Глава 37

Даже раннее пробуждение может быть приятным, если вместо суетливой служанки видишь любимого мужчину. Ощущаешь ласковые прикосновения его рук, его губ, делишь с ним одно на двоих дыхание.

Мы больше не возвращались к тому разговору. Зафар обещал не давить, дав мне возможность выбора, он поступил хитрее. Не просто убедил меня жить с ним в одном шатре, поскольку в остальных спали его воины. Каждое утро и вечер, стоило нам остаться вдвоем, доказывал свою любовь.

Мы пока не переступили последнюю черту, за которой мужчина и женщина становятся мужем и женой даже без обрядов, но оба едва держались. Мысль о том, чтобы снова попытаться соблазнить любимого, все чаще посещала меня. Одно останавливало: плотные стены шатров защищали от холода и ветра, но лишь немного приглушали звуки. Пусть никто не показывал на меня пальцем, не обвинял в бесчестье, давать пищу слухам я не собиралась.

– Асия, – позвал Зафар. – Подойди, нужно поговорить.

Каждое утро оставлял меня, давая возможность привести себя в порядок. Никогда не входил без разрешения. Каждый раз, останавливаясь на привал в полдень, оказывался рядом со мной.

Я поспешила навстречу. Все сказано, все решено было между нами. Я не сомневалась в Зафаре, не ждала подвоха, но тревога змеей заворочалась в душе. Слишком серьезен был любимый и время выбрал будто нарочно, когда все заняты и не смогут не то, что помешать, даже услышать нас.

Я бы устроилась рядом с верблюдом, прислонившись к теплому боку, но от песка веяло сыростью. Видимо, здесь недавно бушевала буря. Пришлось остаться стоять.

– Говори.

Повелитель протянул мне горсть кураги. Я взяла ее скорее по привычке. Каждый день на обед мы ели сушеные фрукты, пили кисло-сладкий лабан из верблюжьего молока.

– Касим однажды рассказал мне легенду о магах древности. От прочих народов Декхны они отличались более светлой кожей и необычным цветом глаз. Их знания были столь обширны, что могли соперничать с мудростью старцев, а жажда власти оказалось еще сильнее. Они стремились подчинить себе силы природы, саму пустыню, превратить магию в инструмент, с помощью которого смогли бы покорить весь мир. Но мира им оказалось мало. Однажды маги бросили вызов самим богам и потерпели поражение. Почти все они погибли. Их дети и внуки лишились своих способностей и дома, будучи разбросанными по всей Декхне. Долгое время они лишь выживали и уже не помнили о былом могуществе.

– Зачем ты рассказал мне эту легенду?

– Не спеши, дослушай, – улыбнулся Зафар. – Согласно преданию, сменится десять поколений, прежде чем потомки тех магов вернутся в Ма-ал-Джабал, чтобы возродить город, вернуть утраченные знания, но использовать их на благо. Теперь ответь, что тебе известно о твоих предках по отцу или по матери? От кого ты унаследовала этот необычный цвет глаз?

Сначала Якуб, а теперь и Зафар заговорил об этом. Что такое они знали, чего не заметила я?

Стыдно признаться, несколько дней не видела собственного отражения. Находясь в гареме, никогда не позволила бы себе подобного. Здесь, в пустыне, не имея достаточно воды, чтобы умываться, меньше думала о своей внешности и не красила глаза. Может быть, еще и потому, что мой Повелитель смотрел на меня так, будто я была самой красивой женщиной Декхны. В других доказательствах я не нуждалась.

Достала из мешка с вещами маленькое круглое зеркало. В нем отразилась все та же Асия, чуть более загорелая, чем прежде, спокойная, уверенная в себе. Вот только таких синих глаз у меня, не могло быть.

– Я не понимаю, Зафар. Не знаю, что со мной случилось. У отца были карие глаза, мать умерла вскоре после родов. Я никогда не видела ее. Знаю лишь, что у тетки… Не хочешь ли ты сказать, что… Нет, не может быть! Хотя постой, ты знаешь, где находится этот город?

– Далеко на севере, там, куда не доходят караваны.

– Абха тоже говорила о северных землях, – размышляла вслух. – Рассказывала о смелых мужчинах и равных им женщинах. Они не признавали гаремов и создавали пару на всю жизнь, Я всегда считала, что это легенды. Думаешь, речь шла о моих предках?

– Думаю, да. Это объясняет и редкий цвет глаз, и необычную магию, с помощью которой ты спасла меня, и то, что халиф приказал привезти тебя во дворец во что бы то ни стало. Он что-то знает, но мы перехитрим его.

– Как?

Зафар впервые делился со мной своими планами, значит, был уверена в том, что мы сможем победить в этой битве.

– Вечером объясню, а пока ты должна вернуть своим глазам карий цвет. Как ты делала это прежде?

– Никак. Я думала, что родилась с такими.

– Заклинания, настойки, обряды – ты или тот, кто учил тебя магии, использовали?

– Нет, ничего такого не могу вспомнить. Тетя раз в месяц давала мне укрепляющую настойку. У меня осталось немного, но ее нужно развести в горячей воде, иначе она не подействует.

– Хорошо. Вечером мы остановимся у Трех колодцев, пополним запасы воды, а ты используешь средство. Я доверяю своим людям, но чем меньше другие знают о тебе, тем лучше. Пока наложу иллюзию. Магов она не обманет, но их и нет поблизости. Закрой глаза.

Я подчинилась. Повелитель обхватил мое лицо ладонями. Шептал заклинания на древнем языке. В них слышался шум ветра, шелест пальмовых листьев, шорох песка. Закончив говорить, поочередно губами коснулся моих век. Волнительно и немного щекотно.

– Это тоже часть обряда? – не удержалась от вопроса.

– Нет, но я так захотел. Не волнуйся, нас никто не видел.

– Научишь меня этой магии?

– Чтобы ты пряталась от меня? Ни за что!

***

К вечеру мы достигли тех самых Трех колодцев. Один из них пересох, второй обвалился. Только на дне третьего блестела вода. Абу зачем-то понюхал ее, прежде чем разрешил набрать для себя и напоить животных. То ли проявлял необходимую осторожность, то ли ждал нового удара от неизвестного противника. В том, что последний так просто не отступится, я не сомневалась.

Зафар отказывался говорить на эту тему. Обещал защитить меня. Остальное мне, видимо, знать не полагалось. Эта недосказанность немного раздражала, но я не настаивала, не требовала ответов. Сам расскажет, когда сочтет нужным, или будет уверен в том, о чем говорит. Нужно лишь подождать.

Волнение или тревога – нечто среднее не давало мне покоя, пока, взяв немного горячей воды, я уединилась в шатре и готовила снадобье. Думала об Абхе. Как много она знала, но скрывала еще больше. Сколько тайн она унесла с собой, не посчитав нужным поделиться ими. Мне не хватало ее. Тоска по единственному близкому человеку оказалась сильнее старых обид.

Три коричневые маслянистые капли упали в воду. Я тщательно перемешала жидкости и выпила залпом. Сладко-горький вкус был привычен и не вызвал отторжения или желания запить чистой водой. Чем скорее подействует, тем лучше. Зафар сказал, что его воины вряд ли что-то заметили: мы с ними почти не разговаривали, а традиция пускать голову при встрече с мужчиной сыграла мне на руку.

– Асия, можно войти? Я принес ужин.

Не Повелитель, рука Абу стоял на пороге с подносом в руках. Переступал с ноги на ногу, то и дело оглядывался, избегал смотреть мне в глаза.

– Почему ты пришел? Где Зафар? Входи и расскажи, что случилось.

Я придержала полог шатра, впустила Абу. Юноша поставил поднос и ответил шепотом:

– Шавкат приехал. Он поборник старых традиций и не потерпит женщину рядом с собой, за одним столом. Зафар разберется с ним, но тебе лучше переждать здесь.

Ждать я умела, но оставаться в стороне не собиралась. Если мне нельзя присутствовать при разговоре, значит, придется подслушивать. В том, что мужчины будут не только есть, я не сомневалась.

Я еле дождалась, пока Абу выйдет. Забыла про ужин. Не до него сейчас. Сплела заклинание и потянулась к Зафару. Его могла найти даже с закрытыми глазами.

Они с Шавкатом расположились отдельно от других воинов. Я чувствовала нити жизни только двух мужчин.

– Нашел синеглазую ведьму? – услышала незнакомый надтреснутый голос.

– Может быть, – уклончиво ответил Повелитель.

– Не лги мне. Я знаю, что ты везешь с собой женщину. Дочь Рахима оказалась той, кто нужен халифу?