Глава 21. Адиллатисс.
Эльфов изгнали из Заррева, откинули далеко за пределы империи Василисков. А закон и порядок были возвращены на древнюю землю.
Жители крепости встретили Адиллатисса и его войска восторженными криками радости и благодарности. Они бросались обнимать своих спасителей, просили их принять дары и желали им благополучия. Доблестные воины, покрытые пылью и усталостью боев, прослыли бессмертными героями на землях Василисков. Они с достоинством несли свои щиты и мечи, как символы великой победы.
Еще несколько дней Адиллатисс с гордой полуулыбкой на мужественном лице обходил крепость, осматривая ее и отдавая приказы по восстановлению разрушенных участков. Принимал представителей различных сословий Заррева, подарки, поздравления и расслаблялся в компании своих доблестных генералов.
Наступил долгожданный покой, прерываемый лишь праздным довольством торжеств. И пусть Адиллатисс был удовлетворен своими достижениями, но никак не заслуженным отдохновением. Изобилие торжественных пиршеств, состязания воинской храбрости, беспутство ночных оргий – ничего не приносило настоящей радости. Чего-то не хватало.
- Через два заката возвращаемся во Дворец, - сказал Адиллатисс Аккэтелту, усадившему к себе на колени роскошную девицу. Танцовщицы извивались перед ними в страстном ритме, призывно покачивая бедрами, Ахрибедел во всю наслаждался обществом сразу двух красавиц, а Адиллатисс… Адиллатиссу тут было скучно.
- Так скоро?! – оторвался Ахрибедел от своего жаркого развлечения.
- Мне здесь наскучило, - ответил Адиллатисс, равнодушно глядя на белокурую деву, томно опускающуюся перед ним на колени. Его больше не прельщали порочные изгибы красивых форм, не удовлетворяли умелые ласки сочных губ, не интересовали шутки и беседы ликующих друзей.
- Скажи, как есть, что тоскуешь по Амтомасу! – хохотнул Ахрибедел, которому позволялась ирония даже в отношении повелителя.
- О да! – рассмеялся Адиллатисс. – Аж аппетит потерял, - безразлично глянул он на старательную девочку, устроившуюся меж его ног.
«С этим надо что-то делать», - подумал при этом владыка Василисков.
Ведь правда заключалась в том, что его и самом деле неимоверно тянуло во Дворец. Но, конечно, не к приятелю или государственным делам, от которых Адиллатисс был рад хоть немного отдохнуть. Ему не терпелось вернуться в столицу лишь по одной, самой необъяснимой причине. Там, в гареме, повелителя ждала хрупкая девочка с сердцем львицы. Упрямая, смешная, дерзкая чужачка, сумевшая за день пролезть под кожу, впитаться в саму кровь. Еще ни одна красотка не вызывала в нем такой ураган страстных желаний, который бушевал в разуме василиска, стоило только представить эти гордые глаза, точеные ножки, губы… С губами пришлой была настоящая беда! Они взывали не к похоти привычных наслаждений, а возбуждали нечто более глубокое, недопустимое для высокого тунлисса. Её губы… их хотелось смять в глубоком поцелуе!
А самым раздражающим было то, что теперь повелитель Василисков не мог достигнуть вершины блаженства, пока не представит пришлую девчонку!
Отныне это Ее тело он ласкал по ночам, кто бы из местных искусительниц ни возлежал вместе с ним на императорском ложе. Это Ее губы ублажали Адиллатисса, какая бы девушка в действительности ни склонилась перед ним. Всякий раз Василиску приходилось прикрыть глаза, чтобы видеть лишь Её… Её одну...
***
А освобожденные жители, между тем, принялись восстанавливать разрушенные дома, сожженные лавки и поникшие души. Они занялись починкой старых зданий и строительством новых, чтобы всем вновь было где жить. Работа шла слаженная, и результаты устранения повреждений говорили о том, что вскоре тут удастся построить что-то еще более прекрасное, чем было до того.
Со всех концов империи в Заррев стекались добровольцы, желающие помочь отстроить город заново. А войска Василисков обеспечивали не только безопасность, чтобы люди могли работать в спокойной обстановке. Они распределяли среди строителей магические кристаллы, заряженные столь необходимой сейчас энергией. А также учили применять их с наивысшей пользой для общего дела.
Слава Вечному Солнцу, беспорядочно отступающие Эльфы не сумели забрать запасы магии с собой! И она, собранная в цветных кристаллах, преспокойно дожидалась, когда выжившие жители империи Василисков возвратят себе магию этих исстрадавшихся земель.
Это было нелегко. Тяжело, печально, несправедливо жестоко по отношению к тем, кто отдал жизни, превратившиеся в эти прозрачные камушки с магией. Ведь Эльфы, почитающие себя единственными достойными жить в Поднебесье, считали других лишь ресурсом для получения магии. Они хладнокровно выкачивали ауры живых существ, переливая их магические сущности в кристаллы.
И сегодня василискам оставалось лишь почтить память своих усопших собратьев да принять их бесценный дар.
«Да, кристаллы - это отобранная магия жизней, - сказал Адиллатисс, отвечая горожанам, собравшимся на центральной площади. – Но разве мы можем допустить, чтобы дар наших братьев пропал впустую? Да, мы сражались во спасение выживших. Однако мы бились и за то, чтобы жизненные силы погибших не достались врагу. Души наших землян познают вечную радость и умиротворение, зная, что их магия не усилила противника. Она излечит и поднимет Заррев из пепла! Их дар послужит во благо вам, их братьям и сестрам!»
Так, все вместе жители империи Василисков трудились ради возвращения Заррева к былой славе.
И, снабдив внушительным гарнизоном, Адиллатисс со спокойным сердцем оставил древнюю крепость. А часть войск повелителя отбыла вместе с ним в столицу для создания еще более крепкой и благополучной империи.
***
Первый день в столичном дворце был утыкан церемониальными встречами, речами, обсуждениями нынешнего положения дел. Второй – аудиенциями, отчетами, торопливыми приемами пищи с неизменными тостами во славу победителей, не менее привычными спорами с Советом Девяти и Ашеселлой, разбором накопившейся переписки с правителями дружественных стран…
Было не до отдыха… женщин, празднеств, развлечений… На второй или третий день об аудиенции смиренно попросил тун, назначенный главой пришлых. Алекс.
Выдав наизусть хвалебную речь, Алекс деликатно поведал, что пришел выторговать себе побольше благ в обмен на собственных друзей. Для Адиллатисса это предложение прозвучало настолько несусветным, что он чуть было не переспросил у чужака, не ослышался ли!
Однако правитель, вовремя спохватившись, успел удержать на лице беспристрастное выражение. Всё то время, как некий Алекс пылко заявлял, что готов внести за свой новый высокий ранг все пять душ, указанные в своде законов. Ведь, как он успел выяснить, в пришлых из других миров из-за нарушения баланса накапливаются избытки энергии. А сейчас каждая крошка магии – на вес золота!
Вот деятельный тун и предлагал увести отобранных чужаков в Заррев для периодической выкачки магии. С современными артефактами сделать это было проще простого. Их бы даже убивать не пришлось. Василиски же не изверги какие! Не Светлые убийцы, чтобы выдавливать сразу всю жизненную силу из человека! Нет, они вполне могут потихоньку выуживать из иномирян крупицы их аур. Всё равно же многие жители империи по собственному желанию приезжают в Заррев, чтобы подарить бессмертному городу пару капель крови. А затем ученые-артефакторики наносят алую жидкость с частицами магии на кристаллы, преобразующие их в чистую энергию, годную к употреблению в самых различных областях. Так почему бы не забрать у никому ненужных иномирцев их ауры целиком? Опять же постепенно, чтобы они могли прожить достаточное количество лет, работая на стройках Заррева.
Алекс, завершив своё пламенное предложение, замер в ожидании ответа владыки.
С тех пор, как земли Василисков практически лишились леса, а затем и большей части растительного покрова, этот способ добычи магии остался едва ли не единственно-доступным в империи. Однако всегда добровольным!
- Мы принимаем твоё подношение, тун, - ответил Адиллатисс, который был вовсе не рад такому подарку. Ему казалось неслыханной подлостью отдать собственных приятелей в услужение.
«Интересно, - думал Василиск. – А если бы ауру можно было бы переплавить в магию, лишь обратив его людей в камень, Алекс бы и тогда согласился бы на обмен?»
- Отныне ты и твои потомки причислены к знати этих земель. Однако как установлено древней традицией, - продолжил повелитель, - ты можешь просить нас и об ответном даре, тун.
- Да, я бы желал попросить кое о чем, - начал пришлый, слегка стушевавшись.
- Проси, - усмехнулся Адиллатисс, приготовившись услышать очередную просьбу о золоте и драгоценностях.
- Когда мы попали сюда, с нами была девушка, - произнес иномирянин то, что совершенно не понравилось Адиллатиссу. – Я смею заметить, что она достойная тунья и заслуживает быть свободной придворной в Вашем великолепном Дворце.
Василиск и сам не понял, что его так раздражает в словах Алекса. Подумаешь, захотелось иномирянину смилостивиться над одной из девчонок. Не безвозмездно, конечно. Такой шанс, как дар императора, не тратят на никчемных, тусклых женщин. Видно, кто-то из них сильно увлёк Алекса.
Но какое Повелителю Василисков дело до этих страстей?? Почему он так напряженно ждет, какое имя назовет иномирянин?!
Адиллатисс помнил не все, но были среди них те, что запечатлелись в разуме как-то сами по себе.
А человек, как назло, опять замолчал.
И Василиск внезапно не выдержал:
- Почему бы не дать свободу и ей? – снисходительно сказал он оробевшему человеку. – На вчерашнем ужине с тобой ведь была тунья Мар.. Марб…
- Маргарита, - подсказал Алекс. – Но я не о ней. Я… Я… С нами была еще одна девушка. Она… Лиза. Возможно, она успела наскучить. И тогда, могу ли я просить отпустить девушку? Ко мне, - невнятно пробубнил пришлый последнее.
- К тебе? – надменная ухмылка искривила губы Адиллатисса. – Ты просишь отдать тебе мою тунью? – подчеркнул он, кому теперь принадлежит златовласая девушка.
- Простите, Повелитель, - смиренно опустил глаза человек, - но названная тунья принадлежит другому тунлиссу.
- Что? – настала минута, когда Адиллатисс всё же забылся и не удержал маску презрительного равнодушия. – Что значит, другому?? Как ты смеешь измышлять подобное о том, что моё?!
«Какая Тьма помрачила мой разум, когда я решил не спешить с требованием привести девчонку к себе в покои? – досадовал при этом Адиллатисс мысленно, не замечая, как играют желваки на его изменившемся лице. - С какой-такой надуманной надменности не стал я показывать свой интерес к пришлой, пренебрегая ею вот уже несколько дней?? Чтобы сейчас как мальчишка гадать, куда подевалась моя девочка?»
- Позвольте, Повелитель, - встрял Гсарр, склонившись чуть ли не до мраморного пола, - но человек не лжет. Тунья действительно отошла к тунлиссу Амтомасу в Ваше отсутствие.
- Отошла? – нахмурился Адиллатисс, услышав имя друга.
«Что за игры? – думал он про себя. – Напраслину пытаются на Амто возвести? Что за интриги? Окутали мой Дворец зловонными заговорами, мать их так всей Бездной!»
- Тунья Лиза обратилась за покровительством к Тунлиссу Амтомасу, - пояснил Гсарр, а мрачный правитель успел поймать взгляд Алекса, полный черного злорадства.
Но, конечно, человек мгновенно спрятал ехидство, промелькнувшее в его облике за притворной кротостью.
- Когда? – выдавил Адиллатисс сквозь сжатые зубы, едва сдерживаясь от того, чтобы обратить пришлого в камень. Почему-то именно Алекс сейчас вызывал наивысшую ярость в василиске.
Но была еще надежда, что малышка испугалась одинокой покинутости в чуждом ей дворце. Надежда для нее, разумеется! Ведь василиск не прощает подобной неверности.
Либо же ее намеренно напугали… Однако это не отменяло предательства Амтомаса! Он мог бы и не называть девушку своей. А защитить лишь как вверенную под его охрану тунью своего Повелителя. Неужели приятель настолько возгордился, что посмел посягнуть на женщину Адиллатисса??..
- Тунья поспешила на поиски покровителя в своё первое утро во Дворце, - отчитался Гсарр, опустив грязную подробность о том, что девчонка бросилась под другого василиска, не успев смыть с себя семя повелителя!
Что за неслыханная порочность? Конечно, девы и раньше искали себе покровителя среди знатных тунлиссов, чтобы не остаться не у дел, когда наскучат владыке Василисков. Но они, естественно, не торопились с подобным поступком! Покорно ожидали, когда повелитель сам наиграется и охладеет к ним. А эта!..
И тут Адиллатисс неожиданно ощутил смутно знакомое чувство, которое однако не привык испытывать к женщинам. Что это, понимание? Любопытство, интерес… УВАЖЕНИЕ?! Такое понятное в сторону мужчин, оно вызывало отторжение в отношении туньи. А тем более возникшее в результате ее наглого проступка!
А ведь мелкая нахалка предупреждала, что не станет терпеть ярмо! Что сбросит оковы наложницы при первой же возможности. Неужели это оно самое? Ее попытка показать Адиллатиссу, что не всё в его власти?
Маленькая, зазнавшаяся плутовка!
Ей было нипочем отдаться первому попавшемуся тунлиссу, лишь бы отстоять своё слово! Всего лишь заурядная подстилка, возомнившая о себе не весть что! – всё больше распалялся повелитель, размышляя о вульгарной выходке девицы. – С чего он вообще видел в ней что-то необычное?
Кхем… А с Адиллатиссом лгунья строила из себя иную. Чуть ли не девственницу стыдливую разыгрывала перед ним!
Усидеть на месте становилось непреодолимо тяжело. Хотелось не просто послать за обоими, а самолично пойти и изничтожить… Амтомаса. А девчонку… девчонку всё еще тянуло наказать более приятным способом. Странно. Нет даже чувства омерзения от того, что Адиллатиссу пришлось бы для этого подобрать ее из-под Амто.
Да, они и раньше бывало делили женщин с приятелями. Особенно в походах, когда удовольствий было не так уж и много. Но то другое. А сейчас Адиллатисс понимал, что для придворных будет выглядеть отвратным. То, что владыка не побрезговал попользованной шлюшкой другого.
Хотя будь она невестой или даже женой, никто бы не назвал это пошлым. Напротив. Свободная женщина поступила бы предсказуемо и благоразумно, предпочти она Повелителя какому-либо иному мужчине. А сам Адиллатисс, без сомнения, вправе присвоить себе любую понравившуюся тунью.
Но мелкая мерзавка не была свободной! Она была его. Адиллатисса!
И она оскорбила его своим выбором! Унизила в глазах его же подданных!
И к тому же не было у нее и вовсе права выбирать! Неблагодарная просто-напросто сбежала от своего хозяина. Остается лишь выяснить, кто изловчился надоумить на это пришлую в первые же часы ее пребывания во Дворце. Правил-то она не знала. Как и не сумела бы без посторонней помощи покинуть императорские покои.
Таким образом, хоть эмоции и переливались за край, но даже они не могли помешать Адиллатиссу рассуждать разумно.
- Амтомаса ко мне, - произнес повелитель, не спуская глаз с человека с якобы поникшим взором.
«Только посмей поднять взгляд, - думал василиск, выжидая, как Алекс поведет себя дальше. – Ну давай же, покажи, к чему с самого начала был весь этот спектакль!»
Но тот упорно не шевелился. Жаль. Адиллатис с радостью бы выплеснул на нем свой гнев.
- А аудиенция? – неуверенно уточнил Гсарр.
- Она окончена, - ответил повелитель.
- Как скажете, - и Гсарр без промедления обратился к Алексу, - позвольте проводить Вас, тун.
- Благодарю, - не выказал тот никакого недовольства.
Только без запинки выдал прощальные пожелания благополучия.
«Вот как? – следил за его действия Адиллатисс. – Выполнил свою задачу и спокойно на выход?»
Конечно, человек мог побояться вымолвить хоть что-то поперек владыке василиску. Однако правитель хорошо изучил всякого рода тунов и тунлиссов… И сейчас он видел - Алекс уносит с собой ликующий блеск под опущенными веками.