Глава 23. ОНА

— Аня... Я думал, уже не дождусь!

Знакомый голос бьет по ушам и следом руки Егора рывком дергают меня на себя. Я впечатываюсь в его грудь, и легкие сдавливает от слишком крепких, почти удушающих объятий.

Боже... только не это. Только не сейчас.

Стою посреди темного, пропахшего сыростью подъезда, пойманная в капкан человеком, которого меньше всего хотела видеть. Ну он как минимум, в этом списке.

— Егор? — голос дрожит, выдавая страх. — Что ты... Почему ты здесь?

Он чуть отстраняется, но рук не разжимает. Пальцы больно впиваются в плечи через пальто.

— Милая, Анечка, прости... Прошу, прости меня, я дурак! — его слова вылетают быстрой, сбивчивой очередью. — Я должен извиниться. Я должен все рассказать! Я неделю тут торчу, караулю тебя под дверью, как пес, но тебя все нет... Я объясню, и ты поймешь. Ты простишь.

Я смотрю в его лицо и чувствую, как по спине ползет холод. В его глазах горит нездоровый, маслянистый блеск. На секунду мне кажется, что этот взгляд — не похож на взгляд влюбленного парня, в нем есть что-то отпугивающее.

— Егор, тебе лучше уйти, — стараюсь говорить твердо, но выходит жалко. — Сегодня не лучший день. Пожалуйста.

— Ань, ну прошу, давай поговорим! — он нависает надо мной, загораживая тусклый свет лампы. — Может, впустишь?

— Не дави на меня! — выкрикиваю я и тут же осекаюсь, видя, как дернулась его щека. Делаю вдох, смягчая тон. — Мы поговорим. В другой день. Я очень устала и плохо себя чувствую. Уходи.

Я демонстративно тру виски, молясь всем богам, чтобы он отцепился. Егор замирает, сверлит меня взглядом, а потом... улыбается. Той самой «доброй» улыбкой из нашего прошлого, за которой теперь я могу разглядеть что-то иное.

— Я приду завтра, — чеканит он. — Обещай, что не исчезнешь. Я должен тебе всё объяснить.

Он делает шаг вперед и по-хозяйски, влажно целует меня в висок. Меня передергивает от брезгливости. Я отшатываюсь, выставляя ладонь щитом:

— Хватит.

Егор лишь хмыкает, и, наконец, шагает к лифту.

Только когда двери кабины с лязгом закрываются, я выдыхаю. Трясущимися руками попадаю ключом в скважину. Замок поддается с трудом, словно сама квартира не хочет меня пускать.

Внутри — затхлый воздух и хаос. Комната сестры встречает разбросанными вещами и пустотой.

«Торопилась сбежать» , — мелькает горькая мысль. Как крыса с тонущего корабля.

Не раздеваясь, иду в спальню родителей, выхватываю из шкафа пижаму и запираюсь в ванной. Мне нужно смыть этот день. Смыть этот подъезд. Смыть Егора.

Включаю воду на полную. Кипяток обжигает кожу и я тру тело мочалкой до красноты, до боли, сдирая с себя невидимую грязь. Я хочу стереть каждое прикосновение. Егора. И... Его .

Беркутов.

Это имя жжется сильнее кипятка. Я отчетливо понимаю: во мне выжгли веру в людей. Все они — предатели. Мать, променявшая нас на бутылку и свое горе. Сестра, ненавидевшая меня всю жизнь. Егор — прикрывающийся маской романтика.

И Максим Александрович Беркутов. Миллиардер, который думал, что может купить мою душу вместе с телом.

Выключаю воду, когда кожа начинает гореть огнем. Заворачиваюсь в полотенце и с кружкой обжигающего чая забираюсь на подоконник — мое единственное убежище с детства. За окном кипит жизнь: светятся окна, кто-то спешит домой к ужину, дети смеются на площадке. Нормальные люди с нормальными проблемами.

А у меня в голове — набат.

Беркутов не выходит из мыслей, как и все дни, проведенные в его золотой клетке... Я пыталась разгадать его. Если бы мы встретились иначе, я бы решила, что он — хозяин мира. Его жесткий взгляд, морщины у глаз, говорящие о том, что он видел слишком много дерьма в этой жизни. Сестра и Вера Ивановна молились на него, считали справедливым. Но мой опыт кричит об обратном: он просто хищник. Дорогой, властный хищник, который привык брать то, что хочет. И неважно, что это — активы компании или живая девушка.

«Стоп. Хватит ныть» , — приказываю себе.

У меня две проблемы: нет работы и преследующий меня бывший. С первой я должна разобраться как можно скорее. Отыскиваю в вещах старый телефон. Как только экран загорается, пальцы набирают в поиске название ресторана, куда привела меня сестра. Гудки тянутся бесконечно, и мне начинает казаться, что сегодня никто не возьмет, как вдруг:

— Добрый день, — отвечает женский голос.

— Здравствуйте. Это Анна. Я пела у вас недолго... Мне нужен Петр, управляющий.

— Минуту.

Слышу шум, звон посуды, а потом — его недовольный бас: — Аня? Ты куда провалилась? Вы с сестрой устроили мне веселую неделю с поиском замены.

— Петь, прости... — сердце колотится где-то в горле. Чувствую себя нашкодившей школьницей. — Были... серьезные проблемы. Связи не было. Я сразу тебе набрала. Петь, я надеюсь, ты не сильно злишься? Может... может, я могу вернуться?

Пауза на том конце провода кажется вечностью.

— Ань, буду честен, — вздыхает он. — Не будь у тебя такого голоса, послал бы к черту. В тот ресторан уже взяли певицу. Но у меня есть дыра в другом заведении сети. Уровень повыше, но и спрос жестче. Выйти надо через неделю. Потянешь?

Внутри все переворачивается от облегчения.

— Петр, конечно! Господи, спасибо тебе! Ты меня спасаешь!

— Адрес скину смской. В понедельник в семь вечера будь на месте. И, Аня... Дресс-код там — не скромничай. Нужно соответствовать.

Он отключается без прощания. Я смотрю на погасший экран и понимаю: жизнь в любом случае продолжается, главное собраться с силами.