Глава 5.
Не вижу смысла рассказывать, насколько мне не понравилась фраза Адиллатисса. И так ясно, что у меня от нее по всей коже пробежали электризованные мурашки, требующие осадить самовлюбленного гада.
Но их поспешно смыли деятельные руки прислужниц, отвечавших за омовения. Признаться, этот процесс оказался даже приятным. Хоть сначала я и выдергивала свои обнаженные конечности из их услужливых ладоней. Потому что чувствовала себя элитной скаковой кобылой, которую заботливо готовят к использованию.
И никого не волнуют ни мои желания, ни моё негодование по этому поводу. Но было в том приказе кое-что еще, что не давало покоя. И я вновь и вновь возвращалась к нему, не позволяя себе однако сосредоточиться и домыслить, что же еще меня так задело?..
Но несмотря на хаос и ужас, творящиеся в мыслях, постепенно тёплый пар, исходящий от ласковых струек горячей воды и пышной пены, нежно наносимых на мою взбудораженную кожу, начали делать своё дело. И пусть ненадолго, но мне удалось расслабиться, предав своё плененное тельце попечению прислужниц. Особенно помогли немного отвлечься и отрешиться ароматические благовония и масла, наносимые на кожу чудодейственными массирующими движениями.
В какой-то момент я даже поймала себя на любовании фантастическим интерьером шикарной ванной комнаты. Да и полуголых купальщиц стала воспринимать снисходительнее и с долей благодарности. Почти не замечая налёта усталой зависти на их удивленных лицах.
- Сегодня?! – испуганным шепотом спросила поливальщица у рядом стоящей женщины. - А как же...
- Так было велено, - выражая не меньшую огорошенность, ответила та.
- Но что будет, когда об этом узнает.., - начала было первая.
- Цыц! Это воля Повелителя, - шикнула на них третья, по-видимому, руководительница процессом чистки случайных нерях, подобранных неразборчивым правителем Василисков.
А я, наконец, осознала, что меня корёжило, помимо самого факта лишения свободы.
«Нерях, - повторила я про себя обрывок собственной мысли. – Нескольких... многих. Таких же однодневок, угодивших в притягательную паутину липкой ауры неотразимости Адиллатисса».
Ну уж нет. Он может запугать меня до дрожи в коленках, но вскружить голову и подчинить душу, как это было у того злосчастного столба, ему не больше удастся! Каким бы гипнозом он ни воздействовал! – пообещала я себе. – А это точно было помутнение, наведённое его изумрудными очами. Но отныне ни разу я не растаю податливой лужей у хвоста этого надменного красавца!»
Эх, наивная самоуверенность... Моей несчастной гордыне предстояли испытания, которые мне и не снились...
***
Высушив мягкими полотенцами и обвесив золотыми погремушками, услужливый Скинтин и более пожилой смотритель предполагаемого гарема провели меня сначала в симпатичные покои, которые объявили моими. Дизайн небольшой, но уютной спаленьки был выдержан в том же стиле, что и весь дворец. С единственной разницей – здесь преобладали не успокаивающие сине-белые тона, а насыщенный розовый и малиновый. Вперемешку с вкраплениями обязательного золотистого, как я уже поняла.
Никогда не относящаяся к многочисленной плеяде гламурных девочек, я бывший ботан с очочками, нахмурившись, осматривала новый дом.
- Особенно не обольщайся, - сказал пожилой, которого звали Гсарр, по-своему расценив мой внимательный осмотр помещения. – Не понравишься Повелителю, тебя завтра же утром выбросят туда, откуда пришла.
- Хорошо бы, - вздохнула я, шокировав Гсарра своей несмышленностью.
И вызвав понимающую улыбку Скинтина:
- Очевидно, в прежнем доме у туньи была комната побольше этой, - предположил парень. – Или побогаче.
- У человечки? – хмыкнул Гсарр, не обращая внимания на моё присутствие. – Разве что она служила в доме утех! – насмешливо высказался он, мгновенно заработав недруга в моем лице.
Еду мне подали сюда же. Полагаю, чтобы не портить аппетит туньиссе Ашеселле. Как мне объяснили, что так должно обращаться к матушке Повелителя.
В моё ускоренное просвещение входила также коротенькая лекция о том, что «туньиссами» бывают лишь высокородные дамы. А все остальные «василисы» - исключительно туньями. Причем, как выходило из сказанного, человеческая девушка вообще не могла рассчитывать на подобное обращение. Так что Скинтин не просто заступился за меня, но еще и небывалую честь оказал, назвав меня «туньей» как самую обычную представительницу их «величественной» расы.
Разодета я теперь была в текучий атлас по местной моде, который больше обнажал, чем прикрывали мою напряженную фигуру.
Два тонких лоскута, прикрывали небольшую, но высокую грудь, скрещиваясь сразу под нею. Так, что вниз ткань опускалась, уже минуя открытый животик. А, расширяясь книзу, куски атласа плотно обволакивали бедра, заканчиваясь не доходя до колен.
Именно в этом пошлом безобразии меня и оставили стоять в ожидании Повелителя, едва впустив в его "люксовые апартаменты".
«Вот он – момент ист.. искушения», - невольно сглотнула я накопившуюся во рту слюну при виде раскинувшегося передо мной просто неприлично роскошного мужика.
Адиллатисс полулежал на софе, чуть согнув в коленях вальяжно раздвинутые ноги, тесно обтянутые чёрными брюками. Рубашка из светлой ткани была полурасстегнута на груди, обнажая мускулистый рельеф загорелого тела. А блестящие волосы, рассыпавшиеся по широким плечам, и самодовольная ухмылка на чуть щетинистом лице дополняли образ властелина мира.
- Вижу, ты уже готова, - насмешливо хмыкнул он, окинув меня оценивающим взглядом, моментально пробудившем во мне непроизвольный трепет. – Умница.
- Твои люди очень старались выполнить приказ, - равнодушно повела я плечом, помня о своём намерении не поддаваться чарам василиска.
- Я не об этом. Подойди, - позвал он, одними глазами указав, куда именно я должна встать.
Сейчас Адиллатисс вел себя со мной по-другому. Конечно, мы и знакомы-то с им были всего ничего, но в первые часы он хотя бы шутил. И, можно даже сказать, заигрывал. А теперь я вдруг оказалась перед властным правителем, который призвал к себе в спальню чуть ли не рабыню.
К слову сказать, мне даже не удалось выяснить, в каком статусе я тут нахожусь и имею ли хоть какие-то права. Если честно, я особо и не расспрашивала, потому что до жути страшилась услышать, что отныне и в самом деле являюсь чьей-то собственностью!
Боюсь, этого моя психика, еще днем принадлежавшая независимой представительнице цивилизованного общества, просто-напросто не выдержала бы! Как бы я ни крепилась.
Ведь очень легко давать себе смелые обещания, когда предмет твоих опасений находится далеко. Но вот сейчас, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от василиска, испускающего чистую энергию секса, храбрость стремительно растворилась в пошлости пугающих желаний.
- Ближе, - низким голосом велел Повелитель.
Неуверенно шагнула вперед, замерев как загипнотизированная ручная обезьянка перед грозным удавом. Кстати, о змеях. Глаза поневоле принялись искать хвост василиска, в результате уткнувшись совсем не в ту конечность! Что было ожидаемо, учитывая впечатляющие размеры бугра меж его накачанных ног, где хищно притаилась эта самая «конечность». Точнее, конец... Гигантский КОНЕЦ... Мне...
- Смотри на меня, когда я говорю с тобой, девочка. Их ты еще успеешь рассмотреть, когда будешь ублажать меня, - надменно усмехнулся Адиллатисс.
Их?? Василиски хвастаются сразу всей связкой своих причиндалов, а не только самым основным их... членом? Пора учиться называть вещи своими именами. Это Алекса раздражала подобная прямолинейность, и я со временем привыкла к тошнотворным «бананику», «мандаринкам» и «персику». Брр...
Но мысль не успела оформиться в цельную, разбившись об остроту неприятия следующей – с чего Адиллатисс взял, что я добровольно примусь его развлекать?!
- Как сказать, потом могу и не суметь рассмотреть. Например, если снова брызнешь в меня дозой гипноза в попытке соблазнить. Тогда могу вообще не заметить, что и с кем... - фыркнула я, собрав все крохи отваги, которые нашлись в моем бешено колотящемся сердце.
- В попытке? – переспросил Повелитель, которому явно не понравилось, как я всё перевернула. – Да ты уже сейчас исходишь влагой, как течная самка Бовы!
- Не знаю, что это за тварь, - ответила, чувствуя как опаска уступает первенство злости. – Но зато ты, для представителя неизвестного мне подвида, довольно неплох собой. Вот мой организм и реагирует соответственно.
Самодовольная улыбка Адиллатисса, окрасившая его бесподобное лицо магнетической красотой, заставила меня на короткий миг забыть о злобе. Однако его слова в ту же секунду вернули меня к происходящему:
- Уже не отрицаешь, что хочешь меня? – спросил он, смерив меня проницательной зеленью глаз.
- Секса давно не было, - просто ответила, даже не соврав. И впервые кому-то признавшись, что у нас с Алексом не всё так хорошо, как мы преподносим знакомым.
- Что, твой мальчишка несостоятелен? – показалось мне, что в голосе василиска проскочила с трудом подавляемая радость.
С чего бы Адиллатиссу воодушевляться новостью? Они ценят так называемую чистоту? Ну так присвоил бы себе девственницу какую. Зачем ему я?!
- О-о, еще как состоятелен! – решила я проверить, можно ли таким способом избавить себя от чрезмерной заинтересованности Повелителя. - Алекс просто ненасытен и... Ай! - вскрикнула, пойманная в стальную ловушку мужской руки.
Подтащив меня к себе, Адиллатисс нагло запустил руку мне под юбочку, сразу же нащупав самое сокровенное. Меня на секунду захлестнуло такой гаммой взаимоисключающих чувств, что я даже оттолкнуть его руку забыла. Упираясь о налитые плечи повелителя, я ощущала, как сознание плывет от его мускусно-терпкого запаха, отдающего шоколадом. От жара, который источает его гладкая кожа под моими трепещущими пальчиками.
- А-а-ах! - выдохнула, не успев подготовиться к его бесстыжей атаке. Но всё закончилось так же неожиданно, как и началось. Василиск резко убрал руку, оставив меня трепыхаться, как рыбку без воды.
- Так я и думал, - ухмыльнулся он, поднеся влажные пальцы к лицу и делая грязный вдох. - Ты мокрая насквозь. Для меня, девочка. И знаешь, что еще говорит мне твой запах? - вкрадчиво проговорил он вплетающейся под кожу хрипотцой. - Что ты безумно голодна. И я помогу тебе, - огладил он мои бёдра, притянув к себе вплотную, - утолить этот голод.
- С-спасибо, не надо! - видно, заразившись местным заиканием, попробовала отказаться от разнузданного угощения.
Но Адиллатисс вновь повёл в атаку свои волшебные пальцы, умеющие стирать рамки приличий. Пара коротких движений, которые я тщетно старалась не замечать, и полная капитуляция моего тела. Выдавшего себя непроизвольным стоном.
- Хм, - еще одна улыбка василиска, вышибающая мозги и заменяющая их текучей жидкостью. - Я всё равно сделаю, как хочу. А хочу я сейчас тебя, маленькая. Но сначала, - добавил вконец обнаглевший василиск, - тебе придется сказать правду.
- Какую? - выдохнула, втайне уже мечтая о продолжении порочной пытки и готовая сознаться в чем угодно!
Затаив дыхание, слежу за самодовольной мимикой Адиллатиса, согласная даже заявить, что я мангуст, пожирающий змеевидных!
- Признай, - обжег он моё ушко пламенем дыхания, - что ты сама, - медленное скольжение желанных губ по нежной коже шеи, - безумно хочеш-ш-шь меня.
- Нет! - резко отшатнулась назад, словно разбуженная последним требованием.
Василиск на удивление отпустил меня на этот раз. И немного оправившись от испытываемых гипнозоподобных ощущений, я вскрикнула, чтобы окончательно проснуться:
- Это всё твои чары! Ты наводишь на меня эти чувства! Я не хочу, - упрямо поправила юбку, вцепившись в короткий подол. Будто это могло спасти от творящегося со мной умопомрачения!
- Маленькая врушка, - знакомый смешок, в котором вновь проскочило неожиданно тёплое отношение. Но уже через секунду сменившееся охлаждающим душем моей абсолютной беззащитности перед василиском.
Я даже понять ничего не успела, как меня скрутило, подбросив вверх и в сторону.
Моё тело было обвито широкими кольцами змеиного хвоста, не позволяющего разглядеть его хозяина. Я даже брыкаться не могла. Полная зависимость от воли таинственного существа, парализовавшего меня одним движением. Гордость пугливо нырнула в глубины сознания, смятая страхом. Я чувствовала себя добычей монстра, который может делать со мной что ему вздумается!
Однако мой внезапный полёт в кольце василиска завершился мягкой посадкой на шёлковые простыни его огромной кровати. Распахнула глаза, ощутив как горячий хвост неторопливо раскатывается, увеличивая приток кислорода к моей сдавившейся груди. Судорожно вдохнула, не зная, чего ожидать. И не ошиблась в своих опасениях!
Не успела я порадоваться эфемерному освобождению из плотных объятий удава, как мои руки оказались привязаны к изголовью к кровати.
- Не дёргайся, - посоветовал низкий голос Адиллатисса, принявшего человеческую форму. - Вид трепыхающейся жертвы ужас-с-сно возбуждает.
- Призраком ты нравился мне больше! - запальчиво огрызнулась, вперившись в василиска глазами, полными гнева.
По крайней мере, я усердно транслировала ему свою неприязнь. Рассчитывая, что это остановит Адиллатисса.
Не вышло. Спрятав улыбку, он принялся неторопливо гладить меня. Адиллатис водил по моему подрагивающему телу одними лишь подушечками сильных пальцев, умеющих дарить неизбежное удовольствие.
- Это тебя тоже возбуждает? Насиловать связанных женщин?! - яростно выплюнула в попытки достучаться до совести василиска. Но наткнулась на каменную стену её полного отсутствия!
- В этом не будет необходимости, - не впечатлился Повелитель оскорблением в свой адрес. - Ты ссс-скоро сама будеш-ш-шь умолять меня продолжать.
- Ни за что! - солгала я, уже и сама понимая, как близка к капитуляции.
Желание сводило с ума. Похотливой лавой растекаясь по венам, оно пробуждало низменную жажду. Ту, что заставляет стонать, извиваться... умолять!..
Адиллатисс читал всё это в моих вскриках. Видел, в какое бессилие ввергает меня неуправляемая страсть, вынуждая покоряться ему. Он усмехался, надменно наблюдая за моими бессмысленными попытками бороться с собственным телом.
Медленно, издевательски нежно проводил василиск по моей раскаленной коже, мечтающей о его прикосновениях. Невесомые поцелуи сменялись острыми, жалящими, словно на тело наносили клеймо принадлежности ему. Я задыхалась, захлебывалась в сдерживаемых стонах. Дёргалась и ёрзала по шелковым простыням, стараясь не то избавиться от томительной сладости ласк, не то ускорить их. Сделать ощутимее, жестче. Кричала, когда его умелые руки, огладив мои горящие бедра, вернулись к лону. Я бесилась от собственной податливости и терялась в диком желании почувствовать его в себе.
Разумное меркло под магнетическим давлением зеленых омутов Адиллатисса. Сейчас я неотрывно смотрела на его идеальные черты. На сводящие с ума глаза, затягивающие во мрак тёмного голода. На его приоткрытые губы, вдыхающие мои истерзанные хрипы. На ровный нос, будто высеченный на мужественном лице, волевые линии скул и подбородка, созданные, чтобы лишать женщин рассудка...
- Адиллатисс, - прохрипела, сжав бёдрами его руку.
Я больше не принадлежала себе. Я была послушна и согласна на всё во влажном бессилии возбужденной неги.
- Моё имя запрещено произносить, помнишь? - елейно предупредили меня, выдохнув в ушко кружащим голову ароматом горячего шоколада.
Сейчас, доведенная до исступления его обжигающими поцелуями, я боялась лишь одного. Что Адиллатисс передумает. Остановится. Что действительно заставит просить. Потому что понимала – если придется, я буду умолять...
- Адиллатисс, пожалуйста, - захныкала, подаваясь к нему.
- Упрямая! - мужской смешок, дающий понять:
Повелитель согласен на хитрый компромисс, на одних лишь инстинктах, почти в беспамятстве предложенный моим мозгом.
Ведь отныне лишь я буду называть могущественного Василиска по имени!
- Повтори! - потребовал он вдруг.
- Адиллатисс, - простонала, поймав его довольно улыбающийся взгляд.
И он больше не медлил. Василиск с секунду рассматривал мое изнывающее в нетерпении тело, что в голой доступности бесстыдно тёрлось об него лоном и, победно ухмыльнувшись, дотронулся пальцами до моей пульсирующей плоти, подарив долгожданную разрядку.
А потом... потом пришло отрезвление...