Глава 15

– Сегодня мы едем на соколиную охоту, – объявляет с утра шейх. А мне бы хотелось остаться во дворце и отлежаться в постели. После бурной ночи болит всё, будто бы меня сначала протащили по пустыне, а потом я родила кактус. – Зейнаб поможет тебе одеться. Ворона уже топчется в дверях и ждет, когда я последую за ней в гардеробную. – Окей, – отвечаю без энтузиазма. Следую за Зейнаб. Она, как всегда, идет быстро по хитросплетениям дворца, едва поспеваю за ней. – Я вижу, что ты последовала моему совету, – говорит она. – Правильно. Пара дней, и ты ему надоешь. Уж я-то знаю. – Да что вы знаете? Неожиданно меня цепляют ее слова. Я не хочу для себя положения надоевшей наложницы. – Как быстро наш господин пресыщается. – Послушайте, Зейнаб, делайте свое дело. И вообще, я плохо понимаю ваш английский. Трудности перевода, понятно? Бабка хмыкает и замолкает. В гардеробной выдает мне черный балахон и черный шарф с золотой вышивкой. Если балахон я надела без труда, то с шарфом вышла неувязка. Я его и так, и сяк – не получается. Зейнаб не выдерживает, отбирает вещь и ловко обвязывает так, что у меня остаются открытыми только глаза. – Это намек на то, чтобы я тоже молчала во время охоты? – Это пустынный шарф, глупая. Чтобы песок не попал тебе в нос, если начнется буря. Накрась глаза. Господин любит стрелки. – Я не умею их рисовать. Зейнаб шумно выдыхает, хватает черный тюбик и ловко подводит мне глаза. Буквально за минуту нарисовала шикарные стрелки. Чувствуется опыт и сноровка в этом деле. – Это сурьма, – говорит Ворона. – Красиво получилось. Смотрю на себя в зеркало. Я на себя совсем не похожа. Черный наряд и густо подведенные глаза. Родная мама бы меня не узнала. Этой девушке точно идет имя Алия. Амир ждет меня в гостиной. Когда я вхожу в комнату, он привстает и придирчиво меня осматривает. Он в белоснежной кондуре. Гутра с веревкой лежит рядом на кресле. Он побрился и теперь выглядит очень молодо и свежо. Фактурное у него лицо, как у мужской модели Хьюго босс. Даже не верится, что я провела с этим мужчиной ночь! Отголоски этой бурной ночи все еще отдаются в моем теле болью. Может, для мужчины она и была волшебной, но для меня точно нет. – Ты готова, – говорит Амир. – Поехали. Да поможет нам Всевышний в этой поездке. За занавеской замечаю две пары любопытных глаз. Девушки-наложницы подсматривают за нами. Их можно понять, целыми днями умирают здесь со скуки. Хоть какое-то развлечение. Аль-Хадид надевает на голову гутру, и мы выходим из дворца. Он помогает мне сесть в джип и обходит его, чтобы занять место водителя. Бросаю взгляд назад и вижу сидящую копилкой пуму на заднем сидении. Мамочки… Райя тоже едет с нами. – Пума будет охотиться вместо сокола? – спрашиваю Амира в шутку. – Птица сидит в багажнике, – отвечает он с серьёзным выражением лица. Машина выезжает с территории дворца, и я замечаю еще один джип, выдвинувшийся следом за нами. Впереди раскинулась величественная пустыня. Золотые пески завораживают взгляд. Солнце уже печет. Приезжаем на стоянку с палатками и пересаживаемся на верблюдов. На ощупь шкура этого животного жёсткая, похожая на кокос. Амир выпускает своего сокола из клетки, и тот летает у нас над головами. Животные везут нас вглубь пустыни. Пума Райя послушно идет следом. Впрочем, ехали мы недолго. Уже минут через десять Аль-Хадид спрыгнул со своего верблюда и помог спуститься мне. – Что мешает твоему соколу улететь с концами? – показываю взглядом на летающую неподалеку птицу. – Я дрессировал Юсуфа долго. Вот смотри, – Амир свистит, и птица устремляется к нему. Садится на перчатку своего хозяина и получает какую-то вкусняшку из сумки. – Лети за добычей, – снова выпускает Юсуфа в небо. – Здорово. Наблюдаю, как пума резвится на песке. Она ведет себя как детеныш. Я перестала ее бояться, потому что животное меня игнорирует. Я ей неинтересна. А вот к хозяину своему ластится. Трется об ноги, встает на здание лапы, чтобы лизнуть Амира в лицо. – Райя, перестань. Фу. Бегай. Невольно любуюсь им. Человек, который надрессировал двух хищников в моих глазах почти герой. Для этого нужна отвага. Меня удивляется, что Амир ведет себя так, будто между нами ничего не было. С утра ни разу не обнял, не поцеловал, не прижал. Только взглядом ласкает. И меня это устраивает. Я избавлена от обсуждения того, что случилось ночью. – Смотри, Алия! – шейх указывает пальцем на сокола, который выследил добычу и камнем бросился на нее. Затем Аль-Хадид подзывает птицу манком, и та охотно меняет свою добычу на вкусняшку из сумки. – И кого это он поймал? – морщусь, стараясь не смотреть на мелкую зверюшку. – Не переживай, это тушканчик, и мы его есть не будем, – улыбается шейх. – Хочешь пить? – протягивает мне флягу. Амир заботливо развязывает мой платок, чтобы я могла попить. Проводит пальцами по лицу и говорит: – Спасибо за эту ночь. Ты все еще хочешь уехать? – Амир, в Москве мой дом, и мои родные. Они не поймут, если я вдруг решу остаться в чужой стране. Они сразу поймут, что меня удерживают силком, и забьют тревогу. – Хочешь, мы вместе поедем к твоей матери? – Зачем? Что бы что? – пугаюсь. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Алия…