Глава 15.

Прошло пять-шесть дней с моего последнего общения с Адиллатиссом. Меня, очевидно, ненадолго решили оставить без эмоциональных взбучек, неподдающихся логике. Ведь с того вечера я не только с другими дворцовыми извергами не виделась, но даже Амтомаса не имела несчастья лицезреть!

А самое чудесное - что мне позволили побывать в бывшей розово-ванильной комнатке, чтоб забрать оттуда вещи. Те самые, которые мне, оказывается, подарил мир Василисков по договору с Алексом об обустройстве тут. Я же, помимо шмоток и косметики, мудро прихватила из тех покоев стыбзенную вместе с Лионом 3д-книгу. С той поры и занимаюсь самообучением по ускоренному методу Лизаветы Попавшей.

Только вот вчера ночью моя чудо-книга неожиданно исчезла. И потому я нисколечьки не удивилась, обнаружив поутру Лиона на соседней подушке.

- Паршивая из тебя вышла хозяйка, - проснулась я от легкого царапания по ногам и елейного мяуканья. – То коридорным дежуранткам попадешься некстати, а то и в темнице прохлаждаешься, пока я тут от скуки мух уже ловлю! – отчитали меня за бездеятельный отпуск в камере.

- И много поймал? – убедившись, что мы с Лионом одни в спальне, спрашиваю я, скрестив руки под грудью.

- Мух? – задумчиво пересчитывает он пальчики на лапе. – Да вроде ни одной, - прилетает ответ через секунду. – Хотя нет, постой! Да, точно же! Ноль мух и в два раза меньше мошек.

- Лион, - смотрю я на него укоряюще, - я чуть не умерла в той темнице.

- Вот видишь! – радостно шлепает он меня лапкой. – Моё милосердие к безвинным мошкам было вознаграждено твоим спасением! Не благодари, - милостиво добавляет он, комфортно раскладывая свой хвост на моем бедре. – Я же и для себя самого старался тоже. Ведь твоя жизнь – это в первую очередь мой инструмент добиться успеха, - высокопарно просвещают меня о «великом» предназначении.

- Лион, - выдерживаю театральную паузу, - а не пойти бы тебе в… Изнанку миров?

- Я-то пойду, - подперев подбородок пятерней, трагично выдает он. – А вот, как ты без меня всю эту кучку вонючей напраслины разгребешь и вылезешь – это, конечно, вопрос еще тот! Ах, да, - добавляет он горечи в тембр, - и не забудь из-под туллисса Амтомаса Двуличного выползти!

- Что еще за напраслина? – свожу я брови, готовясь услышать худшее.

Однако вместо мурлыканья лицемерного кота раздается требовательный стук в дверь.

- Амтомас вернулся? – расстроенно вскакиваю я с кровати, в которой даже сплю теперь в одежде.

Не хочу вновь пережить унизительные домогательства василиска.

- Так... мне, значится, пора! Я думаю, они и без меня разъяснят, что за обвинения на тебя успели навесить, пока ты дрыхла, - расшаркивается Лион под моим возмущенным взглядом.

- А мой артефакт с обучающими картинками куда подевал? – успеваю схватить его за хвост точнехонько к моменту беспардонного распахивания двери дворцовыми стражниками. - А ну стой, пакостник ты ползучий! Никуда не отпущу, пока не получу от тебя хотя бы это! – продолжаю держать двумя руками выползающий из рук длинный фиолетовый отросток, когда, подняв глаза, внезапно спотыкаюсь об ошеломленное лицо вошедшего воина.

Он сконфуженно зажимает ладонями свою паховую область, неотрывно глазея на мои руки, соединенные и вытянутые в виде трубы. Они как раз находятся на уровне его припрятанных причиндалов.

Фиолетовый кошара, как назло уличив минутку, вырывался из моих вздрогнувших пальцев. А я продолжаю глупо стоять, сложив руки подзорной трубой и поздно сообразив, что другие Лиона не видят!

- Ты чего обратно полез?! – злится второй стражник за спиной первого, подталкивая приятеля ко мне. – Ты короткую тростинку вытянул, тебе и связывать тунью Шестого василиска из Девяти.

- Сам эту полоумную лови! – отходит первый в сторону, пропуская в покои говорившего.

А я, застигнутая врасплох в дурацкой позе, понуро развожу кулачки. Дескать, ну да, такая уж, как есть: хватающая всяких мимопроходящих василисков за достоинства всякие. А что поделаешь, вяжите меня уж, ребятки, раз явились…

Вот и связали. По всей видимости, воодушевленные тем, что отрывать я им ничего не намерена.

И я снова там, откуда меня вынес Амтомас в порыве неблагородного спасения узниц.

Правда, теперь всё во сто крат хуже, потому что я не просто заперта в сырой камере. А еще и привязана за руки к цепям, свисающим с каменного потолка!

Дрожу, как осиновый лист, мечтающий превратиться в кол из своей древесины, чтобы вонзиться в сердце того, кто приказал меня сюда приволочь!

Упырь бессердечный!

И я даже знаю, который именно. Потому что будь это Амтомас, стражники не опасались бы прикасаться к его тунье. Получается, это сам Адиллатисс так измывается надо мной! Знать бы еще, за что.

Хотя в общем-то плевать. Ничего не хочу знать ни о нем, ни о его мире. Домой хочу! Точка.

«Только жаль, что именно это желание и есть самое неисполнимое сейчас», - закрываю глаза, молясь исчезнуть отсюда. Ведь за спиной уже звякнул металлический засов, и жуткую камеру возможных пыток огласили чьи-то уверенные шаги.

Двое тяжеловесов остановились у меня за спиной:

- Видать, не доросли мы до допроса тунлиссов, раз нам человечку велели пытать, - проворчал один из вошедших, вызвав во мне неописуемую волну ужаса.

- Тунлисса Амтомаса еще не опрашивали, - со знанием дела сообщил второй. - Я слышал, что сам василиск Асдунгл возьмется за это завтра.

- Считаешь, не будь он из Девяти, отправили бы нас? - послышалась просьба об утешении в тоне первого палача.

- Конечно! - поддержал его второй негодяй. - И ты не думай, о том, что деваха нетитулированная. Нам доверили допрос посягательницы на жизнь самого Повелителя! – торжественно захлопнул он крышку моего воображаемого гроба.

- Что ж, - хмыкнул первый стражник, проникшись ответственностью задания, - да я и не против с куколкой-то поразвлечься. Особо коварной!

Словно плетью ударили его слова по моим скукожившимся от страха нервам. Но уже в следующую секунду, к моей преждевременной радости, темницу огласил испуганный писк самих стражников. И сопровождался их возглас напряженным:

- Повелитель?!

Вот что воскликнули мои палачи хором, пока я стучала зубами, не зная расслабляться уже или… или я тогда уж точно описаюсь…

- Свободны, - послышался резкий голос Адиллатисса.

"Пусть это он мне во множественном числе!" - гундозило в голове.

- Пришлая ответит обо всем мне, - раздавил вибрирующий в ушах тембр василиска мои скромные надежды.

- Н-но, Повелитель… - осмелился подать голос один из стражников. – Как же Вы будете… сами… это же…

- Вш-сс-ш… - предупредительно зашипел василиск.

- П-помилуйте! – заикающееся за этим из уст палачей.

- Убирайтесь.

Клацдд! – хлопнула тяжелая кованая дверь за удирающими стражниками.

"А можно и мне с вами??" - хотелось крикнуть им вдогонку.

- Лисс-са, - позвал Адиллатисс на свой манер, - маленькая, несмыш-ш-шленная отравительница.

А вот теперь, видимо, самое время… не расслабляться! – скрутились мои внутренности в узелки-ждуны.

Лучше бы прибил еще там, в моей квартире.

Маньяк шепелявый!

Мои руки всё так же были подняты над головой и связаны. Чувствовала себя до отвратительного беззащитной. А Адиллатисс приближался медленно, словно растягивая своё извращенное удовольствие и усиливая мой озноб.

Я не видела его, но знакомый терпкий запах с нотками темного шоколада окутывал меня опасным дурманом, напоминая минуты всепоглощающего наслаждения.

- Расскажи мне, - сказал он вдруг, остановившись в паре сантиметров от моего напряженного тела. - Почему вы поступили так?

Адиллатисс не спрашивал, виновна ли я. Не задавал вопросов, отвечая на которые, я могла бы попытаться оправдаться. Он не сомневался, что я замешаны в приписываемом мне преступлении.

"Повелитель Василисков здесь не для того, чтобы спасти меня, - проглотила я горькую пилюлю понимания. – Он здесь, лишь чтобы узнать: «почему».

- Знать бы еще, кто это «мы». И как именно «поступили», - сдавленно пробормотала я, не особо надеясь, что он поверит в мою неосведомленность.

- Хочешь сказать, что не знаешь, о чем я? - спросил он, встав напротив.

Сегодня василиск выглядел вообще по-иному.

«Глаза, - осознала я, через силу соскребая обрывки взъерошенных мыслей в полуразумную кашицу. – Вот, что делает его другим. Эти сверкающие обычно радужки подернуты усталой дымкой разочарования».

Однако не я повинна в этом, и нужно собраться, чтобы меня «услышали»:

- Стражники говорили о покушении, - постаралась быть предельно честной.

- Только они? А твой… тунлисс? – казалось, с трудом далось ему это обозначение Амтомаса.

- Он не говорит со мной. Разве что угрожает, - прямо посмотрела я в ставшие внезапно более выразительными глаза, в которых на миг мелькнуло изумление.

Но спустя секунду, взгляд Адиллатисса опять затвердел под толстым слоем льда:

- Следовало думать, к кому идешь за покровительством, - сказал он без тени раздражения. Просто отметил равнодушно, что я расхлебываю последствия своих же поступков.

- У меня не спрашивали, нужен ли мне покровитель, - сказала, дернув руками, которые начинали понемногу затекать в неудобной позе. – Узницам не дают подобного выбора, - поспешила я высказать всё, что только можно, пока нелогичный Повелитель молчит.

- Узницам? – только лишь переспросил он.

- Заключенным… не знаю, как вы называете запертых тут. Я чуть не умерла, а он спас…

- С-с-спас?.. – вновь переспросил тугодум, очевидно, зашепелявив от напряжения. – И ты отблагодарила, - стал вдруг голос Адиллатисса колючим.

- Я выжила, - поправила я его. - Амтомас вытащил меня из темницы.

- Амтомас, значит, - заскрежетал Адиллатисс зубами.

А его крупная рука, украшенная проступающими венами, медленно потянулась к моей шее. Осторожно, словно нехотя, обхватывая её. Угрожающее движение, полное давящей жесткости, но первое же касание вызвало во мне совершенно нелогичную дрожь. Не пугливую, не возмущенную, а мелкую рябь, жаром пробежавшуюся по коже.

- Выходит, он и не заставлял тебя дарить мне яд, - посчитал Повелитель, что поймал меня на слове. - Ты и так готова была выполнить всё, что пожелает твой «спаситель».

Дотронулся Адиллатисс пальцами к моей щеке, слегка лаская ее, и я почувствовала ошеломляющую волну смущения, надвигающуюся на меня. Такую несвоевременную, неправильную, будто вырванную из иного временного отрезка. Было стыдно за себя, за своё тело, настолько подвластное моему мучителю, уверенному в своем превосходстве.

Я пыталась сосредоточиться, чтобы сформулировать ответ, но мысли поплыли, единой лавой скапливаясь на единственном желании. Каждое раскаленное прикосновение отражалось бурным пламенем в моей трепещущей в ожидании плоти.

- Я… я не знала, - бессвязно забормотала, силясь найти правильные слова. Те, что вызовут доверие.

Василиск молча выписывал отвлекающие круги подушечками пальцев, чей леденящий сознание жар дополз уже до ямочки над моей ключицей.

- Я думала, это подношение. Ароматические масла…

- Приправленные парами отравы, - подсказал Повелитель, обхватив двумя пальцами мой подбородок, приподнимая его.

- Я ни черта не знала про яд, - глядела я на него, стараясь пробиться через стену недоверия. Но дымка похоти, уже впитавшаяся в воздух, мешала сфокусировать взор.

- А если бы знала? – мрачная усмешка пронеслась по его лицу. – Сказала бы мне? – вторая рука легла тяжелой сталью мне на поясницу, придвигая к себе моё безвольное тело.

- Побоялась бы, наверное. Просто не стала бы дарить, - быстро добавила я продолжение своих измышлений.

«Откуда я знаю, что бы сделала?! Я вообще уже ничего не понимаю. Только то, что мне нельзя тут быть. Нигде тут!» - кричал мой заплывший взгляд прямо в глаза отстраненного Адиллатисса.

- А как же угрозы? Или Амтомас проявил бы снисхождение, услышав твое нежелание выполнять повеление? – продолжилась изощренная пытка чарами соблазна, сопровождающимися поглаживаниями моей беззащитной попки. Это уже ни в какие ворота! – получилось разозлиться у меня. Видать, ягодицы не входят в список эрогенных зон моего необузданного тела. Буду знать!

А затем пришло понимание: Адиллатисс просто глумится. Наверняка, результат этого извращенного допроса вообще уже не станут засчитывать. Может, мне и вердикт давно вынесен, а Повелитель Василисков пришел всего лишь поразвлечься?? – осенила меня жуткая догадка.

- Амтомас заменил бы свой приказ на другой способ выражения благодарности, - почти и не соврала я, выдав грязную альтернативу, предложенную мне брюнетом. Правда, быть с ним поласковее Амтомас предлагал в обмен на спасение ребят. Но повелителю не обязательно знать, что оно было совсем по другому поводу.

Однако в моем ответе был и другой посыл. Я пыталась донести до Адиллатисса, что всё это время находилась под постоянными запугиваниями и шантажом. Не было там моих злокозненных намерений! Только чужая, отвратительная воля!

Но откуда-то во мне была уверенность, что скажи я всё это прямо, да хоть прокричи всю истину, сорвав при этом голос – меня не услышат. Он не поверит истеричным объяснениям и ожидаемым оправданиям.

Где-то там, глубоко в сознании проснулся неведомый мне до сих пор инстинкт, диктующий, как вести себя с этим избалованным самцом, увидевшим во мне надломленную игрушку.

А мой намек на секс-отработку сразу же попал в цель! Теперь глаза василиска вернули свой привычный блеск. И даже больше! Они метали острые молнии, будто вонзающиеся мне в разум. Адиллатисс, вернув руку на моё горло, слегка сжал его пальцами. И, сделав глубокий вдох через раздувающиеся ноздри, процедил:

- Вижу, тебе нравилосс-сь проявлять благодарносссть под ним? Нравилось?! – повторил он, не получив ответа. – Говори же! И как тебе?

- Спасибо, хорошо, - со всей храбростью отчаявшейся ответила я как в известном анекдоте, позабыв о бдительности. Ну что за идиотский вопрос вообще был, а? Вот какого ответа Адиллатисс от меня ожидал??

Зато его собственная реакция не заставила ждать! О-о, это была не ярость. То был чистый огонь! Пламя, клубящееся в янтарных глазах. Адиллатисс подался вперед, поймав меня за затылок. Его сильные пальцы вцепились мне в волосы, заставляя запрокинуть голову. И повиснув на ноющих руках, я в решительности обреченной уставилась в потемневшие зрачки своей погибели.

- Гадина, - выдохнул он, стараясь выровнять взбешенное дыхание. Но уже через миг, потерпев поражение в борьбе с собой, впился мне в рот всей громадной влажностью своей двойной природы. И изголодавшийся кончик его раздвоенного языка принялся жадно изучать мои губы, не давая отстраниться.

Я отвечала на поцелуй. Сердито, резко, вкладывая во встречный порыв всю озлобленность переносимых мною унижений. А Адиллатисс не отставал от меня в этой неистовой дикости. Его язык ворвался как хозяин, помечающий свои владения. Он был на грани. Это чувствовалось по необузданным движениям клеймящего языка, что творил невообразимое у меня во рту.

Однако дышать, несмотря на эту хищную атаку, стало в разы легче. Потому что ладони василиска, приподняв меня за попку, помогли преодолеть мучительное растяжение в связанных руках.

- Моя, - неожиданно очертил двойной кончик его языка сочную дугу на моих опухших губах. – Амто не целовал тебя, - последовало невтемное замечание.

«Вообще-то он кое-что другое делал. Скорее всего, делал.... - подумала я про себя, но разумно промолчала. – Сейчас главное, чтоб освободили. Хоть бы и за крайнюю степень нецелованности!»