Глава 43

Нортан

Эта чудная квартирка совсем не в моём вкусе. Мне не нравятся квартиры в принципе. Я привык жить в замке. Жаль, что его разрушили. Как только решу этот вопрос с инквизицией, обязательно займусь восстановлением своего жилища.

Но я думаю об этом, чтобы отвлечься от того, чего хочу сейчас на самом деле. Я хочу крушить, ломать, стирать этот город в пыль. Ярость. Но против кого она? Против Инквизиции? Против Вейна, предавшего меня? Против Астры, чью веру я растоптал? Нет.

Гнев натыкается на стену осознания и гаснет, оставляя после себя горький осадок.

Они лишь инструменты в моих руках. Вейн. Астра. Элрик. Мири…

Мири.

Её имя проплывает раскалённым оловом в мозгу. Я стал тем, кого поклялся уничтожить. Холодным тираном, который видит в живых людях лишь расходный материал для своей великой цели. Я строил новую империю на тех же костях и предательствах, что и старые владыки Света.

Я подхожу к массивному зеркалу в позолоченной раме. В отражении бледное лицо с запавшими глазами. Владыка Тьмы. Последний из Рэвенкрофтов. Жалкий, сломленный человек в дорогом костюме, запертый в клетке собственного провала.

Я смотрю в свои серебряные глаза и вижу в них не мощь, а пустоту. Такую же пустоту, что оставил после себя Маркус Рейнхарт.

Я проиграл.

Коммуникатор вибрирует в кармане, настойчиво, как сигнал тревоги. Элрик. Я почти не чувствую ничего, кроме усталого раздражения. Какая разница?

Но старые привычки сильны. Я принимаю вызов. В воздухе всплывает голографическое изображение его осунувшегося лица.

— Владыка… — начинает он с паникой в голосе. — Инквизиция начала массовые облавы. Наши склады, фабрики… Акции «Сплава» падают. Они выходят на след офшоров…

Он говорит что-то о цифрах, убытках, рисках. Его слова долетают до меня обрывками. Всё это песочные замки. Детище, которое я так бережно лелеял все эти годы, рассыпается за несколько дней.

— Владыка, что прикажете? — Элрик умолкает, в его глазах мольба.

Что прикажу? Я смотрю на его испуганное лицо и понимаю, что моё слово всё ещё имеет вес. Всё ещё может рушить жизни. Но теперь это знание не греет, а обжигает.

— Уйти в тень, — мой голос звучит хрипло, но это приказ. — Все активы заморозить. Все каналы перекрыть. Рассредоточить персонал. Ждать моего сигнала. Мы минуем этот кризис.

— Но… это крах! Десятилетия работы!

— Это выживание, доверься мне. — отрезаю я. — Исполняй.

Я разрываю связь, не дожидаясь ответа. Его перекошенное от ужаса лицо гаснет. Пустота снова смыкается надо мной. Война проиграна. Теперь начинается борьба за существование.

Я падаю в кресло, закрываю веки. И вижу лишь её. С широко раскрытыми глазами, полными ненависти и боли.

Я презираю тебя. До самого конца.

Она права. Я заслужил это. Я вырвал её из жизни, сломал, обманул и чуть не убил. И теперь она одна, раненая, с проклятым даром, который я в ней пробудил, в городе, где за её головой объявлена охота.

Моё дыхание перехватывает. Внезапный, острый укол страха. Не за себя. За неё.

Коммуникатор снова вибрирует. Короткое, зашифрованное сообщение. Не от Элрика. От другого источника. От того, чья преданность куплена не страхом, а холодным расчётом и круглой суммой.

Я открываю его.

[ШИФР 7-ALPHA] ОБЪЕКТ "М". ПОКИНУЛ УБЕЖИЩЕ МАТЕРИ. НАХОДИТСЯ В СТАРОЙ КВАРТИРЕ. АКТИВЕН. НЕСТАБИЛЕН. ИНКВИЗИЦИЯ В КУРСЕ МЕСТОНАХОЖДЕНИЯ МАТЕРИ. ПЛАНИРУЕТСЯ ЗАХВАТ ДЛЯ "ДАЧИ ПОКАЗАНИЙ".

Текст горит перед глазами. Они идут за её матерью. Чтобы выманить её. Чтобы сломать её окончательно.

И она совсем одна. Моя маленькая Светлая. Я не могу оставить её в одиночестве. Я должен исправить всё. И когда буду уверен, что она в безопасности – уйду, если она того пожелает.

Всё остальное - империя, месть, возрождение, мгновенно теряет всякий смысл. Есть только этот факт. Она в смертельной опасности. И я единственный, кто это понимает. Единственный, кто знает, что за сила проснулась в ней. И что за чудовища, те, кто на неё охотится.

Я не могу позволить им сломать её. Не могу позволить ей погибнуть. Потому что её смерть станет последним, окончательным провалом. Потому что в её глазах, полных ненависти, было больше жизни, чем во всей мощи выстроенной империи Тьмы.

Я поднимаюсь. Пустота внутри сменяется холодной, кристальной ясностью. Есть цель. Одна-единственная.

Дождь застилает город серой пеленой. Я сажусь в конспиративный магокар и лечу через весь Вельдис. Никто и подумать не посмеет, что я здесь.

Поднимаюсь по лестнице. Дверь в её квартиру приоткрыта. Я вхожу внутрь.

Она сидит на полу в гостиной, прислонившись к дивану. Колени подтянуты к груди, голова опущена на руки. Она кажется такой маленькой. Хрупкой. Совсем не той разгневанной богиней, что испепелила Маркуса Рейнхарта.

Она не шевелится, не подаёт признаков, что услышала меня. Но я знаю она чувствует моё присутствие. Всегда чувствовала.

Я останавливаюсь в нескольких шагах, не решаясь приблизиться. Владыка Тьмы, боящийся прикосновения.

— Прости.

Слово вырывается само, тихим, надтреснутым шёпотом. Оно висит в воздухе, такое же чужое и неуместное, как и я здесь.

Она медленно поднимает голову. Её глаза… Боги, её глаза. В них нет ни ненависти, ни страха. Только бесконечная усталость. Такая же, как у меня.

— Я был слеп, — продолжаю, и каждое слово – это камень, который я сбрасываю с души. — Я думал о долге. О мести. О великом предназначении. Я использовал тебя, видел в тебе инструмент. Ключ. Оружие. Всё что угодно, но не человека.

Я делаю шаг вперёд. Она не отстраняется. Просто смотрит.

— Но сейчас… Сейчас я единственный, кто понимает, в какой опасности ты находишься. Инквизиция не остановится. Они забрали твою мать.

Я вижу, как её зрачки расширяются. В них на секунду вспыхивает знакомая ярость, но она тут же гаснет, задавленная тяжестью происходящего.

— Они сделают с ней всё, чтобы выманить тебя. Чтобы сломать. И они не знают, с чем имеют дело. С той силой, что сейчас в тебе.

Я останавливаюсь прямо перед ней. Моя тень ложится на неё. Я опускаюсь на колени, чтобы быть на одном уровне. Чтобы смотреть ей в глаза.

— Позволь мне это сделать. Позволь спасти тебя. Хоть в этом… я не хочу ошибиться.