Глава 22

Я смотрела на дверь, на свои босые ноги. На тропу, утопающую в песке. На закат, что будто звал за собой, окрашивая всё в цвета крови и меди.

И шагнула.

Раз — через порог. Два — по грубой тропе. Три — в пустоту, где не было ни стражей, ни слуг, ни его глаз.

Сердце грохотало. Каждый удар — будто молотом по груди. Воздух стал сухим, горячим, обжигающим лёгкие, но я не остановилась.

Зверь шёл рядом — не торопясь, но внимательно. Он не подгонял. Не толкал. Просто шёл, как чёрная тень, как сила, которая была на моей стороне.

Я не оглядывалась.

Не потому что не хотела. Потому что не могла. Я знала: если взгляну назад — увижу стены, в которых оставила свою наивность, и руки, что обещали ласку, но держали как кандалы. Но самое страшное, я передумаю. Испугаюсь уходить в никуда с каким-то монстром в виде крылатого кота огромных размеров.

Если замру — всё закончится. Мягкая клетка снова захлопнется. Снова буду ждать, что меня кто-то «вызовет». Что мне позволят жить в его покоях, быть его постельной игрушкой. Или сосудом для вынашивания его детей. Радовало то, что цикл у меня сейчас был безопасный и беременность мне не грозила. Не представляю, как вывезла бы такие последствия.

А теперь я шла сама. Сбегала.

В неизвестность. В жаркое небо над головой. В песок, в ночь, в свободу, которая могла оказаться страшнее всего, что было до этого. Но я шла.

Я шла уже не зная, сколько. Солнце нещадно жгло, песок казался жидким, будто в нём плавились ноги, а жара вставала стеной. Каждый шаг — как по раскалённой плите.

В какой-то момент я остановилась.

Присела прямо на песок, села, уронив плечи, и начала тереть ступни, которые горели от боли.

— Прекрасно, — пробормотала я, скрипя зубами. — Умереть на полпути. Героично.

Рядом остановился зверь. Смотрел на меня, не двигаясь. Ни укора, ни раздражения. Только та самая живая тишина, в которой он всегда был ближе, чем любой человек.

Я подняла на него глаза.

— Ну и дальше что? У тебя, случайно, нет с собой магического ковра?

Он вдруг напрягся. И в следующую секунду прыгнул на меня.

Не рывком. Не с предупреждением. А резко, мощно, всем телом — и придавил меня к песку, словно защищая от чего-то сверху.

Я хотела закричать, но не успела. Песок под нами вдруг ожил. Он зашевелился, захватил, потянул — и мы провалились.

Не как в зыбучие пески. Скорее… как сквозь завесу. Сквозь ткань реальности.

Меня не душило, не больно было — только воздух исчез, и всё тело стало невесомым.

Я мчалась. Мы мчались. Он был рядом, я чувствовала тепло его тела, поток песка обтекал нас, как вода, как вихрь, как бешеный ветер. Всё слилось — страх, неуверенность, жар, тишина.

И вдруг — вспышка. Свет. И… мы вынырнули. Из песка. Но не туда, откуда пришли.

Я глотнула воздух и огляделась.

Под ногами был песок, но не жёлтый, не золотой, как в цитадели.

Он был белый.

Ослепительно. Почти серебристо-белый, холодный, как мука, как соль. Ветер был прохладнее. Воздух — свежее. Солнце — ниже, будто уже вечер.

Я медленно встала, отряхиваясь, и только потом заметила домик.

Небольшой. Каменный. Одинокий, как мираж. Ни стен вокруг, ни деревьев, ни следов. Просто дом. И только он — среди белоснежной пустоты.

Зверь уже трясся к нему. Не сомневался. Не ждал. Он шёл туда, как будто знал — там то, зачем мы пришли.

— Конечно, — пробормотала я, вставая и следуя за ним. — А если внутри ведьма на метле — я официально сдаюсь. Она может поджарить меня в своей печи.

Я подошла к дому и остановилась у порога. Дверь была приоткрыта. Ни замков. Ни звуков. Ни признаков жизни.

Только тишина, глубокая, плотная, как если бы дом давно не знал шагов.

Я толкнула створку и вошла. Внутри пахло пылью и камнем. И чем-то… смутно знакомым. Тонкий запах трав, сухого хлеба и далёкого, выветрившегося огня. Не тревожно. Но… пусто.

Дом был совсем маленьким — одна комната с угловой кухней, деревянным столом, двумя табуретами. Всё — очень простое. Глиняные кувшины, жестяная посуда, выщербленный нож. На полках — засохшие травы, свернувшиеся в блеклые пучки.

Я медленно провела рукой по столешнице. Пыль осталась на ладони.

Этот дом когда-то жил. В нём кто-то ел. Варил. Дышал.

Теперь — тишина. Только ветер за стенами и пульс в собственных висках.

— Кто жил здесь?.. — прошептала я. Вопрос растворился в воздухе. — Куда ты меня привел?

Позади послышался лёгкий топот. Я обернулась. Зверь исчез из поля зрения.

Но звук вёл вглубь — в спальню.

Я прошла по деревянному полу, чувствуя, как он скрипит под босыми ступнями, и остановилась у проёма. Зверь был внутри. Стоял у кровати. Он не двигался.

Просто смотрел.

Я не знала, чего боюсь больше — зайти… или остаться одна.

Я сделала шаг вперёд.

Кровать. Пустая. Покрывала небрежно смяты — как будто кто-то встал отсюда совсем недавно. Но дом явно стоял запечатанным много лет. Пыли не было. Ни на полу, ни на кровати. Но было ощущение… присутствия.

Зверь стоял у изножья. Молча. Глаза его были прикованы ко мне. В них больше не было ни ласки, ни привычной теплоты. Была… какая-то пугающая решимость.

Я сделала ещё шаг. Остановилась.

— Что ты здесь ищешь? — выдохнула я. — Что я тут делаю?

Он моргнул. Медленно. А потом…

Изменился.

Сначала дрогнул воздух. Как от жара, или магии, или громкого звука, которого никто не слышал.

Его силуэт вдруг словно потёк, вытянулся — и в следующее мгновение уже не зверь стоял передо мной.

А мужчина.

Высокий. Сильный.

Голый по пояс, с кожей цвета песка, с чертами лица — выразительными, как вырезанными из камня. Его волосы были тёмные, с отливом ночи. А глаза — всё те же. Узнаваемо чужие и болезненно знакомые.

Он смотрел на меня, выпрямившись. Руки спокойно опущены вдоль тела. Ни угрозы. Ни улыбки. Только ожидание.

Я отшатнулась.

— Что… — прошептала, но слова застряли в горле.

Сердце забилось так, будто выломится. Ноги подкосились, и я, пошатнувшись, упала назад прямо на пол.

— Нет. Нет… — я отпрянула, отползая назад, опираясь на ладони, не отрывая от него глаз. — Кто ты⁈ Что ты такое⁈

Он не сделал ни шага.

Только остался там, где стоял.

— Не бойся, — тихо произнёс. Голос был низкий, немного хриплый. — Успокойся. Я подожду.

И замолчал. Даже не сел. Не приблизился. Так и стоял, а я так и сидела на попе и таращилась.

Я сидела на полу, прижав ладони к груди, и смотрела на него — на человека. На мужчину. Стоящего в той самой спальне, куда меня только что привёл… зверь. Мой ночной зверь.

Нет. Не «мой». Вообще не зверь.

Мой взгляд метался от его плеч к глазам, от глаз к торсу, от торса — вниз, потом очень быстро обратно. Где-то между этим у меня отвалилось дыхание, а мозг начал судорожно склеивать факты:

Большой. Тёплый. Молча охранял. Спал у моих ног. Лизал мои ссадины.

Утешал, когда я плакала. Спал в моей кровати. Обнимал. Утыкался носом в живот. О боже!!! Я спала с ним столько раз!

Мой рот сам открылся.

— Подожди… — прошептала я. — Ты…

Я вжалась спиной в стену.

— Я… Я спала с тобой в кровати. Разговаривала. Чухала, целовала твой мокрый нос!

Мои глаза расширились.

— Ты… ты меня облизывал! — выкрикнула я уже громче. — Регулярно!

Он всё ещё стоял, даже не дёрнулся. Только один уголок его рта еле заметно дёрнулся. Но он быстро снова стал невозмутим.

— Ты был… котом. Огромным. С мурлыканьем! С ушами! С… хвостом! И странными крыльями.

Я ткнула в него пальцем, всё ещё сидя на полу, босая, растрёпанная, с песком на локтях и в голосе — смесью ужаса, унижения и негодующего шока:

— Я сбежала из дворца не с котом. А с каким-то мужиком, который тёрся мордой об мои колени, а потом меня лизал!

Он наконец уселся — медленно, на край кровати, посмотрел на меня спокойно, без издёвки, но с таким… тёплым спокойствием, как будто знал, что рано или поздно я к этому приду.

— Хочешь воды? — спросил он серьёзно.

— Я хочу перемотать время назад! — взвизгнула я. — И выбросить всю память о твоём языке из головы!

Он чуть склонил голову набок, всё так же спокойно.

— Если бы ты это забыла, я бы повторил. Даже зная, что ты так отреагируешь.

— Ах ты… — я зажала лицо руками. — Это худшее свидание в моей жизни!

— Мы его ещё даже не начали. — И, клянусь, в его голосе проскользнула… улыбка.