Глава 10

Пошатываясь из стороны в сторону, Светомира шла немного впереди Виталина, мрачным взглядом поглядывая на толпу пленных. Покорно склонив свои головы, они выстроились в длинную колонну, и тихо перешептывались. Их то и дело подгоняли, тех, кто сбивался с заданного темпа, ударяли плетью, а если кто — то падал, к нему тут же спешил надсмотрщик и безжалостно бил ногами. Девушка порывисто дернулась, увидев бесчинства, которые происходят с ее народом. Гнев окутал ее сердце, затмевая разум.

Она не успела опомниться, и совладать со своими эмоциями, как почувствовала грубый толчок, сбивший ее с ног. Губы обожгло болью, во рту появился солоноватый вкус крови, а на зубах заскрипел песок. Светомира закрыла глаза, больше терпеть она не могла.

— Ты что творишь, безумная! — ворвался в ее бушующий разум, гневный шепот Виталина.

Подхватив ее под подмышки, он поставил девушку на ноги, и с силой сжал ее шею, впиваясь пальцами, намеренно причиняя боль.

— Больно? А представь, что будет, если ты себя выдашь? С тебя кожу живьем снимут! — еще сильнее надавливая на болевые точки, жестко говорил Виталин. Он предполагал, что Светомира покажет свой характер, иначе и быть не могло, но не рассчитывал, что она так быстро придет в себя. По рассказам Данияра он знал, что она изнеженная, пугливая, как и все бабы, и вместе с тем чрезмерно гордая. Как — то раз он спросил, якобы в шутку, сможет ли Светомира с простолюдином породниться, не помешает ли ей гордость?

Данияр тогда так серьезно посмотрел на него, что неловко стало, а потом задумчиво отозвался: «Да, сможет, гордость та в другом заключается. Вот простой люд, со своей участью всегда смирится. Погорюет, да все равно будет делать, что приказано. Редко, кто против воли родительской воспротивится, кнутом кого отходили, снова идет в том дом, да в глаза смотрит, лишь бы без хлеба не остаться. А Светомира не может просто так смириться со своей долей. Она поплачет, успокоится, да сделает по — своему. Смотришь на нее, хрупкая, маленькая, впору укутать ее и не отпускать на мир смотреть, а сила воли такая, что позавидуешь. С ней везде устроиться получится, она, даже если спину прогнет, потом сама поднимется, и тебя поднимет. Знаешь, мы ведь сбежим скоро, а там трудности разные будут. Да, вот никогда она не пожалуется, что спать твердо, да еда не вкусна, я в этом уверен. Знатных же, как воспитывают? Чтобы лицо держали, честь берегли, да спина прямой была. Хоть жизни она и не видела, многое для нее будет жестоким казаться, да только справится она быстро. Вот поженимся мы с ней и заживем, таких детишек она мне нарожает. Сыновей».

С неким сожалением взглянув на девушку. Виталин нахмурил брови, на его лбу пролегла глубокая складка. Не мог он поступать по — другому. Хоть и жалко ему девицу, а что поделаешь? Лучше пусть он ее напугает, да боль причинит, чем ее вовсе убьют. И чего ей спокойно не шлось.

Чувство ненависти в Светомире быстро сменилось на испуг. И что на нее нашло? Осталось потерпеть совсем немного, а там и рассвет.

— Отпусти меня, я поняла все, — тихонечко отозвалась она.

Виталин так и застыл от ее слов. Не ожидал он от нее никакого ответа. Хотел ее еще раз встряхнуть, да об землю ударить, чтоб присмирела. Что же, видимо, не понадобиться больше жестких мер. Ошибся Данияр, когда ладу свою описывал. Обыкновенная баба. Ему так только проще будет.

— Еще что-нибудь выкинешь, помогать не стану — опуская шею Светомиры, грозно, насколько только мог, произнес Виталин на всякий случай. Запугать ее лишним не будет.

Девушка опустила плечи, слегка ссутулившись, и послушно побрела вперед, не оглядываясь по сторонам. И так неловко стало от ее покорности, от мысли, что сильно перестарался, перегнул. Виталин поежился, и положил ей на плечо свою руку:

— Ты это, не бойся сильно ручных. Они вреда не причинят, если не сопротивляться. Я сейчас к командиру подойду, сообщу, что вы одаренные. А там до утра в повозке поедешь, сил наберешься. Сразу с рассветом не беги, обожди немного. И так недолго осталось.

Сдавленный вздох вырвался у Светомиры, когда мужские руки легко подхватили ее и быстро понесли вдоль вереницы повозок, набитых доверху дорогими тканями, одеждой, да съестными запасами.

Лошадь послушно шла рядом, изредка фыркая. Девушка с радостью бы вновь забралась на нее, натянула бы поводья, и помчалась бы подальше от этих мест… Но нельзя было, даже просто остаться сидеть на грациозном животном. Как только они догнали обоз, Виталин спешился и стащил за собой Светомиру. Сказав, что дальше только пешком — пленным верхом не положено.

— Светомира, — тихо, еле слышно обратился к ней Виталин. — Притворись, что ты без сознания, обвисни куклой тряпичной.

— Меня зовут Лета, — прошептала девушка и закрыла глаза, безмолвно повиснув на руках захватчика.

— Хорошо, Лета. Чтобы не случилось, вида не подавай. Твои руки и рот окутает тьма. Помни, у тебя есть то, что поможет тебе освободиться.

Голос мужчины звучал так спокойно и буднично, будто он и не о тьме сейчас говорил, а просто рассказывал небылицу какую. Девушка сразу уставилась на него, в ее широко распахнутых глазах, отражался настоящий ужас, тело резко напряглось, а, ровное до этого, дыхание сбилось. Выглядела она словно, птаха, сжавшаяся.

— Так и знай, вырублю, если не я буду ручных выпускать.

— Не надо, не дернусь.

— Слабо верится. Откинься назад. Руки опусти, неправдоподобно лежишь, — встряхнул ее Виталин.

Светомира глубоко вздохнула, собираясь с силами. Расслабиться было не легко. Задержав дыхание, она откинула голову назад, опустила руки вниз, позволяя им бесчувственно болтаться, и крепко сжала зубы. В ушах было слышно собственное сердцебиение, а во рту так и остался привкус крови с песком.

Безрадостные мысли не покидали девушку, она настолько была погружена в них, что почти не обращала внимания на переговаривающихся захватчиков, на рыдания женщин, на отдаленные звуки кнута, рвущего чью — то кожу, и дикие вопли, разносящиеся над лесной дорогой. Находясь как будто в прострации, Светомира не сразу поняла, что они остановились.

— Мы нашли, женщин, обе с даром земли! — раздался над ней голос Виталина.

— Лучше бы девку нашли, олухи, — устало, с раздражением рыкнули ему в ответ. — Тащи ее в клетку, коль не померла. Руки, ноги связать, рот заткнуть.

— Вторую к ней же?

— Всех по-отдельности, если место есть.

Собственное бессилие душило Светомиру, сковывало тело, по щеке предательски побежала слеза, и затерялась в спутанных волосах.

— До рассвета не вздумай ничего предпринимать. Перед перевалом вас всех проверят. Убежать сможешь только, когда основная часть лагеря будет спать. Сразу бросайся в чащу, назад не возвращайся, нет там больше ничего живого. Нигде не останавливайся. Тайлу я рядом с тобой посажу, и тряпьем накрою, чтобы не видно ее было. Когда будешь уходить, ее раскрой, чтоб видна была. Если поможешь ей, сама будешь обречена. А так долго не заметят, что ты сбежала.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила девушка, уже не сдерживая бегущих по щекам слез.

— Не твое дело, — огрызнулся Виталин. — Про Тайлу поняла?

— Да.

— Запомни, ее просто продадут в рабство, а с тебя живьем будут сдирать полосками кожу. Ты будешь жива, когда твое сердце начнет вырезать жертвенный кинжал. Прими верное решение.

От таких слов Светомира задрожала, голова закружилась, по спине пробежала липкая капля холодного пота. Слишком реалистично она все это представила, слишком это было ужасно, чтобы произошло с ней.

— Вот хоромы твои. Сиди тихо, внимание не привлекай.

Опухшие от ударов глаза, да еще и застланные слезами, погрузились в темноту. Веревка на руках ослабла, освобождая их. Девушка тут же принялась их растирать, разгоняя кровь по онемевшим пальцам. Недобрая ухмылка заставила ее замереть и вздрогнуть всем телом.

— Не сопротивляйся, и все будет хорошо. — сказал Виталин, располагая свои руки на плечах Светомиры. Он готов был поспорить, что девчонка завизжит и начнет крутиться. Как бы еще не покалечила себя. — Я буду рядом. Сиди спокойно.

Привычным жестом, мужчина, запустил руку в небольшой мешок, доставая небольшую деревянную коробку с металлической печатью. Тяжело вздохнув, Виталин подцепил ногтем крышку и откинул ее в сторону.

Что — то неосязаемое, легко скользнуло по лодыжке Светомиры и замерло на мгновение.

Она посмотрела вниз, стараясь рассмотреть, что так легко обвивает ее ноги, но у нее ничего не получилось. Окружающая темнота, давила на глаза и мешала ориентироваться в пространстве. Светомира замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Она все ждала, когда случиться что — то страшное, но пока ощущала лишь легкие прикосновения холодного воздуха вокруг рук, ног и в области шеи.

— Странно. — задумчиво произнес Виталин. — Ну, встань.

Кожу резко обожгло холодом, едва Светомира подобрала под себя ноги, чтобы подняться. Удивленный вскрик сорвался с ее губ и застыл в воздухе, превратившись в сдавленное мычание. Плотное кольцо сковало ее голову и все сильнее сдавливало, мешая говорить. Девушка отчаянно замотала головой из стороны в сторону, но это причинило ей еще больший дискомфорт.

На глазах выступили слезы. Щиколотки сдавливало так сильно, что, не удержав равновесие, девушка упала прямо в руки Виталина.

— Не сопротивляйся, расслабься и все пройдет, — поймав Светомиру и усадив ее на солому, произнес он. — Ты слышишь меня? Как только успокоишься, сразу станет легче.

Светомира паниковала, грудь жгло от охватившего ее ужаса, она то и дело дергалась, причиняя себе боль. Рот наполнился неприятной вязкой слюной, которую приходилось сглатывать, давясь ею.

— Хватит! Сама себе делаешь хуже, — обхватив девушку и встряхнув ее с такой силой, что голова беспомощно откинулась назад, прорычал Виталин. Его терпение заканчивалось, сказал же сидеть тихо! В такой панике девка ничего не сообразит. Понесется раньше времени через весь лагерь!

Мужчина устало вздохнул. Вот, связался же! До рассвета оставалось совсем немного. Еще нужно Тайлу притащить и перестраховаться на всякий случай. Придушить ее по-тихому, чтобы у Светомиры даже мысли не было спасать кого — то кроме себя.

Девушка замерла в его руках, ее тело дрожало, казалось, что еще немного, и она упадет без чувств.

— Я пошел. Тебя зайдут проверить. Как в щели начнет пробиваться свет, обожди немного и разбуди огонь, с помощью него освободишься. — еще раз повторил часть плана Виталин. Он надеялся, что все пройдет гладко, и он хотя бы так, немного загладит свою вину перед Данияром. Авось, в другом мире они и встретятся.

Выпрямившись, он еще немного постоял, наблюдая за реакцией девушки, и убедившись, что она сидит спокойно, вышел.

Светомира проводила силуэт воина печальным взглядом. Чтобы хоть что — то разглядеть ей приходилось высоко задирать голову. Один глаз опух настолько сильно, что не открывался, а другой смотрел на мир через небольшую щелочку, сильно размывая предметы.

Через щели, деревянного обоза, пробивалось зеленоватое свечение, еще сильнее нагнетая обстановку. Пошевелиться было страшно, не хотелось новой вспышки боли. Хватка тьмы заметно ослабилась, но еще доставляла дискомфорт. Рот уже так сильно не сдавливало, скорее, немного оплетало, мешая говорить. Ноги и руки оставались в крепком захвате, но не было того раздирающего холода, пробирающего до костей.

Собраться с мыслями получалось с трудом. Хаотично меняющиеся картинки в голове, сталкивались между собой, то и дело, отвлекая от главной задачи — побега.

— Кто там у нас? — раздался мужской гнусавый голос за закрытой дверью. — Сейчас посмотрим.

Невольно дернувшись, Светомира вжалась спиной в грязную стену, ее дыхание перехватило, когда хромающий мужик с факелом, охваченным магическим огнем, вступил на подгнившую солому и направился к ней.

— Уродина, — выплюнул ей в лицо незнакомец. — Еще и старая.

Волна облегчения нахлынула на девушку, как только дверь в ее временную темницу закрылась. Первый раз за всю жизнь, она слышала о своей внешности, что — то неприглядное, но сейчас была настолько рада этому, что смогла даже взять себя в руки и направить мысли в нужное русло.

Разбудить пчелу было легко, стоило только пробежаться по ней пальцами, а вот действительно ли она освободит ее. было неизвестно. Светомире настолько хотелось попробовать, что она еле сдерживалась. Зерно страха, от мысли, что она не сможет прогнать тьму стало разрастаться, разъедая внутренности, подгоняя к действиям.

Девушка немного поерзала, отметив приятные изменения. Руки и ноги больше не сдавливало при любом мимолетном движении, а голоса возле ее повозки, стали утихать. Пора! Светомира решила хотя бы попробовать скинуть с себя эти оковы.

Она уже начала поднимать руки к шее. но, услышав голос Виталина, резко опустила их вниз.

— Она будет спать, разбудить не сможешь, — роняя Тайлу на солому, глухо сказал он. — Прятать ее не буду, уже никто не придет. А ты, жди рассвета. Если ручные сбегут раньше, их заметят, и пойдут проверять всех — негромко бросил Виталин, направляясь к выходу.

Как только Светомира осталась одна, она сразу же подползла к женщине и коснулась ее щеки. Таила лежала лицом вниз. Подсунув, опутанные тьмой, руки под спину пленницы, девушка попыталась перевернуть ее лицом вверх, но у нее ничего не получилось. Тогда, она сама легла на спину, и ногами, прилагая огромные усилия, развернула тело набок.

Небольшая победа разлилась приятным теплом в сердце девушки, когда Таила оказалась лежать головой вверх. Еще бы в чувство ее привести, тогда и сбежали бы вместе!

Воодушевленная Светомира склонилась над лицом женщины и стала наносить легкие удары, чтобы привести ее в чувство. Видела она однажды, как упавшую в обморок няню, били по щекам, для того чтобы та очнулась. Должно и тут получиться! Вот еще немного, и она очнется, но ничего не происходило. Девушка уже с силой хлестала Тайлу по щекам, роняя на ее слезы.

Отчаявшись, она упала лицом на грудь женщины, погрузившись в рыдания, ей так хотелось сбежать вместе с ней. Она лежала, позволяя литься слезам, пока страшное подозрение не оглушило ее Сердце не бьется! Вмиг сосредоточившись, она прислушивалась снова и снова, но не могла уловить даже слабое биение.