать себя лучше. И я смелой могла с ним быть, уверенной во всём. Потому что Лёша безопасный, спокойный, он никогда не причинит мне боль.
Никогда не окажется Лютым.
– Об этом я и говорил, Кристина.
– К черту! Пошел к черту! – срываюсь, плачу, потому что… Злюсь на саму себя, за всё. За каждую ошибку, которую даже не успела сделать. – Ты просто невозможен. Как я должна реагировать? Пожать плечами и принять, что ты меня обманывал? Л… Лютый, я не могу… Я… Мне выпить надо.
Принимаю решение, направляясь к выходу. Лечу, наплевав на то, как тянет мышцы на бёдрах. Нужно быстрее действовать, пока мужчина в себя не пришел. Это полное безумие, в самом деле.
Не могу сопоставить двух людей в одну личность. Есть Лёша. Наглый, с повадками мажора, беззаботный. А есть Лютый. Тоже наглый, беспринципный, жестокий. Две картинки существуют в разных плоскостях, их никак не соединить между собой.
Я дважды роняю бокал на ковёр, чертыхаюсь, щедро плещу себе виски. И залпом опрокидываю, морщась от крепости напитка. Кашляю, когда алкоголь попадет не в то горло.
Вот так и умру.
С полным хаосом в голове.
– Прекращай, златовласка.
– Не собираюсь.
– Не забывайся, - пронзает знакомыми нотками, и я сильнее сжимаю стакан в руке. – Ты знаешь моё имя, но это ничего не меняет. Нихрена. Будешь нарываться, получишь ответ. Я могу тебя трахнуть, Кристин. Если так легче будет принять. Напомнить, чья ты девочка.
– Я… Я девочка Лютого, не твоя. Это… Это какой-то бред, понимаешь? – спрашиваю сорвано, опускаюсь на пол рядом с диваном. Тем самым диваном, на котором мы… – Я просто не могу сейчас всё осознать. Почему ты так со мной поступил? Начал преследовать. Что я сделала?
– Ничего. Ты просто была, Кристина, и меня замкнуло.
Лютый опускается рядом со мной, тянется за моим бокалом. Я радуюсь, что в комнате темно, только пробивается свет фонарей. Так проще, привычнее. Рядом сталкер, не Лёша.
Я молчу, иначе снова сорвусь в истерику. Пытаюсь переварить новость, но это так сложно. Комом в горле становится, только глотками виски пытаюсь продавить.
– Как давно замкнуло? Пока был Олег, ты ведь ничего не делал. Я тебя даже не видела, а потом, не сразу ты… Сталкер… Ты появился. Ты появился и просто всё… Всё начал решать.
Всхлипываю, глушу в себе слёзы и жалость. Этим мужчину не пронять, не убедить. Ему нет дела до того, что со мной происходит. Главное – заполучить меня. Это у него прекрасно получается.
Лютый мягко обхватывает мою ладонь, придвигается ближе. Я не хочу его утешений, не сейчас. Мне кажется, что именно это меня добьет и превратить в пыль. Меня просто бьет ощущениями, мне нужно временя.
Только не ласка сталкера.
Не сейчас.
И Лютый не подводит, прямо отвечает:
– Потому что ты моя, златовласка.
– Только раньше ты не давал о себе знать. Пока мой брат был… Лютый, - зову, голос меня не слушается, каждое слово причиняет боль. – Пожалуйста, скажи, что ты этого не сделал.
– Чего?
– Ты… Ты не лез ко мне, пока Олег был жив, а когда его не стало – ты воспользовался шансом. Ты ведь не причастен? Правда? Не связан со смертью моего брата?
Пожалуйста.
Ну хоть что-то…
Что-то хорошее.
Потому что я не представляю, как смогу пережить, если ответом будет короткое «да».