Глава 8

Иду недолго — от силы минут десять. При этом каждую секунду беспокоюсь за дочь, что осталась одна в хижине. Проснется, испугается, будет меня звать…

В руке сжимаю нож. Самый крупный выбрала. И уже подходя к реке, замечаю фигуру девушки с длинными светлыми волосами. Обнаженная, раненная, неизвестно как оказавшаяся ночью посреди леса.

Называет свое имя. Ева. Пытается приблизиться, но падает на колени и громко вскрикивает от боли. Колеблюсь всего пару мгновений, прежде чем пойти навстречу. Интуиция подсказывает, что эта Ева подкинет проблем, но и оставить ее не могу.

Рана на ноге выглядит страшно — черные, набухшие вены расходятся во все стороны. Ее инфицировали тьмой — магией, что до наших мест почти не доходит. Она порабощает, меняет сознание и тело, превращая людей в монстров. Измененных.

Крепче сжимаю нож, готовясь отразить любую атаку. Но Ева не нападает. Трясется от холода, страха, усталости. Сканирую девушку магией. Повезло. Дальше ноги тьма не пошла, да и там ее словно что-то сдерживает. Снимаю свой плащ и отдаю ей.

– Верайя, – называю свое имя. – Повезло тебе, Ева.

– Повезло? – она вся продрогла, зубы стучат.

– Тьма могла распространиться глубже. В лучшем случае тебе бы отрезали ногу. В худшем… – тут даже объяснять не нужно. Пути обратно с темной стороны нет. Измененных убивают — чаще всего огнем.

Ева натягивает плащ, и я веду ее к себе домой. Прислушиваюсь к лесу. Спокойно, опасности нет. Тайла проснулась и зовет меня в темноте. Мне хочется ускориться, но девушка идет медленно, рвано выдыхая каждый раз, когда приходится наступать на больную ногу.

Обратный путь занимает вдвое больше времени. Когда возвращаюсь домой, то первым делом обращаюсь к дочери:

– Тайла. Пожалуйста, оставайся в кровати. У мамы гость.

Моя девочка кивает. Смелая, ни слезинки не проронила, хоть и впервые осталась ночью одна. С любопытством смотрит на Еву и та отвечает взаимностью. Мне от этого не по себе. Понятия не имею, чего ждать от гостьи. Пока все не выясню, к дочери подпускать нельзя.

Поправляю занавеску, что отделяет жилую половину комнаты, и занимаюсь Евой. В тусклом свете лампы я впервые могу ее как следует рассмотреть. На вид немногим старше меня. Типичная северянка. Светлые волосы, пухлые губы, что сейчас возвращают естественный яркий цвет, голубые глаза. Именно такие стояли со мной в один ряд в тот день, когда Владыка выбирал себе жену…

Ладно, не будем об этом.

Ева явно не из простых. Кожа у нее нежная, не знавшая труда. Ухоженная. Взгляд напряженный. Она тоже меня настороженно изучает. Не знаю почему, что-то в ней мне вдруг кажется… родным. Знакомым.

Встречались раньше? Пытаюсь припомнить, но в голове пусто.

Укладываю ее на лежанку, что оборудовала на входе — здесь я принимаю больных. Прошу дать мне руку, чтобы просканировать магией. И замираю, увидев на запястье метку драконьей истинности.

Истинная Владыки. Только с Запада.

Везет же мне на них.

В голове сразу вспыхивает красная сирена, знаменуя об опасности. Там, где истинная Владыки — там и сам он. А вторжение чужого Владыки на Север не пройдет незамеченным. Айварс будет тут как тут.

Надо поскорее подлатать ее и избавиться. Может, память еще стереть?

Сканирую ее магией, и со все увеличивающимся волнением понимаю, что вряд ли это удастся. Передо мной сильный маг. И что самое странное — на ней нет имени. А именно оно защищает жителей Аэргора от тьмы.

– На тебе нет защиты ни одного из Владык. Почему? – спрашиваю я.

– Какой защиты?

– Имени. У тебя не осталось имени. Все жители драконьих земель находятся под крылом одного из Владык. Имя защищает разум от вторжения тьмы. Которая у тебя сейчас в теле сидит, если что.

Ева выглядит так, словно понятия не имеет, о чем я говорю. В душу закрадываются первые сомнения. Об этом каждый ребенок знает… выросший в этом мире. Потеряла память? Нет, магия говорит, что с головой у нее точно все в порядке.

Решаю не церемониться — спрашиваю в лоб. Еве от моего любопытства не по себе, но она все же признается. Иномирянка. Лена.

Знакомое имя отзывается какой-то щемящей болью в груди. За эти годы мне начало казаться, что моя земная жизнь была просто сном, но сейчас воспоминания вновь воскресают в памяти.

Становится интересно, насколько мы с ней схожи. Мне больше не хочется ее выгонять — я вдруг впервые за эти годы не чувствую себя одинокой. Вдруг она поможет найти ответ, что со мной в итоге случилось?

Мысль кажется заманчивой, однако опасность, связанная с появлением истинной Владыки Запада, никуда не девается. Нужно вылечить ее, а затем отправить к Айварсу. Там она и имя сможет получить, и с истинным своим разобраться. Подальше от нас с Тайлой желательно.

Я готовлю отвар для нейтрализации тьмы, разговаривая с Леной на какие-то отвлеченные темы. Страшно хочется задать главный вопрос: что все-таки с ней случилось, но не успеваю. Она задает его первой.

Рассказывать не хочется — я еще ни одной живой душе не говорила. Но я себя перебарываю. Выкладываю все как есть. Эмоции на лице девушки сменяют друг друга от шока до какой-то подавленности. Она выслушивает молча, а затем говорит то, что я совсем не ожидаю.

– Мы из одного с тобой города, Вера. Я слышала… твою историю. У моей подруги ребенок учился в твоем классе… – она называет имя, и у меня горло перехватывает спазмом.

– Да, помню такого, – осипшим голосом отвечаю. До чего же миры тесные.

– Вряд ли тебе от этого легче станет, но их обоих посадили. Тогда весь город на ушах стоял. Я твое фото в газете видела. Волосы у тебя такие же были, да?

Мне на самом деле не легче. Внутри что-то ноет, ноет. Алена ведь без семьи осталась. Что с ней случилось? Детдом? Или родственники забрали? Чувствую себя так, словно едва затянувшуюся рану вскрыли, и я теперь не знаю, как ее исцелить.

Прошу Лену рассказать о себе, и ее рассказ только добавляет дров в костер моей тревожности. Судьба у нее — не позавидуешь. Как и истинный. Хорошо, что меня магия не связала с каким-нибудь самовлюбленным драконом. Я хоть смогла новую жизнь начать, а ей теперь не деться никуда.

Разве что…

Предлагаю ей отправиться в храм — жриц Богини Сильдайн не могут ни к чему принудить. Участь в любом случае незавидная, но большим я помочь не могу. Лена остается в моем доме на пару дней, за которые ее рана почти исцеляется. Даю ей одежду, снадобья, а затем долго провожаю взглядом ее спину, пока та окончательно не растворится в лесу.

Почему-то разреветься хочется.

– Мне тетя Лена понравилась, – говорит Тайла, прижимаясь носом к оконному стеклу. – Можно она еще раз придет?

– Посмотрим, – улыбаюсь ей я, хотя знаю, что это вряд ли возможно.

Все следующие дни провожу как на иголках. Не думаю, что Лена сдаст меня Айварсу, но все равно на душе неспокойно. Словно вот-вот должно что-то случиться.

Это “вот-вот” наступает через несколько месяцев. Стоит зима — суровая, затяжная, голодная. Гуляет какая-то новая хворь, и дорожку к моему дому теперь почти не заметает. Я даю лекарства просто так, без платы, зная, что во многих семьях ситуация намного хуже. У меня хоть еда есть.

В один из дней я чувствую приближение мужчин. Люди, драконы. Внутри натягивается тревожная струна, звенит в ушах на одной ноте.

– Тайла, прячься, – шиплю я дочери. Беру в руку нож. Открываю дверь еще до того, как в нее постучат. Поток холодного воздуха врывается в мое жилище, выстуживая его.

– Целительница Верайя, – говорит высокий, светловолосый дракон, что выглядит тут главным. У меня такое чувство, что я его уже где-то видела.

– Что вам нужно? – мой голос подрагивает от напряжения. Особенно когда я наконец-то вспоминаю. Действительно видела. В замке Айварса.

– Идешь с нами. Приказ Владыки.