Глава 42

Взгляд Айварса скользит по моей руке вверх — я его буквально физически ощущаю. Останавливается на моем лице. Он делает шаг. Второй, третий… ценой огромных усилий я остаюсь на месте. Смотрю на него.

Все инстинкты обострены до предела. Каждый нерв натянут, искрит, точно оголенные провода. Особенно когда он почти вплотную подходит.

– Хорошо, Верайя, – его хриплый голос обволакивает меня. – Если тебе так будет проще…

Откупоривает флакон и выпивает его, даже не понюхав. Там ведь что угодно могло быть. Например, яд.

Зелье действует быстро, вот только “проще” едва ли становится. Запах Айварса меняется, но где-то там, внутри, я все еще чувствую его. Узнаю в сплетении горечи трав, и все мое нутро негодующе восстает.

Тяга никуда не девается. Мне кажется, что даже хуже становится. Ведь теперь мне хочется встать на носочки, уткнуться носом в его шею, глубоко дышать. Разбирать этот запах на составляющие, чтобы вновь ощутить аромат истинности.

Неужели он тоже это испытывает?

Мое сердце сбивается с ритма, когда он вдруг поднимает руку и касается кончиками пальцев моей щеки. Зарывается ими в волосы. Прислоняется лбом к моему. Глубоко дышит.

– Что вы… – дергаюсь в сторону, но его рука чуть крепче сжимается. Достаточно сильно, чтобы удержать меня на месте, но не причинить боль.

– Постой так, пожалуйста, – в его голосе слышится затаенная мука. – Никогда такого не испытывал…

Его слова — точно ушат холодной воды. Никогда не испытывал? Перед глазами встает утро после нашей свадьбы. Его жадный взгляд, обращенный на Фрею. То, как он ее держал, словно желая от всего мира защитить. От меня.

– Отпустите меня, – чеканю я, глядя в его глаза. – Думаете, что можете вот так прилететь, сунуть мне метку под нос и делать все, что вам вздумается? Думаете, что я буду рада вашим прикосновениям? Я согласилась поговорить. А не…

– Разве мы не разговариваем? Например, мне очень интересно узнать, откуда у тебя это, Верайя, – слышу тихий стук и перевожу взгляд на стол, куда он кладет какой-то металлический предмет. Острой паникой простреливает, когда я вижу свой брачный браслет. – Или правильней сказать… Мирайя?

Чувство такое, что у меня земля из-под ног уходит. Он был у меня дома? Рылся в моих вещах? Почему я раньше не выкинула эту побрякушку?

– Мирайя умерла, – отвечаю я сиплым голосом.

– Но у тебя ее брачный браслет. Родовой артефакт клана Ульварн. А еще… – он вдруг взволнованно сглатывает. – А еще дочь. Которую я смог почувствовать на таком расстоянии. Ты мне врала. Как ты могла утаить подобное?

Его голос срывается на рык, а меня злость захлестывает.

– Врала? – мои губы сами складываются в злобный оскал. – Я вам и словом не соврала, Владыка. Мирайю Ульварн оклеветали, обвинив в связи с собственным сводным братом. Вышвырнули, как ненужную вещь. Прямиком в руки Фьора Ульварн, что пытался ее изнасиловать. Она сбежала. И действительно работала, пока кожу на руках не разъело до мяса. А потом умерла. Под елью. В лесу. От ледяного смертельного проклятья. Я не сказала вам только одного.

Айварс вглядывается в мое лицо, и в его взгляде мелькает болезненное понимание.

– …Мирайя Ульварн погибла через несколько часов после родов. С младенцем на руках.

Его руки опускаются, и я тут же делаю шаг назад. Смотрю на его искаженное мукой лицо. Драконий взгляд, что впивается в меня острыми льдинами. Во все стороны изморозь расползается, температура падает.

Вязкая тишина повисает между нами.

– Мне так жаль. Расскажи мне все. Пожалуйста, – разрезает ее голос Владыки. – Что произошло потом?

Мне нет смысла скрываться. Все самое страшное я уже выдала. Но все равно… рассказывать о себе — все равно что душу обнажать. Я никому, кроме Лены, не говорила. А здесь — Владыка Севера. Тот, кого я долгое время считала главной угрозой.

Да и сейчас не знаю, как к нему относиться.

– Потом? В другом мире погибла девушка. Вера. Что-то притянуло ее в тело Мирайи. И получилась я, – сухо отвечаю я. Смотреть на него вдруг становится невыносимо, и я отворачиваюсь. Иду к креслу и сажусь. – Я помню обе жизни. И у меня появился дар. Так что отвечая на ваш вопрос: я не Мирайя.

Слышу за спиной шаги. Айварс обходит кресло и опирается о подлокотники, нависая надо мной. Чувствую себя в ловушке.

– Теперь я понимаю, – говорит он. – Понимаю, почему ты с самого начала так себя вела. Боялась, что я заберу Тайлу?

– Мы уже говорили на эту тему. Прошу, отойдите. Мне не по себе, когда вы так нависаете.

– Обращайся ко мне на ты, – он внезапно опускается на колени передо мной. Утыкается головой куда-то в мой живот. Жадно проводит руками по внешней стороне бедер.

У меня все тело мурашками покрывается, в груди зарождается трепет. Кончики пальцев зудят от желания прикоснуться к его волосам. Пытаюсь приподняться, но Айварс удерживает меня на месте.

– Не прикасайтесь!

– Я не могу к тебе не прикасаться. Как увидел тебя, только этого и желаю… – его пальцы почти касаются ягодиц. Сжимают и придвигают меня чуть ближе к себе. Упираюсь руками в его плечи, намереваясь оттолкнуть и… замираю.

Мне кажется, что кожа горит. Хочется водить ладонями по его телу. Забраться под рубашку, касаться спины. Меня эта необходимость буквально выкручивает. Ломает. Это не я совсем. Не хочу быть такой.

Сломанной этой истинностью.

– Тебе не нужно меня бояться, Верайя, – глухо говорит он. – Я с самого начала хочу вас защищать. Тебя и Тайлу. Когда ты рассказала про своего мужа, я в тот же вечер бросился его искать. Хотел уничтожить. Но я и представить не мог… что ты говоришь обо мне.

– Я вам не верю. Меня привели в замок по вашему приказу. Чтобы я вылечила вашу беременную истинную, – все мое тело напряжено. Сопротивляется его прикосновениям.

– Фрея не могла быть беременна от меня. Я не спал с ней несколько месяцев. И она — не моя истинная.

Я горько и хрипло смеюсь.

– Думаете, это имеет для меня какое-то значение? Вы свой выбор сделали…

– Навязанный. Ты не представляешь, каково это: когда инстинкты жаждут одного, а разум — другого.

– Как раз таки представляю.

Айварс шумно выдыхает, опаляя мой живот потоком горячего воздуха. Поднимается, и наши лица оказываются почти на одном уровне.

– Я тебе не враг, Верайя. И я нужен тебе ничуть не меньше, чем ты мне. На тебе кольцо клана Ульварн. Полагаю, оно признало тебя?

– Признало, – помедлив, отвечаю я. Смена темы внезапная, но дает мне хоть какую-то передышку.

– Истинность с Фреей ненастоящая. Это темное проклятье, которое ты почувствовала. Единственная из всех, кто ее осматривал. Я уже задавал этот вопрос… но спрошу еще раз. Тебе не кажется странным, что только твои зелья ей помогали? Она уже принимала отвар от тьмы. И не раз. Как и я.

– Что вы имеете в виду?

– Были причины думать, что за этим тьма стоит. Вывод один напрашивается. Фрея как-то связана с тобой. Все, что произошло в тот день — неслучайно. Когда я увидел ее синяки, то убить тебя хотел. Возможно, ставка была именно на это. Что я не смогу удержать дракона. Ты уже встречалась с ней до того дня?

– Перед свадебной церемонией ко мне пришел Фьор, – я задираю подбородок, словно наяву ощущая свой ужас в тот день. – Он поцеловал меня. Насильно. Говорил мерзкие вещи. Потом в проеме появилась Фрея. Фьор ее увел.

Айварс на пару мгновений прикрывает глаза. Пальцы почти до боли впиваются в мои бедра.

– Почему ты мне не рассказала? – едва не рычит он.

– Когда? И что бы это изменило? Появилась бы Фрея и…

– Да как ты не можешь понять? Они что-то сделали. Это как-то с тобой связано. Мирайя не была моей истинной… но Тайла появилась после первой ночи. Твой клан прячет много грязных секретов. И в нем обосновалась тьма. Ты думаешь, я позволю тебе разбираться со всем одной? Рисковать собой… и Тайлой?

Я молчу. Смотрю куда-то в точку над его плечом. Все эти слова… имеют смысл. Благополучие дочери стоит куда выше личных обид. Айварс говорит так, словно разбирается в делах клана Ульварн намного лучше меня.

Хотя, возможно, так оно и есть.

– И что вы предлагаете? – наконец, выдавливаю я.