20

* * *

Я даже не поверила, когда до меня дошло, насколько просто и одновременно сложно с ним договориться. Медведю необходимо банальное — ласка, шаг навстречу, понимание, сочувствие. В общем, все то, что нужно нормальным людям. И ведь он это заслуживал. Но если ты живешь в лесу как зверь, зачем тебе дверь, которой не пользуешься?

И опять люди в выигрыше. Мы могли быть сколь угодно ублюдками, но это не обращало нас в животных. А с таких, как Сезар, спрос, выходит, больше.

А сложно, потому что он не примет ложь. Его невозможно обдурить, просто виляя хвостом без искренней привязанности. Все, на что я насмотрелась в высшем обществе людей, тут не сработает. Блестящие, роскошные искусственные ровесницы, щеголявшие своими ухажерами как породистыми собачками — тупиковая ветвь эволюции. Мне даже дышалось тут легче, но дыхание сбивалось от волнения: это так страшно — стать собой, ничего не доказывать и не за что не бороться. И оказаться несоответствующей его требованиям.

Когда Сезар вернулся с водой, я села:

— Спасибо.

— Как ты себя чувствуешь? — склонил он низко голову.

— Нормально, — пожала плечами. Но сканирующий взгляд Медведя никуда не делся. — Ты такой смешной, Сезар, — облизала губы. — Сначала говоришь, что мое мнение тебя не интересует, потом переживаешь…

— Я не переживаю, — отвел взгляд.

— Тогда залазь под одеяло и спи, чего ты паришься? Или хочешь отношений?

Он промолчал. Улегся поверх одеяла, не снимая штанов, и я не сдержала улыбки, укладываясь ему под бок. Я устала. Проще думать, что этот дикий зверь больше человек, потому что бояться его постоянно невозможно. Нужны передышки. И я решила взять ее.

Но сегодня все не кончалось.

Я проснулась, когда окончательно стемнело. Голова гудела, а когда я пошевелилась — отозвалась болью. Сезара рядом не было. Температуры у меня тоже. Надо будет узнать, есть ли у него запасное постельное, потому что я снова вся пропотела.

Подивившись своим мыслям, поползла в душ, а когда вышла — обнаружила чистые штаны и футболку.

Медведь сидел в кухне за столом с ноутбуком. В камине горел огонь, пахло кофе и едой.

— Намешаешь мне травок от головной боли? — тяжело опустилась на стул и растеклась по столу, подперев щеку рукой.

Сезар молча поднялся, и вскоре передо мной лег блистер с аспирином.

— Что так? — усмехнулась.

— Травкой догоним, — скривил уголки губ. Попустило его, что ли? — Кроме головной боли, как себя чувствуешь?

— Как в санатории, — разжевала горькую таблетку, кривясь. Но наткнувшись на требовательный взгляд, решила не умничать: — Слабость, хочется поесть, попить и развалиться перед камином.

— Еда на печке. Накладывай и дуй на диван. Чай приготовлю чуть позже — нельзя смешивать.

— Слушай, — поднялась я, — а поделиться знаниями можешь?

Я закусила губы под его внимательным взглядом. В нем отгорела недавняя нежность и растерянность, теперь он снова был диким зверем, у которого все под контролем.

— Ну, мне интересно знать все про растения — пропорции, сочетания… Люди вяло пользуются исходными свойствами, разбирают все на молекулы и лепят пилюли с четкими действиями…

— И чем это хуже? — вернул взгляд на монитор.

— Ничем, даже лучше — все под контролем, никаких побочек… — зашла с другой стороны.

— Абсолютно согласен, — не поддался на провокацию.

Я закатила глаза:

— В этом месте ты должен был возмутиться, что достаточно знать свойства растений, чтобы минимизировать побочки…

— Людям это не подходит. И они правы. Потому что только у оборотней к знанию прилагается нюх, — заявил он, не отрываясь от экрана.

— А представь, что мы с тобой вдруг сможем не только ругаться, но и спокойно поговорить на тему сбора, заготовки, пропорций и хранения… — нависла над столом рядом с ним.

Он, видимо, попрощался с идеей поработать, откинулся на спинку стула:

— И что ты хочешь знать?

— Все, — пожала плечами. — Что и для чего ты намешиваешь.

— Дана, я даже если захочу, не все смогу объяснить.

— Ну что-то же сможешь?

Да-да, я умею получать от мужчин то, что хочу. Папа тоже сначала упирается, потом предпочитает дать, что мне нужно, лишь бы не признаваться в том, что у нас — полное фиаско в отношениях. А так какие никакие, но они есть.

Сезар вздохнул:

— Я не умею учить других.

— Я умею. Соединим наши таланты.

Его усмешка добавила неопределенной горечи в мою вроде бы победу.

— Хорошо, соединим усилия, — улыбнулся шире. — Ты есть-то будешь?

Не стала напоминать о своей мультизадачности, покорно достала тарелку и сняла крышку с кастрюльки.

— Говядина?

— Нутрия.

Ну, где наша не пропадала? Водяными крысами я обычно не питаюсь, но пахло обалденно. Спагетти в соседней кастрюльке обещали удачу моему посвящению. Я наполнила большую тарелку — голод испытывала зверский, его утолению, пожалуй, и правда бы не помешала тишина.

— Спасибо, — оставила ненадолго Медведя в покое и удалилась к камину.

Но он в покое меня оставлять не собирался.

— А где чай? — моргнула я на два бокала, что он поставил на столик. По ним призывно пробежались блики от пламени и перескочили на бутылку.

— Сказал же — смешивать рано, — поднес он нос к пробке и прикрыл глаза. — Белое. Сто лет валяется. Но мне кажется, тебе понравится.

— Ты хочешь мне понравиться? — потянула губы, откладывая вилку.

— Нет.

И это правда.

— Ты неудобный, Медведь. Даже для своих, да?

Вино немного пузырилось, будто шампанское.

А он бросил на меня внимательный взгляд поверх бокала. И выбил воздух из груди простым вопросом:

— Зачем тебе противозачаточный имплант?