Глава 10

Вика

Чем ближе мы подъезжали к аэропорту, тем крепче стягивались мысли в узлы. Злость отступила. Я держала в руках наши паспорта и убеждала себя, что со временем всё выровняется. Пусть не наши с Юрой отношения, а хотя бы жизнь. К подолу платья прицепилась травинка, и я стряхнула её. Платье было красивое — бледно-розовое, с крупным цветочным рисунком. Только предназначалось оно не для перелёта, а для дома.

— У меня нет вещей, чтобы переодеться.

— В багажнике чемодан. Я не знал, что тебе потребуется. Выберешь, что нужно.

Я вглядывалась в него. Почему всё случилось с нами? Он ведь хороший, мне все подруги завидовали. Да я сама себе завидовала. Своё дело, высшее образование. Ещё и красивый. На свадьбе я была похожа на Барби, разве что волосы тёмные, а он на Кена. И казалось, что это навсегда.

Не спрашивая, Юра затормозил. Но из машины ни он, ни я выходить не спешили. Сидели и смотрели друг на друга.

— С Захаром всё решится в ближайшее время, сказал он прежде, чем выйти.

Дверца хлопнула, а я не знала, что делать. Положила паспорт Юры ему на сиденье и не сделала ничего. Видела, что он открыл багажник, но так и не вышла.

Что он имел в виду, говоря про Захара? Сколько времени потребуется, чтобы я пришла в себя?

Юра вернулся быстро. Дал мне простое серое платье с биркой. Я молча взяла. Наши пальцы на миг соприкоснулись, но я не почувствовала ничего. Ни неприязни, ни тепла. Он вытащил из бардачка ещё один паспорт и положил мне на колени поверх платья.

— Загранпаспорт, — пояснил он. Как будто я сама не поняла. — На то же имя. Виза открыта не только для Европы, но и для США, по нему ты можешь улететь, куда захочешь.

Я промолчала. Открыла паспорт, хоть надобности не было. И правда, имя то же, как и фотография. Моя, вернее, той меня, которой я была. Лицо одно — начинка стала другая.

— Почему? — спросила, оторвав бирку. — У нас ведь могло быть всё.

— У нас ещё может быть всё. Я сделаю тебя счастливой. Клянусь, ты обо всём забудешь, начнём заново. Уедем, куда захочешь, построим дом, заведём собаку.

Я смотрела на него ещё какое-то время, потом отрицательно качнула головой.

— Нет, Юра. Ты мне слишком много должен. Слишком. А я, оказывается, злопамятная и не прощаю долгов. — Разгладила складки на платье. — Наверное, в этом мы с твоим Захаром похожи, — горько усмехнулась. — Да… Смешно, правда?

Ему, видимо, смешно не было. Не ответив, Юра поехал дальше. Мне тоже не было смешно. Я оказалась на свободе, но не чувствовала себя свободной. Птичку вытащили из клетки, а вот клетка так и осталась в птичке.

* * *

До аэропорта мы добрались без проблем, регистрация тоже прошла нормально. Я то и дело озиралась по сторонам, чувствуя себя героиней остросюжетного фильма, но ничего подозрительного не было. Мы ничем не отличались от остальных пассажиров — самые обыкновенные мужчина и женщина, летящие одним рейсом. Юра накинул на футболку пиджак, я взяла сумку, которую он привёз вместе с остальными вещами. Никто бы, глядя на нас, не подумал, что мы бежим в чужую страну с поддельными документами.

Посмотрела на Юру. Ему стоило сделать это намного раньше. Лучше всего сразу же после аварии.

Муж или тот, кем он был мне теперь, подмигнул мне и улыбнулся уголками губ.

— Ещё немного, — сказал он. — Всё получится.

— С чего ты взял, что Захар нас не найдёт?

— Не сможет. Я сделаю всё, чтобы не смог. Сказал же, что разберусь с ним.

Его взгляд мне не понравился, но место для разговора было неподходящее.

— Нам пора, Маш, — сказал Юра, прислушавшись к объявлению из динамика.

Чужое имя резануло по ушам. Юра прошел на таможенный досмотр первым.

Обернулся и снова подмигнул мне. Он что-то сказал в окошко, снова глянул на меня. Сердце мое сжалось от страха. Я вцепилась в свой паспорт и в следующее мгновение дверцы перед бывшим мужем открылись, и он прошел дальше. Над кабинкой загорелся зеленый свет. На ватных ногах я двинулась к окошку.

На сердце было тяжело. Мои документы сотрудница проверяла дольше, и я начала беспокоиться.

— Проходите, пожалуйста, — вернула мне паспорт.

— Спасибо.

Юра ждал меня по ту сторону коридора. До новой жизни оставались считанные метры, и я пошла ей навстречу, но в последний момент остановилась. В глазах мужа мелькнул вопрос. Вопрос сменился непониманием, а я стояла, прижимая к груди паспорт и ясно понимала, что не хочу бежать. Тем более, с ним. Отступила назад. Вначале на крохотный шаг, потом ещё на один. Юра забеспокоился, подался было ко мне, но остановился.

Я осмотрелась и заметила выход.

— Я передумала лететь.

Отступила ещё на несколько метров. Юра становился всё дальше. Стоял и смотрел, как я ухожу, но ничего не делал. Я развернулась и быстро пошла к дверям. Голоса людей оглушали, сердце билось у самого горла. Объявили наш рейс. Что делаю, я понимала плохо, ещё хуже — что буду делать дальше, но знала, что поступаю правильно.

Остановилась у колонны, там, где людей было меньше всего и привалилась к ней.

Из вещей у меня не осталось ничего, кроме предусмотрительно собранной Юрой сумки с мелочами. Телефон, карта на новое имя, косметичка и наличные. Ничего лишнего. До отлёта нашего рейса остались считанные минуты, и всё же я бы ещё могла успеть.

— Не нашего, — прошептала я. — Это не наш рейс. Это его рейс.

Минуты таяли. Я смотрела на табло виднеющихся вдали часов до тех пор, пока цифры не поравнялись со временем, обозначенным в билете.

— Лети в свою Венгрию. Куда хочешь лети, только без меня.

Хотела выйти из укрытия, но тут увидела мужчину. Одного, двух… Их было четверо. Трое здоровяков в чёрных пиджаках и Захар. В панике я юркнула за колонну. Сердце застучало не у горло — оно загрохотало в висках, мне резко стало нехорошо. Перед глазами заплясали тёмные точки, меня повело, и я, чтобы не свалиться, прижалась к прохладной колонне. Желудок скрутило, стало подташнивать.

Двое мужчин пошли к стойке регистрации, ещё один остался стоять у эскалатора. Захара я не видела. Позади послышались шаги, и я развернулась.

— Простите. — Около меня стояла женщина. — Вы не подскажете, здесь есть туалет?

— Н-нет. Я не знаю.

— Простите, пожалуйста.

Она ушла. Я выглянула из-за колонны и опять увидела Захара. Он говорил с одним из своих охранников и тут повернулся. Посмотрел в мою сторону, словно знал, где я. Меня прошиб холодный пот. Тёмные, закрывающие виски волосы, острый взгляд из-под бровей, квадратный подбородок: Захар был вне себя.

Он вернулся к разговору — не заметил. Я попятилась и рванула прочь, не разбирая дороги. Натыкалась на людей, на чемоданы и продолжала бежать, пока не оказалась на улице.

— Такси, — сразу же пристал ко мне незнакомый мужчина. — Недорого. Куда вам ехать?

— Мне…

— Да, такси. Отвезу, куда надо. У меня хороший ценник.

Куда мне было надо, я не знала. Я вообще ничего не знала. Отступила от него и опять бросилась бежать. Мимо проезжали машины, маршрутки, автобусы. Двери одного из них раскрылись прямо передо мной, и я, не раздумывая, заскочила в салон. Следом за мной стали набиваться люди. Автобус закрылся и медленно поехал дальше, в окне мелькнул выход из аэропорта. В момент, когда мы проезжали его, появился Захар со своими людьми. Осмотрелся по сторонам и что-то резко сказал. Я вжалась в спинку сиденья.

Возвращаться домой было нельзя. Наверное, мне всё-таки надо было улететь. Но теперь поздно. Я сделала свой выбор. Достала из сумки телефон.

— Алло, Ром, — просипела, услышав голос брата. Его номер был единственным, который я помнила наизусть.

— Вика? Это ты?

— Да.

— Ты поменяла номер? Что случилось?

— Ничего. То есть… Ром… Я не только номер поменяла. Но это не важно. Просто хотела сказать тебе, что со мной всё в порядке.

— Что с тобой? Где ты?

— Я в автобусе. Я… Я тебе потом позвоню ещё. Только… — тихо и невесело усмехнулась. — Меня теперь Маша зовут.

— Ты пьяная, что ли?

— Нет. Просто хотела сказать, что со мной всё хорошо. Не волнуйся. И… Я подумала тут, что нам нечего делить. Не хочу больше с тобой ссориться. Но об этом мы тоже потом поговорим.

Попрощалась и выключила мобильный. Аэропорт остался позади, паника начала проходить. Самолёты взлетали и заходили на посадку, в одном из них должна была лететь и я. Но я ехала в обычном рейсовом автобусе и думала, что как только выйду из него, куплю тест. Тошнота отступила, но так и не прошла до конца, слабость тоже. Тот, что я, перемотав лентой, отдала Захару, был отрицательный — это точно. Но срок мог быть слишком маленьким. Что, если Захар добился своего?

* * *

О том, что надо делать, когда прячешься, я знала только из сериалов. В остальном полагалась только на интуицию. В аптеке расплатилась наличными, за номер в отеле тоже. Захар ищет меня и будет искать, пока не найдёт. Из принципа и потому что хочет. Потому что, как он считает, я должна ему ребёнка, а долгов он не прощает.

Сделав тест, опустила крышку унитаза и, сев на неё, стала ждать.

Моя жизнь была прекрасной. Раньше я этого не понимала, зато поняла сейчас, когда от той жизни остались рожки да ножки.

— Не надо, пожалуйста, — взмолилась шёпотом, глядя на проявляющуюся полоску. — Я не хочу. Только не это, пожалуйста.

Я взяла ещё один тест. На раковине их лежала целая куча.

Второй, третий…

Все они были положительными. Я готова была заорать во всё горло от злости и непонимания, как это всё со мной могло случиться?! Почему со мной?! Чем я так разгневала Всевышнего, что он закинул меня в самый центр ада?! И, что ещё хуже, куда больше Захара я ненавидела Юру. А Захар… Как только начинала думать о нём, в голову лезли воспоминания о вечере в кабинете. О его руках и прожигающем взгляде, и только потом всё остальное.

Выкинула все использованные тесты в урну. Положила ладонь на живот.

— И что мы будем делать? — спросила тихо. — Твой отец… Ты понимаешь, кто такой твой отец?

К глазам подкатывали слёзы, а из груди рвался колючий смех. Захар всё же сделал, как ему было нужно. Хотел, чтобы я родила ребёнка — вот, пожалуйста. Я так и слышала, как он говорит, что ему нужен только наследник. Рожу и могу валить на все четыре стороны.

— Он не должен узнать о тебе, — сказала твёрдо, переборов и слёзы, и истерику. — Не должен.

* * *

Всю ночь я думала, что теперь, но куда бы ни вели мысли, конечная точка была одна: Захар. Я не понимала себя, но знала — не увижу его ещё хотя бы раз, так и не примирюсь с собой. Тяга была безрассудная, болезненная и необъяснимая. Вместо того, чтобы бежать от него, как от огня, я готова была опалить крылья. Если он заметит меня, снова запрёт в своём доме, и выбраться я уже не смогу. Ехать к особняку было всё равно что идти по канату над пропастью, но вопреки здравому смыслу я вызвала такси.

— Остановите, пожалуйста, около кофейни, — попросила таксиста на выезде из города.

— Около какой?

— Около любой. — Посмотрела на часы. — Время завтракать. Через пять минут я должна спуститься в кухню. Должна была бы спуститься.

Адрес я узнала у Юры, когда мы ехали в аэропорт. Зачем он мне, тогда не понимала, зато поняла теперь. Но к самому дому попросила меня не подвозить — вышла метров за триста и пошла пешком вдоль леса. Утром меня опять подташнивало, но это быстро прошло. Можно было подумать, что вчерашние полоски на тестах мне всего лишь приснились. Можно было подумать, что последние недели — плод моего разгулявшегося воображения, что я просто выпила в свой день рождения слишком много шампанского. Но бутоны огромных роз уже виднелись над забором, за которым стоял мрачный дом.

Я остановилась возле сосны по диагонали от ворот и стала ждать. Чего, не знала сама. Возможно, Захар уже уехал, а возможно, ещё не возвращался. Как он узнал, что я сбежала? Как нашёл?

От хруста я дёрнулась. И сразу же выдохнула. Я стала слишком нервная, каждый звук, каждый шорох заставляют меня оглядываться по сторонам.

На траве под деревьями сидел заяц. Я улыбнулась.

Он замер и дал стрекоча. Снова хрустнула палка, но в стороне.

Я простояла минут десять, спрашивая себя, зачем сюда приехала. Чтобы ещё раз увидеть Захара? Но зачем? Ответа не было, всего одно — хочу. Может, у меня правда стокгольмский синдром? Но откуда тогда тянущее сладкое чувство внизу живота, стоит подумать о прикосновениях Захара?

Во дворе появился мужчина в чёрном костюме, а ещё через пару минут к воротам подъехала машина. Захар и охранник шли по дорожке. Я прижалась к сосне плотнее. Машина выехала за территорию, Захар вышел следом и показал охраннику на забор. У меня так и скрутило внутренности. Внезапно Захар повернулся ко мне.

Я затаила дыхание. Взгляд прямо на меня. Прятаться было бесполезно — он меня увидел.

Резко шагнул ко мне, я попятилась. Один за другим прозвучали два хлопка.

Ещё два хлопка. Охранник схватился за грудь и упал, из машины выскочил водитель. Привалившись к капоту, Захар прижимал ладонь к сердцу. Прижимал и смотрел в упор на меня.

— Захар Ал…

Новый хлопок. Водитель упал, Захар тоже.

Холодея от ужаса, я подалась назад. Трясла головой, не соображая, что происходит. Выстрелы… Это были выстрелы!

Как набирала номер скорой, не помнила.

— Алло… — крикнула в истерике. — Приезжайте! Пожалуйста, приезжайте! Здесь… — слёзы мешали говорить. — Мужчина. Он ранен. Вы… Вы должны его спасти. Назвала адрес дома.

— Ваше имя, — сказала диспетчер. — Девушка, скажите ваше имя.

— Пожалуйста, — повторила шёпотом. — Он должен жить. Он… должен жить.

* * *

Навстречу такси пронеслось несколько скорых. Сирены ревели, мигалки светились, как огни адской дискотеки. Я до крови закусила губу, чтобы не завыть. Только что на глазах у меня ранили троих людей. Что, если не ранили? Я запретила себе думать об этом. Захар выживет, не может быть по-другому.

За время дороги я ни на каплю не пришла в себя. Истерика то отступала, то накатывала опять, истерзанная губа кровоточила уже не переставая, и вкус собственной крови напоминал о крови на рубашке, на руках Захара.

Залетела в подъезд и едва не сбила с ног пожилую соседку.

— Ты наконец вернулась, Викуся? — улыбнулась она.

— Д-да… — прошептала и не расслышала свой голос.

— А Юра где?

— Юра? Юра… Он уехал. Да, уехал.

— Далеко? А ты с ним что не поехала? Он у тебя такой хороший, ты за него держись, Викуля. — Соседка погладила меня по руке. — Таких мужей сейчас не найти. Заботливый, добрый. Давеча мне вон сумки помог донести.

Я больше не могла говорить, не могла слушать вопросы про Юру и его имя.

Это он устроил засаду. Он сказал, что разберётся с Захаром и разобрался. Господи, да неужели человек, с которым я делила дом и постель способен на такое?!

Я бросилась вверх по ступенькам, не обращая внимание на недоумение пожилой женщины. Лифт ждать не было сил. Между этажами остановилась и перевела дыхание. Как в тумане дошла до двери и поняла, что вещей у меня нет. Только то, что было в сумочке.

Если он забрал ключ…

Присела и сунула два пальца в незаметную дырку в обшивке двери. Вытащила дубликат и чуть не заплакала от радости — до такой степени гудели натянутые нервы.

Раньше такая уютная квартира показалась злой и тёмной. Везде, на каждом шагу были вещи, напоминающие про Юру, про его предательство и выстрелы. Я должна была бежать и чем быстрее, тем лучше. Из этого дома, из города, от всего.

Судорожно дыша, давя рыдания, я сбрасывала в чемодан всё, что попадалось под руку. Вперемешку летели вещи и документы, то, что казалось важным.

Остановилась всего на миг. Приложила ладонь к животу и закрыла глаза.

— Ты мне поможешь, я знаю, — сказала своей крошке и почувствовала себя чуточку сильнее.

Я не одна. Не одна!

Уже вывезла чемодан и тут увидела свою старую сумку. Она стояла на обувнице в коридоре. В тот день, когда муж отдал меня, я оставила её в гостинице. Точно помнила это.

Внутри лежал старый паспорт, кредитки: всё точь-в-точь, как я оставила. Глядя на эти осколки прошлой жизни, я возненавидела Юру ещё сильнее. Так сильно, как только может ненавидеть человек.

Никогда не прощу и не отпущу эту ненависть, чем бы он ни пытался оправдаться. Никогда не прощу ему кровь и ужас!

Загружая в багажник вещи, таксист косился на меня. Возможно, решил, что я сумасшедшая. Наверное, такой я и казалась со стороны. Меня бросало то в жар, то в холод, тошнота то появлялась, то пропадала, а низ живота тянуло.

— На автовокзал, — сказала, перед тем как сесть в салон.

— Я знаю, — ответил таксист, ещё раз посмотрев на меня. — Вы указали.

Указала? Я не помнила этого. Я вообще плохо понимала, что делаю. Хотела поехать в больницу. Это было бы безумием, но, если бы я знала, куда его повезут, согласилась бы быть безумной. Но я не знала ни больницы, ни даже сколько точно Захару лет. Я знала только, что ношу его ребёнка и должна сберечь нас.