Пролог. Часть 3

Смотрит на нас расширившимися от изумления глазами. Пухлый рот приоткрыт. Фьор медленно отстраняется. Отпускает меня и отходит на шаг. Смотрит только на девушку. Я гощу в замке Владыки уже две недели, но ни разу ее не видела. Почему-то сейчас это беспокоит меня особенно сильно.

Взгляд брата становится острым, опасным.

– Не беспокойся, Мирайя. Я со всем разберусь.

– Что… – обессиленно кидаю в его удаляющуюся спину. Быстрее, чем я могу что-то предпринять, он уводит служанку. А я не могу заставить себя ему помешать.

Меня трясет от пережитых эмоций. Губы огнем горят, и я поспешно вытираю их ладонью. Внутри расползается ядовитый ужас. Не знаю, что она видела и слышала, но если это до ушей Владыки дойдет…

Он откажется от меня.

Еще до свадьбы.

Весь остаток дня я как на иголках сижу. Тщательно умываюсь с мылом до тех пор, пока кожу не начинает стягивать. Даже рот с ним полощу, помня, что драконы могут учуять чужой запах. Распускаю волосы, так как прическа безнадежно испорчена.

С трудом успокаиваюсь. После прикосновений Фьора чувствую себя грязной, оскверненной. Страшно думать, что бы произошло, если бы не та девушка.

Муки совести съедают меня. Надо бы узнать, что сказал ей брат. Завтра. Я все ей объясню и поблагодарю за помощь. Возможно, даже выдам компенсацию, если муж разрешит. Если свадьба вообще состоится…

Вопреки моим сомнениям она все-таки состоится. Я иду по коридору из живых людей к Айварсу Вальдрейк — Владыке Севера. Фьор стоит в отдалении и смотрит на меня не отрываясь. В его руках — тяжелый золоченый кубок. Горят ритуальные огни, хор голосов тянет песню: о суровой зиме, стуже и любви, что способна растопить даже вековые льды.

Мои щеки горят огнем, сердце бьется раненой птицей. Склоняю голову перед Владыкой. Изумленно замираю, услышав то, что мне говорила, пожалуй, только мама.

– Ты очень красивая, Мирайя.

Мое влюбленное сердце тает, в горле встает ком. Все происходит словно в каком-то тумане, и я постоянно жду подвох. Наши руки связывают лентой, дают испить из одной чаши. И после того как брачные узы наконец-то заключены, наступает пир.

А за ним брачная ночь.

Фьор ошибается. В моей голове ни на секунду не всплывают его грязные прикосновения. От поцелуев мужа кружится голова, и слабеют ноги. Его руки повсюду — заставляют мое тело гореть и плавиться. Я даже обещанной боли почти не испытываю. Так, легкий дискомфорт, прежде чем всю меня накрывает невиданным наслаждением.

А потом…

Чистые простыни. Замкнутое выражение его лица. Банкетный зал. Ригер, приведший служанку. И ее тихий голос, что обвиняет меня перед сотней гостей в связи с собственным братом. А еще в том, что по моему приказу ее избили и закинули в чулан.

– Это ложь! – восклицаю я подрагивающим голосом. Мое лицо алеет от унижения. – Как ты смеешь наговаривать на свою госпожу? Айварс, это неправда…

Перевожу на него взгляд и вижу как мой муж, что дарил мне столько страсти этой ночью, внезапно подается вперед. Жадным, неверящим взором пожирает служанку.

Мое сердце пропускает удар, горло стискивает плохим предчувствием. Время словно замедляется, а звуки доносятся как сквозь толщу воды.

Айварс поднимается, громко отодвигая стул. Идет к ней. Спрашивает имя.

– Фрея, – она поднимает на него свои огромные голубые глаза. Смотрит как на божество, сошедшее с небес.

– Фрея, – медленно повторяет он. – Дай мне свою руку.

Она поднимает тонкую руку, покрытую синими следами. Доверчиво вкладывает в его протянутую ладонь. И под изумленными взглядами гостей на бледной коже проступают едва заметные линии метки истинности.

Реальность обрушивается на меня гулом голосов, звоном в ушах, тошнотой. Остекленевшим взглядом смотрю на то, как мой муж прижимает к себе служанку. Фрею. Свою истинную.

Все вокруг начинают хлопать, выкрикивать поздравления. Истинная усиляет вторую ипостась, поэтому обретенная пара Владыки — всеобщая радость. Теперь враги будут трепетать в ужасе перед мощью его ледяного дракона, а главы кланов много раз подумают, прежде чем кинуть ему вызов.

Вот только внутри у меня что-то обрывается — от боли, злости, отчаяния. Нутро кровоточит, словно в него нож всадили. Замираю, когда взгляд Айварса останавливается на мне.

И понимаю, что он верит каждому ее слову. Что я была близка с братом. Что именно я велела избить ее и заточить. Он смотрит на меня как на врага. И неприкрытое презрение в его взгляде ранит сильнее всего.

– Увести.

В его голосе столько холода, что мое нутро покрывается корочкой льда. И я почти не чувствую руки стражей, что подхватывают меня под локти и уводят из банкетного зала.