Глава 2

Шейх быстро передвигает ногами по мраморному полу, и я едва поспеваю за ним. Подошва моих босоножек такая гладкая, что я боюсь поскользнуться и неуклюже растянуться. В мозгу крутится совершенно нелепая мысль, что настоящий мужчина так и должен себя вести: взять девушку за руку и твёрдо повести за собой. Его огромная ладонь просто обжигает тысячей свечей. Хочется зажмуриться и оказаться дома, потому что страшно. – Алиева! Ну ты нас напугала, – слышу взволнованный голос Оксаны. Да ладно?! Он привел меня к моей команде, отцепился от моей кисти и отошёл на значительное расстояние. Вот я глупая… – Просто остановилась на духи посмотреть. Извините меня! – обращаюсь к тренеру. – Больше так не делай, – отвечает она строго. – Хорошо, что мистер Аль-Хадид тебе помог. Амир, его зовут Амир, бьётся в мозгу. Украдкой смотрю на мужчину. Он утратил ко мне всякий интерес и беседует с пожилым бородатым мужчиной. – А мистер Аль-Хадид, он кто? – имею дерзость спросить. – Алиева, не задавай подробных вопросов, – отбривает Надежда Алексеевна. – Шейх из правящей семьи, – шепчет мне Лина. Округляю глаза и по-новому смотрю на Амира аль-Хадида. Солидный мужчина, обладающий огромной властью, помог потеряшке найти своих друзей и не обругал за невнимательность. Ловлю его колюще-режущий взгляд и смущённо отворачиваюсь. – Чего застыли? – поторапливает нас тренер. – Идите, переодевайтесь. Время, время, девочки! Меня кидает в жар. Я потопталась по его господским пальцам! Правящая семья эмирата – это самые-самые богатейшие и важные люди. Угораздило же меня нарваться именно на вип-персону! Если они будут нас судить по правилам, то наверняка я получу самый низкий балл. С моим синдромом отличницы будет не так просто это пережить. – Что это было? – округляет глаза Окси, когда мы заходим в просторную комнатку с зеркалами, наподобие гримерной. Очень шикарной гримерной. – Я потерялась, – виновато развожу руками. – Как тебе удалось привлечь внимание этого Аль-Хадида? – О, да всё просто, – издаю истеричный смешок. – Я в него врезалась и испачкала его сандалии! – Охренеть! И после этого он тебя за ручку к нам привёл. Ты ему точно приглянулась! – кивает подруга. – Прекрати, – отмахиваюсь. – Наверняка он имеет несколько жен, сколько нам и не снилось. А то и целый гарем рабынь. – Ну и что?! – Как это что? Господи, я не влезаю в костюм! Какой ужас. – Вес набрала? – Окси окидывает меня критическим взглядом. – Не знаю, – почти плачу. – Да почему у меня бёдра такие широкие?! Или это шаровары узкие? – Может, это не твоя одежда? Эй, вы, – обращается к другим девочкам подруга, – кто взял костюм Алиевой? Пожимают плечами и молчат. Не признаются! Если кто-то подменил одежду, он сделал это не просто так, а со злым умыслом. Чтобы я наделала ошибок на выступлении. Это называется конкуренция. Делать нечего, придётся надевать, что есть, и идти на репетицию. Облачаюсь в наряд и понимаю, что он сковывает мои движения. Как я должна делать гимнастические упражнения? Он же рассыплется по швам прямо на мне! Я опозорюсь перед хозяевами страны и не получу вознаграждение. Они обещали каждой девочке приятную сумму в конверте, чтобы мы сходили в молл и потратили её в своё удовольствие. Почему я такая невезучая? Всё идёт не так, как надо. Не зря нервничала. – Алиева, ты совершенно деревянная! – кричит на меня тренер. – Мне костюм мал. – Что значит мал? Снова за диетой не следила? Молодец, – раздраженно всплескивает руками. Она у нас очень строгая и требовательная, но мы её любим. Понимаем, что нужно соблюдать дисциплину, иначе возникнет хаос. – Я следила. На отварной курице две недели сидела! Кто-то поменял одежду. – Не говори глупостей! Мы – одна команда. Никто не должен конкурировать друг с другом. – Ага, конечно, – фыркаю. – Хватит стоять! Иди выполняй упражнения. Времени осталось немного. Это крах… Я и вправду деревянная и не могу расслабиться. А еще мне кажется, что за мной кто-то наблюдает. Верчу головой по сторонам и никого не вижу. Значит, просто кажется. Не могу отрешиться от мысли, что вечером на нас придут посмотреть высокопоставленные лица, а я выйду на коврик в костюме на два размера меньше – то есть в детском, блин! Это точно подстава. От кого? Не знаю. Выполняю растяжку и… ткань трещит, образуя на промежности дыру! Всё, это унылый конец для меня. Я не буду выступать. Слезы капают на коврик, и я размазываю их по щекам. Ко мне подходит Оксана и кладёт руку на плечо: – Алин, ты плачешь, что ли? – Костюм порвался, швы разъехались. – Это потому, что ты не хотела выступать перед арабами. – Я просто говорила, что это странно! – возражаю с жаром. – Спроси у Надежды Алексеевны, может, у неё есть запасной костюм? Встаю с коврика и подхожу к тренеру. Объясняю, что случилось, но выхватываю порцию недовольства. – Ты взвешивалась сегодня? – спрашивает она строго. – Д-да, – меня бросает в холодный пот. – И что? – Всего двести грамм прибавила. – Иди, худей. – Но это нереально! – Все, Алиева, ты меня достала. У нас есть купальники. Но в них нельзя выходить перед правоверными мужчинами. Только шаровары, а их сшили ровно столько, сколько вас. То есть десять. Нефиг было жрать, что попало. – Но что мне делать? – Будешь сидеть в зале! Ухожу в гримёрку, стараясь не разрыдаться. Приехать на выступление и просидеть на скамейке, наблюдая за девочками, что может быть хуже для спортсмена с высокими амбициями? Я привыкла быть лучшей, быть первой. Кто-то намеренно избавился от меня! В спорте, если ты спустилась с пьедестала, то туда уже трудно подняться снова. Даже сейчас я себя чувствую ужасно, потому что девушки репетируют в зале, а я сижу в одиночестве. Я подвела маму, тренера и себя. И ничего нельзя сделать. Со злостью срываю с себя порванные шаровары и переодеваюсь в сарафан. Выхожу в зал и сажусь на бархатный стул. Девочки такие довольные, улыбка не сходит с их лица. А я сижу и хлюпаю покрасневшим носом. И снова мне кажется, будто кто-то меня разглядывает. Странное ощущение. Может, камеры повсюду натыканы? Скорее всего. После репетиции у нас оставалось полтора свободных часа. Надежда Алексеевна повела нас в ресторан, который находится в этом же здании. Мы с Окси сели за отдельный столик и принялись изучать меню. Несмотря на то, что в моём желудке шаром покати, я не буду есть. Двести лишних грамм. Это ужасно. Заказываю себе унылый салат из листьев и воду. – Мда, беда, – тянет Оксана, наворачивая ароматную баранину. Я не люблю баранину, но сейчас глотаю слюнки. А тренер посматривает за мной сурово, мол, попробуй только обожрись. Хотя мне терять уже нечего! Всё равно остаюсь сегодня не у дел. – Будешь? – Окси подаёт мне вилку с куском мяса. Мотаю головой. Не буду. – Точно? – Окси, прошу тебя! Доедай быстрее, и пусть твою тарелку уносят. Свой салат я уже съела, воду выпила и теперь исподтишка разглядывала немногочисленных посетителей ресторана. Какая-то женщина в парандже отправляет кусочки еды прямо себе под покрывало. Господи, неудобно, наверное, так есть. Выглядит не очень. Как будто очень голодная спортсменка на диете украдкой точит запрещенную еду. – Шейх Амир аль-Хадид спонсор нашей поездки, – говорит Оксана. – Я слышала разговор тренера. Упоминание этого имени почему-то не оставляет меня равнодушной. Я испытываю стыд, интерес и смятение. Мне хочется увидеть его ещё раз и услышать, как арабский мужчина говорит на русском языке. – Да мне какая теперь разница? – вздыхаю. – Всё равно я не буду сегодня выступать. – Может, наденешь мой костюм? – Окси, нет! Я ведь знаю, как для это важно. – Для тебя тоже. Ты лучшая… – Была… Нельзя упускать шанс засветиться. Покажи им всем класс. С мячом ты лучшая. А я посмотрю на тебя из зала. – Спасибо, подруга, – говорит расчувствовавшаяся Окси. Стайкой возвращаемся в гримёрку. На вешалках висят костюмы на вечер. И вдруг я замечаю необычной красоты наряд, которого точно у нас не было. Красные шаровары с золотыми заклёпками по бокам, красный боди, расшитый камнями, стразами и замысловатыми узорами. И болеро-накидка с воздушными прозрачными воланами. А на вешалке крупными английскими буквами выведено имя: Алина Алиева…