13

* * *

Мне снилось, что я снова медведь и не могу выбраться и вернуться к Дане. Слышал ее голос, крик, просыпался несколько раз и будто возвращался из ада в свой собственный концентрированный рай. Рай, в котором я был жив, Дана — в руках, а треск в камине наполняет спокойствием.

Кажется, нормально уснул, только когда рассвело. Но снова провалился в тяжелый сон, наполненный дождем, холодом и сыростью. Я ходил вокруг своего пустого дома, но не мог найти что-то важное, начал метаться, пока не проснулся от собственного крика и касания.

— Сезар, — сжались чьи-то пальцы на плече. Я едва ли слышал слова из-за собственного лихорадочного дыхания. — Сезар, проснись…

Я раскрыл глаза и резко сел, оглядываясь. Дана сидела рядом. Наши взгляды встретились, и ее был очень тревожный.

— Тебе плохо? — прохрипел, на что ее брови поползли вверх:

— Не мне. Тебе плохо. — Мы уставились в глаза друг друга, но она сдалась первой, поднимаясь: — Я кофе сварила. Со специями. Будешь?

Я рывком вцепился в ее штаны и дернул к себе. Девушка упала в мои руки, взвизгнув, и я быстро коснулся лба губами, и тут же перепроверил ладонью.

— Норма.

— Да я и без тебя знаю! — заворочалась она, выпутываясь. — Псих.

Поднялась, поправила футболку, подтянула штаны повыше и пошлепала босиком вниз. Я проводил ее взглядом и протер лицо. Камин погас, по полу разливалась бледная стылая пастель позднего утра. Пахло дождем. И Даной. Я весь ею пропах так, что с первого раза и не отмыться. Да я и не собирался. Ее запах дарил спокойствие и почти физически держал. Я просто в это верил. Но и побочный эффект имелся — я хотел жить еще сильнее, до рычания, до зубовного скрипа.

Дану я нашел в гостиной. Она билась за статус-кво с моим камином, и я не стал мешать. Тяжело опустился на стул так, чтобы видеть ее и окна. Надо будет прогуляться по округе и разведать, сняли белоглазые свое наблюдение или нет.

От камина послышалась отборная ругань, и я перевел взгляд на более приятное зрелище — встрепанная девушка со спичками. На ее лице некоторое время прыгали отблески огня, потом все тухло, Дана ругалась и начинала все сначала. Кофе приобретал все больше вкуса с каждым глотком… А ведь я раньше не умел так ценить… каждый глоток. А что еще удивляло — девушка меня не упрекала в том, что не бросаюсь на помощь. И истерику побежденной не разыгрывала.

— Ты на завтрак что хочешь — хлеб с соленой рыбой или кашу с ягодами? — поднялся, когда кофе кончилось.

— И то, и другое, — откинула она налипшие на лоб волосы. Значит, потеет. А значит — идет на поправку.

— Воды выпей, — и я направился на улицу.

Прохладный воздух дернул нервы и зверя внутри так, что я схватился за перила до побелевших костяшек. Грудную клетку сдавило страхом: а вдруг не смогу удержаться? Я же обреку ее на смерть, если меня не станет. Взять себя в руки стоило всех сил. Надышавшись и успокоив сердце, я открыл глаза — не сдамся. Не хочу. Смогу победить эту чертову поломку в башке!

Когда вернулся в кухню, по спине бежал ручьем пот. Дана бросила на меня тревожный взгляд от камина — таки победила его.

— Тебя, может, научить растапливать камин? — Голос охрип. Хорошая идея — научить ее всему на случай моего фиаско. Оставлю ей оружие, мобильный, ключи от машины… Я так задумался, что даже не услышал ее ответа: — Что ты ответила?

— Ничего я не ответила, — поднялась она и направилась ко мне. — Давай сюда. Сегодня я о тебе забочусь… — Она забрала у меня из рук пачку мороженых ягод, строганину и хлеб и направилась к столу. — Тебе снова плохо?

— Нет, — опустился я на стул, тяжело дыша.

— Жаль, что у тебя нос не растет от вранья, Медведь, — привстала она на цыпочки, вытягиваясь за сковородкой.

А я залип на ней, наслаждаясь каждым ее движением, как недавно вкусом кофе. Дана даже в мешке из моей огромной одежды казалась притягательной, привлекала внимание. И эти ее волосы… А еще глаза. Она поглядывала на меня все время, боялась поворачиваться спиной. Нет, мы не примирились, даже не начали. И не скоро сможем, потому что в груди снова вспыхнула жажда, что она вызывала. Я облизал пересохшие губы и отвернулся:

— Я в душ…