Глава 8

Вечерело. Сидя в саду, я опять смотрела на живую изгородь и гадала, чем кончится моё заточение. Кажущееся поначалу абсурдным желание Захара получить от меня сына уже таким не было. Рано или поздно он своего наверняка добьётся. Либо я забеременею, либо… Что будет, если я так и не рожу ребёнка? Останусь вечной пленницей в этом доме?

— Сеньора, — в тени деревьев стоял садовник.

Я думала, что совершенно одна и вздрогнула от неожиданности. Захар уехал вчера и всё ещё не вернулся, а больше до меня дела никому не было. Так я считала до этой секунды. Садовник махнул, чтобы я подошла.

Взволнованная, я готова была подорваться, но на всякий случай напустила на себя скучающий вид. Только скрывшись в тени деревьев, позволила нетерпению вырваться.

— Пойдёмте со мной, сеньора, — позвал садовник, не успела я ничего спросить, и двинулся вглубь сада.

Я поспешила за ним. Травинки цеплялись за подол, кололи ноги между ремешков надетых на мне босоножек. Садовник остановился, дожидаясь, когда я догоню его.

— Куда вы меня ведёте? — спросила, чуть запыхавшись. — Мой муж опять…

Старик приложил палец к губам, и я мгновенно замолчала.

Он придирчиво осмотрел меня и покачал головой. Что это значит, я не поняла. То ли что влипла я по самое не хочу, то ли у него были свои мысли, мало ко мне относящиеся. Дальше он пошёл медленнее, вровень со мной. Хромота ему совсем не мешала, а я то и дело натыкалась на корни деревьев.

— Осторожнее, — показал он на ямку в земле. — Это старый сад. Такой же старый, как я. Сеньора Анастасия любила гулять по нему одна, но вам он бы вряд ли понравился.

— Почему? — спросила, не думая.

— Мне так думается, — он покосился на меня. — Не такая ты. Тебе город нужен. Ты на неё только с виду похожа, а там, — похлопал себя по груди, — у тебя другое всё. Но ничего. Всё решится. Сейчас встретишься с мужем…

— Встречусь с мужем? — я остановилась.

Садовник, не обратив на это внимание, пошёл дальше. Я догнала его и схватила за руку.

— Вы сказали, с мужем?!

Уголки его губ приподнялись. Он взглядом показал на гущу деревьев, и я, присмотревшись, разглядела изгородь. Взять в толк, что собирается сделать старый садовник, так и не могла. Он подвёл меня ещё ближе, погладил камень, крепкий ствол розы.

— У вас есть пять минут, сеньора. Пожалуйста, не задерживайтесь. Хозяина нет, но он всё равно что смерч. Непредсказуемый и верный только самому себе.

Я оглянулась по сторонам, совершенно ничего не понимая. Стена тянулась в обе стороны, конца и края не видать. Перебраться через неё можно разве что по воздуху. Садовник протянул мне руку.

— Не бойтесь. Я помогу.

Я подала ему ладонь, и он кивком показал мне на крохотный выступ в камне, который без него я бы и не заметила. Подсадил меня на край каменного парапета и вдруг, как волшебник, разомкнул передо мной живую изгородь. В стене оказался зазор сантиметров в тридцать.

— Вика, — услышала знакомый голос и повернулась.

Ко мне спешил Юра. Я не успела ответить, а он уже помог мне слезть с другой стороны.

— Вика, — повторил с придыханием и обнял.

Я оттолкнула его от себя со всей силы.

— Не прикасайся ко мне, — зашипела и, едва он опять потянул руки, отшвырнула их. — Как ты…

Замахнулась и ударила его по лицу. Не полегчало. Только рука заболела, и я прижала её к груди.

— Ты продал меня! Ты…

— Послушай, — он схватил меня за запястья.

Я не хотела слушать, замотала головой, но он тряхнул меня.

— Да послушай же ты! Я не мог иначе. Он ненормальный, понимаешь? Если бы я не сделал, как он хотел, он бы убил и тебя, и меня. Убил бы, понимаешь?

Я снова замотала головой. Глотала слёзы и не хотела ничего слушать. Попыталась вырвать руки из хватки Юры, но он сжал сильнее.

— У нас мало времени. Я тебя вытащу, Вик. Я уже почти всё подготовил. Пожалуйста, потерпи. Если я увезу тебя сейчас, Захар найдёт нас. У него огромные связи, поэтому нам нужно выбраться из страны.

Слова пробивались сквозь эмоции. Я поглубже вдохнула и заставила себя собраться, успокоиться, хоть далось это трудно. С новым вдохом слёзы стали отступать.

— У нас будут новые имена, новые документы. Я всё подготовлю и…

— Ты продал меня, — сказала шёпотом. — Продал.

Он отпустил мои запястья, и руки плетьми упали вдоль тела. Мужчина, за которого я вышла замуж несколько лет назад, стоял в полуметре и был совсем чужим.

— Ответь мне на один вопрос, — попросила я.

— Спрашивай.

— Ты попадал в аварию, где погибла женщина?

Юра молчал. В груди становилось тяжело, горло начинало сдавливать.

— Ответь, Юра, — потребовала я. — Ты сбивал женщину? Давно, несколько лет назад? Скажи мне, чтоб тебя, Юра! Ответь!

Он отвёл глаза. Горло всё-таки сдавило, стало нечем дышать. Я похолодела до самых кончиков пальцев.

— Значит, это правда, — сорвалось с губ шёпотом.

— Она выскочила на дорогу! — вдруг гневно гаркнул он и сразу понизил голос. — Понимаешь? В чёрном пальто, в чёрном, блядь, шарфе! Появилась, как чёрт из табакерки. Чтобы увернуться, надо было быть демоном. Да и демон не смог бы затормозить. Она ненормальная была, двинутая на всю башку или обдолбанная, хрен знает.

— Ты мне никогда не говорил об этом…

— А зачем? Зачем, Вика?!

— И правда, — подавленно сказала я, — не за чем.

— Я пережил это, меня оправдали. Всё! К тебе это не имело никакого отношения.

Отстранённо я вспомнила о том, что у нас есть только пять минут, что садовник ждёт меня за изгородью. С этой стороны тоже росли деревья. Можно было бы попытаться сбежать прямо сейчас.

Глаза Юры блестели, он провёл по волосам ладонью и тряхнул головой. Посмотрел на меня и опять хотел обнять. Я вывернулась.

— Между нами больше ничего не будет. Я никогда не прощу тебе того, что ты сделал. Ты просто… Меня, как вещь отдал!

— Я не хотел.

— Не хотел?! Да ты… Я и не знаю, что сказать

Мы молча смотрели друг на друга. Не мне одной сказать было нечего — ему тоже. Из-за изгороди раздался шорох, у наших ног вдруг упал камешек. Пять минут подходили к концу.

— Я вытащу тебя в любом случае, — сказал он твёрдо. — Останешься ты со мной или нет. Я сделаю всё, чтобы забрать тебя у Захара. Я люблю тебя, Ви…

— Не надо, — оборвала его. — Не смей больше прикасаться ко мне, не смей говорить про любовь.

С этими словами я вернулась к прорехе в ограде, понимая, что бежать сейчас не имеет смысла. Юра всё-таки прикоснулся — приподнял меня над землёй и помог залезть на приступку.

Обернувшись, я посмотрела на него в последний раз.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Я промолчала. Садовник молча подал мне руку, и я, оперевшись о неё, спрыгнула на землю. Он сжал кисть и отпустил. Поправил траву на приступке, шипастые стебли и показал мне, чтобы я шла обратно.

Я была как пьяная. Внутри пустота, в горле ком, на сердце тяжесть. Даже то, что Юра пообещал помочь мне сбежать не перевешивало его предательство и правду.

— Не надо думать, — сказал садовник. — Вы думаете о плохом, от этого грустная. А грусть вам ни к лицу.

— Ей грусть тоже была не к лицу?

— Ей?

— Жене Захара?

— Да кому ж она к лицу? Грусть-то?

Он довёл меня до тропинки и показал вперёд. Сам пошёл сзади. Около минуты мы молчали, а когда я хотела спросить, как муж вышел на него, садовника рядом не оказалось. Я осмотрелась, но его нигде не было, только деревья в саду перешёптывались листьями и пустой дом смотрел тёмными окнами прошлого.

* * *

В следующие два дня Захар так и не появился. Делая вид, что заинтересовалась мелочами вроде статуэтки сфинкса на полке или книгами в шкафу, я обошла весь дом. На деле я хотела найти что-нибудь связанное с женой Захара. Чем больше я жила здесь, тем сильнее становилось это желание. Но ни фотоальбомов, ни её вещей я так и не нашла. То ли всё связанное с ней было надёжно убрано, то ли Захар избавился от того, что вызывало воспоминания. Лучше бы попытался вытравить клещами впившихся ему в память демонов.

— Сегодня хозяин приедет, — поведала горничная, подав чай.

— И что?

— Просто предупредила вас, — она забрала со стола грязную посуду и добавила: — Когда он уезжал, просил сказать, что встретить вы его должны в платье. Ему нравится, когда женщины ходят в платьях.

Я со стуком поставила чашку на блюдце.

Перед тем, как он уехал, секс у нас был такой, что до сих пор стыдно. Тогда его не заботило, что на мне. Я не могла понять, кто он и что. Юра сказал, что он бы убил нас, если бы не получил меня. Два дня назад я поверила. Почти. Но чем больше думала, тем яснее понимала — не убил бы. Это было бы для него слишком просто.

— Спасибо за чай. — Я поднялась, так и не прикоснувшись к чашке. — И за то, что сказала про Захара, тоже спасибо. И ещё… В этом доме есть фотографии?

— Фотографии? Зачем вам?

— Я хочу посмотреть на бывшую жену Захара. Мне нужен альбом со старыми снимками.

Горничная мотнула головой. Слишком быстро, чтобы я поверила.

— Принеси мне альбом, Алёна, — сказала твёрдо. — Или скажи, где я могу его взять.

— Я… Дождитесь хозяина. Я не могу.

Она отошла к раковине. Я развернула её к себе за плечо. Горничная отвела взгляд, и я решила оставить её в покое.

До этого запертая дверь в кабинет Захара была открыта. Из своей спальни я видела, как в ворота въехала машина, но ко мне Захар так и не пришёл. Принесённое горничной платье я всё-таки надела. Послушные девочки всегда получают больше, а мужчинам нравится, когда игра идёт по придуманному ими сценарию. Большие коты, которых легко сбить с толку, если почесать за ушком.

— Алёна сказала, ты хотел видеть меня, — вошла я в кабинет, перед этим коротко постучав.

Захар сидел за письменным столом, перед ним были разложены бумаги.

Не дождавшись ответа, я прошла вперёд. Платье было длинное и больше подходило для банкета, чем для домашнего вечера.

Отложив документы, Захар прошёлся по мне медленным, ощупывающим взглядом и остановился на декольте, на голых плечах.

— Если бы мне нужно было тебя видеть, я бы пришёл.

Я быстро осмотрела деревянные стеллажи. Снова ничего.

— Мне уйти?

— Как хочешь.

— То есть ты предоставляешь мне возможность выбрать?

Он откинулся на спинку кресла, постучал о стол ручкой и положил её. Встал и звериной мягкой поступью подошёл ко мне.

— Нет.

От его хрипловатого бархатного голоса я покрылась мурашками. Идея «почесать за ушком большого кота» больше не казалась хорошей.

Не касаясь, Захар втянул носом воздух у моих волос, ладонью прошёлся по ткани подола — именно по ткани, всё ещё не дотрагиваясь до меня.

— Я передумал, Виктория. Ты останешься.

Он резко положил мне руку на спину. Рванул на себя, и я, уперевшись ему в грудь ладонями, испуганно вдохнула. Он изогнул губы и откинул локон с моего лица.

— Думала, проведёшь меня? — спросил вкрадчиво. — Что тебе здесь понадобилось? Альбом?

Я мысленно застонала. Конечно же Алёна ему рассказала. Моя самоуверенность обернулась мне боком, но идти на попятную было уже поздно.

Захар провёл по спине до ягодиц и сдавил. Чем дольше мы стояли рядом, тем чернее становились его глаза. Взяв мою руку, он сделал поворот, словно бы мы кружились в танце, за ним ещё один, пока я не упёрлась в подоконник.

Положил ладони по обе стороны от меня.

— Я дам тебе альбом. Ты могла просто попросить.

Он нашёл молнию у меня на спине и, глядя в глаза, начал расстёгивать её. Миллиметр за миллиметром, пока спину не обдало прохладным ночным воздухом с улицы. Раздвинул платье сильнее.

— Твой муж отдал мне тебя чтобы спасти свой бизнес, но это ему не помогло, — сказал он как бы между делом. — Сегодня ему всё-таки пришлось отдать мне и его.

Он не улыбался, только выводил зигзаги вдоль моего позвоночника. Меня охватила паника. Почему он заговорил об этом? Что, если он знает о нашей встрече? Что, если план бывшего мужа провалился?

Сердце забилось лихорадочно, выдох получился судорожным. Захар дёрнул меня к себе, и платье с шелестом упало вниз буквально в долю секунды оставив меня почти нагой.

— Так я и планировал изначально. Он задолжал мне слишком много.

Ко мне вернулась способность говорить.

— Но я ведь тебе ничего не задолжала.

— Он расплатился. В том числе и тобой. И ты тоже расплатишься.

— За что? — перестав понимать его, спросила со страхом.

Он ничего не сказал. Одним движением сорвал с меня трусики и опять вжал в подоконник. Посмотрел в глаза, на губы, на грудь и порывисто расстегнул брюки. Подхватил меня под коленом и отвёл ногу.

— За всё.

На миг я встретилась с ним взглядом и этого оказалось достаточно, чтобы провалиться в пылающую тьму. Захар подался вперёд и взял меня. Сколько бы я ни повторяла себе, что не хочу этого, тело не подчинялось разуму. Я ещё не готова была принять его. Вскрикнула, ухватилась за плечо Захара. Он взял меня за шею. Прижался губами к коже и кончиком языка оставил мокрый след до самой скулы. Подул, стал ласкать за ухом. Медленно подался назад и опять вошёл до предела. Не понадобилось и минуты, чтобы напряжение сменилось теплом. Не осталось и намёка на саднящую боль, только абсолютная наполненность им и предательское желание наслаждения.

Ветер подул сильнее, и я задрожала. Контраст холода и жара вскружил голову, и я тихо вскрикнула с новым проникновением.

Захар глухо зарычал. Схватил меня за волосы и, резко подавшись вперёд, посмотрел в лицо. Мне безумно захотелось почувствовать его губы на своих. Это желание появилось из ниоткуда и обезоружило меня. Я было потянулась к нему, сама не отдавая себе отчёта, что делаю. Захар дёрнул мою голову обратно и ускорил ритм, впился губами в моё плечо, прихватил кожу и рывком развернул меня спиной. Положил грудью на подоконник и опять вошёл. Держал за бёдра и трахал, как делал не раз. И я опять не могла бороться ни с ним, ни с собой.

— М-м-м… — смяла оказавшиеся под ладонями бумаги. Они посыпались на пол, ветер поцеловал меня во влажную шею, в щёку. Захар положил ладонь на мой лобок и нашёл клитор. Надавил кончиком пальца и потёр.

Я застонала и выгнулась в спине. Он прикусил кожу на моей лопатке, лизнул и тоже застонал.

Его щетина была колючей, а стон грудным, сиплым. Входя, он продолжал играть с моей плотью, вторую руку втиснул под грудь и принялся мять. Я извивалась и металась, одуревшая от примитивных, грубоватых ласк. Каждая вена, каждая жила натянулась, я горела и словно в бреду шептала имя Захара вперемешку с ничего не значащим «нет».

— Нет? — прохрипел он у меня над виском, вдруг остановившись.

Я всхлипнула. Прикусила губу, но это не помогло унять желание. Меня разрывало на части от собственного желания.

— Так нет, Вика? — спросил он, гладя клитор по спирали. Поцеловал в шею сзади, едва касаясь.

— Скажи нет. Или да? Ты можешь сказать да.

Он надавил на клитор сильнее, и я снова вскрикнула. Замотала головой, поскуливая от беспомощности.

— Это значит нет? — он подался назад.

— Захар… — проныла я. — Нет…

— Нет?

Опять замотала головой. Он почти вышел. Остановился и качнулся вперёд издевательски медленно, но до упора.

— Или да? Нет или да?

Сдавил грудь и клитор одновременно. Меня начинала накрывать истерика, я больше не могла терпеть.

— Да, — выдавила и сама вильнула бёдрами.

Он не стал медлить. В несколько сильных движений он довёл меня до оргазма. Я только и слышала собственные стоны, проклинала себя и повторяла, что скоро это кончится. Он же держит меня силой, он взял меня за долги, а я… Что это? Стокгольмский синдром?

Захар глухо застонал и прижался ко мне. Он пульсировал внутри, кончал, а я дрожала и тихо всхлипывала от удовольствия и ненависти к себе. Психопатка двинутая, такая же, как и он.

— Да, — он ткнулся носом мне в волосы. Хорошо…

Тела были влажные, распалённые. Я приоткрыла глаза и увидела в стекле наше отражение, но оно сразу же исчезло — Захар поднял меня. Я привалилась к подоконнику. Меня качало, как пьяную, ноги дрожали. Он взял с пола платье, отдал мне. Член его не стоял, но и так был огромным. Я невольно задержала взгляд на паху. Без капли стыда Захар надел брюки и поправил ремень стоя напротив. Потом подошёл к шкафу в углу и достал с нижней полки альбом. Кинул на стол.

— Захар, — позвала я, поняв, что он вот-вот уйдёт.

Он остановился.

— Ты так сильно хочешь ребёнка? Настолько сильно?!

Не ответив, он взялся за ручку. Открыл дверь, но не вышел — посмотрел на меня снова.

— Я так сильно хочу тебя.