35

— Сезар, — начал Рэм, но я только отрицательно качнул головой, и он перевел взгляд на Дану.

— Поехали, — кивнула она Файвеллу.

Тот презрительно зыркнул на меня и вышел вслед за Даной на улицу.

А я не шевелился. Если сделаю шаг — брошусь за ней. Все мое существо ревело внутри, что я совершаю ошибку. Но я бы совершил большую, если бы не позволил решить ей. Стоял и осознавал, как это горько — перестать быть животным. Эти последние минуты терапии человеческой девочкой оказались такими тяжелыми, что едва не надорвали жилы, но я выдержал. А когда открыл глаза — ее больше не было рядом.

А я был человеком.

— Сезар…

Я перевел взгляд на друга, все еще боясь пошевелиться:

— Она хочет с ним поговорить.

— И что думаешь?

— Что придется выдирать ее… — Я сделал глубокий вдох и глянул в окно, приходя в себя. — Но сначала нужно найти способ обезопасить все его угрозы.

— Я отпущу своих, — развернулся Рэм к двери и вышел на улицу, а у меня едва не подогнулись колени. Я сжал кулаки, пытаясь успокоиться, и не мог. Зверь дергал внутри, требовал вернуть потерю, плохо подчиняясь разуму.

Когда Рэм вернулся, я уже давал себе передышку, растирая ароматную самокрутку между пальцев.

— Чем конкретно он тебе угрожал? — потребовал я глухо, чиркая спичкой и прикуривая. Горьковатый дым скользнул по небу, наполняя рот привкусом смолы, и я прикрыл глаза, оперевшись о столешницу. Злость не пройдет, но мне это и не было нужно. Очертя голову кидаться на рожон опасно. То, как Файвелл меня нашел, говорило о том, что я уже недооценил его. Может быть подруга Даны сама ее сдала, но что-то подсказывало — за ней следили. Я бы сделал также — повесил бы «позвонки» на всех людей, с которыми Дана могла бы связаться. Пока Файвелл был убит горем, кто-то умный делал свою работу, и делал ее хорошо.

Рэм скинул куртку и бросил ее на диван:

— Пустишь меня к себе?

Я вздернул вопросительно бровь, отвлекаясь от мыслей.

— Не надо так на меня смотреть, — устало опустился он на стул. — Просто позволь мне.

— Хорошо, — пожал плечами равнодушно. Логично — вместе мы разберемся быстрее, а мешать мне он не будет. Ну и конечно же присмотрит. — Я не собирался ныть и сдаваться.

— Даже не сомневаюсь. Дана же думала вернуться.

— Она любит отца — это нормально, — отстраненно заметил я. — Все мы любим родителей безусловно. Люди не отличаются в этом.

— То есть, сначала ты дашь ей разочароваться в нем окончательно.

Я снова затянулся, наполняя гостиную дымом.

— Похоже. И он не подведет. Говори уже, на что он способен.

— Связи… Дай сигаретку… Твои фирменные?

— Либидопонижающие, — усмехнулся я.

— То, что нужно, — оскалился Рэм.

— Дожили…

Мы выползли на крыльцо и закурили. Он — первую, я — вторую. Не сильно попустило, но хотя бы отвлекало на механическое действие. Да и Рэм рядом был кстати.

— У меня восемь клиентов по побережью — производства разного рода. И каждый сидит на поставках нефти и производных Файвелла.

— Много потеряешь, — констатировал я.

Мы оба недооценили врага.

— Сезар, не так уж и много. И я не уверен, что от моих поставок реально могут отказаться. Даже не так — я уверен, что никто не будет разрывать договоренностей.

— И все же, — сузил я глаза, не видя перед собой ничего. — Неприятно.

— Неприятно. Но пресмыкаться перед ним мы не будем. Налажу другие поставки.

А я думал, что налаживание отношений с другими партнерами потребует времени. Рэм — не единственный, кто занимается разработкой ископаемых, хотя самый идеальный по условиям. Но искать покупателей дальше своей территории — неприятная задача. Издержки будут гораздо выше, цепь поставки удлинится, да еще и в цене придется упасть. Не перед этим, так перед теми придется пресмыкаться. И он будет, потому что в ответе за весь Аджун.

— Короче, работы у меня много, — выдохнул последнюю затяжку и швырнул окурок в траву.

— Я съезжу за вещами, — сообщил Рэм. — И мясом.

— Хорошо, — машинально отозвался из гостиной.

Когда звук его машины стих вдали, я остался совершенно один.

Впустить в себя эту тишину оказалось невыносимым. Без голоса Даны, без ее физического присутствия даже залитый солнцем воздух казался стеклом, забивающим легкие острыми осколками.