Глава 14. Прошлое

– Что это? – сухо бросила Ена, пока служанка ставила на стол кувшин.

– Вино, господарыня. Мне найти для него другое место в спальне?

Ена окинула её одним-единственным взглядом. Молоденькая, коса русая, на правой щеке крупная родинка у носа. Всего неделя прошла, как эту девчушку к Венде со странной настойкой отправили, и вот служанка вновь объявилась. Интересно, Сияна или же Милана? Отец Миланы сперва хотел дочь за одного из княжичей сеченских выдать, но после их изгнания решил, что лучше ей хотя бы великокняжеской наложницей стать, чем непонятно чьей женой. Милана отличилась, уже сына Злату родила, а со смертью Таира Вран будет дочь с княжеским внуком изо всех сил опекать.

Может, Сияна и Милана ни при чём и это Вран?

– Хорошо, – спокойно бросила Ена. – Оставь поближе к кровати. Сегодня князь придёт, вино будет ему по нраву.

Ена соврала, Злат приходил к ней пару дней назад и слишком рано для повторного визита. Благо он теперь посещает её не чаще раза в неделю.

Лицо служанки вытянулось и моментально побледнело, Ена притворилась, что не заметила её тревоги и метнувшегося к напитку взгляда. Одно дело принести какую-то отраву змеиной княжне, другое дело, если её выпьет Златомир визинский.

– Ты свободна, можешь идти.

Служанка и шагу не сделала, вся заволновалась, как рыба рот открывала и закрывала, не зная, что делать.

– Знаете, господарыня, раз это вино вы будете с милостивым государем распивать, то я получше принесу. Из бочонка, что недавно привезли, – нашлась с предложением девушка и бросилась к кувшину, чтобы унести поскорее.

Ена вздохнула и закрыла дверь, отрезав служанке путь к отступлению. Девчушка замерла с ношей посреди спальни.

– Пей, – велела Ена, в упор глядя на неё.

– Мне нельзя, господарыня, как же я…

– Пей, я сказала.

Та затряслась, руки начали её предавать. Она попыталась уронить кувшин, но Ена знала этот трюк и успела подхватить сосуд и обратно всучить девушке.

– Либо выпьешь, либо выйдешь отсюда без языка, – тихо пригрозила Ена.

Ей даже не требовалось демонстрировать кинжал или обнажать лезвие. На второй год одной из подставных служанок Ена сделала схожее предупреждение. Только с угрозой отрезать палец. Та не поверила.

Теперь ходит без пальца.

Слухи разошлись быстро. Злат не наказал, потому что Ена оказалась права и её квас был отравлен. Служанку не вышвырнули, поверив в её незнание, но выпороли до крови в назидание другим. С Еной та девушка впредь не пересекается.

Эта же судорожно сглотнула, на лбу выступили капельки пота. Ена дала ей долгие секунды на размышление. Дрожащими руками девушка поднесла кувшин к губам.

Не яд? Или же не знает точно, что там?

Служанка сделала три глотка и с мольбой уставилась на Ену.

– Ещё.

В её глазах собрались слёзы, но девушка покорно сделала три новых глотка. Больше не смогла. Ена успела вырвать кувшин из её рук, прежде чем служанка его уронила. Девушка прикрыла рукой рот, со слезами пытаясь сдержать рвотный позыв. Ена наблюдала за симптомами с отстранённым равнодушием. Девушку затрясло, ноги подкосились. Изо рта пошла пена со слюной, но глаза не закатывались, и сознание она не теряла. Ена тяжко вздохнула, когда служанку обильно вырвало слюной ей под ноги. Немного крови было, но не смертельно.

Значит, не Вран.

Боярин, если б хотел избавиться от Ены, то травил бы серьёзно. Ена не сомневалась, что он уже и смерть Таира на неё повесил, хотя она к его сыну и на пядь не приближалась. Его удушение произошло у всех на глазах, но любая непонятная смерть впредь вешалась на Ену. В целом заслуженно.

Ена ногой сдвинула служанку, вынудив её лечь на бок, чтобы дурная не задохнулась. Наверное, должна была выблевать обед, да у девчонки желудок, видать, пустой. Вряд ли отрава, но, похоже, дурно будет, если этой дряни перебрать. Служанка сжалась и со следующим спазмом доказала, что еда всё-таки в ней была. Ена поморщилась.

Теперь пол мыть.

Дождавшись, пока основной приступ пройдёт, Ена отошла, порылась в своём сундуке и отыскала нужную лекарственную настойку. Девушка почти перестала дёргаться, когда Ена вернулась к ней.

– Не засыпай, а не то помрёшь, – скупо бросила Ена, влепив ей сильную пощёчину. Та ахнула, схватилась за щёку. – Рот открой.

Девушка не без помощи раскрыла сведённые судорогой челюсти, и Ена влила ей в глотку напиток. Служанка закашлялась, но даже этим не вызвала и капли сочувствия. Ена разве что раздражённо повела плечами и распахнула окно, впуская в комнату аромат распустившейся сирени.

Служанка затихла, но продолжала дышать. Присев на низкий табурет, Ена потёрла переносицу, ненавидя устроенный бардак и собственную жалость. Надо было оставить как есть, пусть бы дальше блевала. Не яд в чистом виде, но, может, волчье лыко? На сок молочая не похоже, ожогов во рту у девушки Ена не заметила. Вороний глаз? Но судя по испарине и слюне, отрава должна была вызвать неконтролируемую рвоту, притом длительную, в итоге способную привести к затяжной болезни или смерти, в зависимости от количества.

Скорее всего Милана, потому что посредники Сияны продолжают Ене красную дурман-траву подмешивать, которая с ума сводит, но не убивает. Три года, а до сих пор не сообразили, что Ена её действие на нет сводит специальным порошком. Хотя, вероятно, думают, что её странное поведение и есть симптомы. Ене было плевать. Ей не до ревнивых жён и наложниц.

Ена терпеливо выждала ещё немного, бездумно глядя на клонящееся к закату солнце. Из окна приятно тянуло запахом сирени и свежим ветром, оранжево-жёлтые лучи согревали, пение птиц успокаивало, тем самым позволив Ене короткое время побыть в благословенном бездумье. После она встала, разбудила отключившуюся девушку очередной пощёчиной и выволокла её за волосы в коридор. Другим встреченным служанкам приказала прибрать её спальню и потащила дальше рыдающую предательницу к Злату.

– Ты вовремя, я как раз… – Князь умолк и вопросительно приподнял бровь при виде служанки, которую Ена отпустила, дотащив до середины палат.

Девчушка упала на колени и расплакалась пуще прежнего, Злат протяжно выдохнул и с ленивой улыбкой откинулся на спинку своего трона.

– Что в этот раз? – всё-таки поинтересовался он. – Опять отрава?

– Опять, – сухо бросила Ена, с недовольством глядя на князя.

Злата, похоже, и это веселило, то, насколько злее и беспощаднее Ена стала. Он и бровью не повёл, его не тревожила попытка ей навредить, он с интересом наблюдал, как она в очередной раз защитилась. Злат давно перестал её опекать, у Ены нет личного евнуха или помощников, нет охраны, сторожащей её покои. Она живёт в тереме, но на правах отшельника, подальше от остальных женщин и какого-либо общения.

– Милост-тивый г-государь, я могу об-бъяснить! – захлёбываясь словами, залепетала девушка, когда Злат щёлкнул пальцами стражам.

Мужчины без слов поняли намёк, подхватили умоляющую служанку под руки, пока она пыталась вцепиться в сарафан Ены, которая игнорировала её, наблюдая за князем. Когда вопящую служанку выволокли из палаты и закрыли двери, оставив Ену и князя наедине, она его не поблагодарила. Служанку не убьют, допросят, выпорют и обратно отправят работать. Ена не желала им смерти, но думать надо было, прежде чем браться за сомнительные задания от своих господ.

– Не хочешь попросить меня наказать и того, кто на тебя покушается?

– Зачем, если ты и так знаешь, но ничего не делаешь, – резко бросила Ена, она уже давно не обижалась, потому что растеряла и веру в него, и крупицы зародившейся когда-то любви.

Он вырос красивым мужчиной: статный, широкоплечий, с привлекательной белозубой улыбкой и светлыми кудрями до плеч. Коротко подстриженная борода делала его образ влиятельнее, как и княжеское корзно, сверкающее золотом и драгоценными камнями.

Но в душе Ены ничего не шевелилось при взгляде на него. Никакого тепла или былого интереса, одно презрение. Три года назад с ней и её семьёй он поступил жестоко, но за это время в княжеском гадюшнике Ена поняла, что другого выбора у него и не было. Можно даже сказать, что Злат действительно поступил благородно, приняв её условия и сохранив Ярешу, Зорану и Рокелю жизни. А его поганое, но покровительство подарило ей шанс и время при дворе, чтобы избавиться от всех тех, кто разрушил её жизнь. Ена ненавидела Злата, но в то же время понимала, что всё могло быть намного хуже. Он мог соврать и отправить за Ярешем и его сыновьями убийц, мог Ену продать как скот. Злат достаточно умён, чтобы заметить, чьи именно враги дохнут с завидной регулярностью. Но князь продолжал со смехом отмахиваться от всех обвинений бояр в её сторону, все смерти происходили при свидетелях, и причастность Ены доказать никто не мог, но определённо Злат понимал и пока её защищал. Он был ненавистной, но необходимой ей защитой. И лишь поэтому она его терпела.

– Ена, Ена, – со вздохом покачал головой Злат, однако улыбка с его губ не сходила. – Бояре жалуются, что из-за тебя люди на дворе мрут.

– Я за ягоды в чужих глотках не отвечаю, это решение богов. Они милостивы и подонков наказывают, а невиновным-то чего бояться?

Вряд ли её намёк остался Златом непонятым, они давно уже общаются так: на острой грани опасной откровенности. Таир, как и его отец, весьма неплохо запустил руку в казну. Ена это выяснила и сомневалась, что Злат не знал. Неясное веселье не сходило с лица князя, пальцы постучали по резному подлокотнику.

Пауза затянулась, тишина начала звенеть в ушах. Ена ждала продолжения, вердикта или же позволения уйти, однако Злат улыбался, размышляя о своём.

– Ты знаешь, что происходит на границе Никоновского княжества? – неожиданно поинтересовался он. Ена не выдала удивления, но на тему войны и происходящего за пределами Визны он с ней говорил мало. – Слышала, каким Зоран стал и что сделал?

Ена невольно напряглась, так происходило всегда, стоило Злату заговорить о её близких. Вроде ничего серьёзного, но она нутром чуяла, что неспроста он на Зорана беседу перевёл. Князь смотрел на Ену пристально, не моргая, веселье из глаз пропало, хоть губы и удерживали натянутую улыбку. Он буквально пригвоздил девушку взглядом к месту.

– Немного слышала, – признала она.

– Выходит, знаешь, что он теперь визинский герой? Что все дружинники и воины его на руках носят, говорят, что ему сама Морана благоволит, иначе не мог он столько раз выбраться из боя живым? – Злат говорил размеренно, даже излишне медленно, издеваясь над Еной и её ожиданием.

Она отстранённо кивнула.

Стараться не надо было, чтобы такие новости услышать. Все об этом судачили. Не только княжеский двор, но и вся Визна. Новости о победах Зорана расползлись пожаром, накатили волной на всё княжество. Люди воодушевлённо передавали их между собой, от соседа к соседу, от деревни к деревне.

После упразднения удельных княжеств Зоран с Рокелем не покидали поле боя. Они побеждали, но медленно. Продвигались аккуратно, взяли Одольское княжество, за ним начали теснить никоновское войско. Победы не казались столь радостными, потому что бои затягивались, война людей утомляла и плодила жертвы. Но пару месяцев назад с приходом весны что-то изменилось в Зоране. Он сменил тактику аккуратного стабильного продвижения на резкую, безрассудную и агрессивную. Он создал отдельный отряд, пробивал строи противников отчаянными мощными атаками. По слухам, он всегда был впереди, носил заметный доспех и шлем. У Ены кровь стыла в жилах, когда она слушала рассказы о том, как Зоран вырывался вперёд, десятки раз оказываясь в одиночку окружённым врагами. Дюжину раз его должны были убить, однако он возвращался живым и с победой. За пару месяцев он буквально смял противника, оттеснив до центра никоновских земель.

– Вижу, что слыхала.

Ена вздрогнула, выныривая из размышлений. Заморгала, возвращаясь в реальность. Злат поморщился, словно припомнил нечто неприятное.

– Он победил.

– Что? – не поняла Ена.

– Он победил в войне, никоновский князь убит, а его армия сдалась. Это произошло неделю назад, и сразу после я призвал его в Визну. Он – герой в глазах моего народа, и не пригласи я его, выглядел бы мерзавцем. Я планирую даровать ему и всей его семье прощение за прошлые грехи. Мы начнём сначала.

Ена растерянно заморгала, продолжая не понимать услышанного. Война длилась так долго, что она и думать перестала о её конце. Злат говорил, и слова казались знакомыми, однако разум отказывался их воспринимать. Похоже, князь прочитал всё на её лице, он издал смешок, одарив Ену бездушной улыбкой, и встал.

– Ты поняла, что я сказал?

– Ты… хочешь начать… сначала, – едва ворочая языком, ответила Ена, в груди нарастало давление, какое-то забытое чувство надежды, восторга и…

– Я сказал, что Зоран едет сюда, Ена. Как раз собирался за тобой послать и предупредить, что на закате он с его отрядом будет на нашем дворе.

…и ужаса.

Ена одеревенела, скованная страхом. Сердце лихорадочно затрепыхалось в груди, причиняя боль, лёгкие едва сокращались, Ена глотала воздух мелкими порциями, не в силах избавиться от удушья. Перед глазами всё поплыло.

– Иди переоденься в нечто красивое, Ена, сегодня визинский герой вернётся домой. – Это прозвучало как насмешка. У Ены в горле встал ком, она не верила в доброе намерение Злата, не знала, что он придумал и ради чего пошёл на уступки, но как бы ни звучали его слова, Ена видела, что князь возвращению Зорана не рад.

* * *

Буквально часом позже Ена покорно встала на указанное Златом место в гриднице. Благо ей выделили место у стены, как можно дальше от входа, позади самого князя и прибывшей с ним немногочисленной свиты. Других женщин здесь не было, но Ена знала, что её сюда Злат привёл специально: то ли в качестве заложницы, то ли раздражающего напоминания для Зорана о прошлых предательствах. Ена нутром чуяла ловушку. Только не поняла, для кого именно: для сеченского княжича или для неё.

За исключением Ены, князя и его собравшихся помощников в гридне было просторно и пусто. Многочисленные свечи позажигали, столы и лавки удобно раздвинули, воду для желающих ополоснуться подогрели: специально все удобства для прибывающих гостей приготовили, чтобы они смогли переодеться перед пиром. Злат мог бы там Зорана встретить, да князю настолько не терпелось, что он лично в гридню заявился даже раньше ожидаемых гостей. Все видели, как взгляд князя неотрывно следил за распахнутыми дверьми и темнеющим коридором за ним. Хорошо, хоть приглашённые советники переговаривались и улыбались, обсуждая военные победы и произошедшие изменения. Если бы все, как и Ена, стояли в тишине, то встреча скорее напоминала бы похороны.

Снаружи послышались крики, радостные возгласы, ржание десятка лошадей. Сердце Ены рухнуло куда-то вниз.

Она не готова.

План почти подошёл к завершению.

Она достаточно изгадила свою репутацию, чтобы после ещё двух необходимых смертей княжеский двор наверняка разорвал её на части. Знала, что на неё ополчатся все и Злат уже будет не в состоянии её защитить.

Ена была готова к этому, знала, на что идёт, но приезд Зорана всё портит.

Его не должно быть здесь.

Панические мысли заполонили голову.

– Государь! Гости прибыли! – заголосил лакей, вбежав в гридницу.

Он выглядел настолько восторженным и вдохновлённым, что Злат позабыл осадить его за неподобающее появление. Юноша, получив от князя кивок, убежал обратно.

Зорану необходимо уехать.

Нужно вынудить его убраться.

Пир – ладно. Визинский герой – отлично. Погостит пару дней, и хватит. Он уедет. Должен уехать.

Юный лакей вновь как ураган вернулся в помещение. По-глупому широкая улыбка не сходила с уст юноши, возбуждённый, буквально трясущийся всем телом от радости.

Герой. До Ены наконец дошло, насколько почитаем стал Зоран. В груди на мгновение разлилось тепло и пылающая гордость за него. Он совершил то, что было не под силу всем остальным.

Раздались шаги. Сперва одинокие, затем множество. В коридоре появились силуэты. Пламя свечей множилось, отражаясь от их чешуйчатых доспехов. Начищенные шлемы сверкали.

Улыбка Ены померкла, лицо вытянулось, а невидящий взгляд застыл. До боли сжав кулаки, она удержала себя на месте, пока пол, казалось, закачался под ногами. Вернулся не только страх, но настоящий ужас. Кровь шумела в ушах, пока она, оцепеневшая, буквально примёрзла к месту.

Ена гадала, насколько её близкие изменились с момента расставания, но его она узнала по походке, манере держаться, наклону головы и движению рук. Ей хотелось закричать, но губы остались сомкнутыми, а зрение с трудом сфокусировалось на командире отряда. Он остановился у края одного из столов, около двух десятков его воинов столпились за ним без какого-то чёткого строя, вероятно, не ожидав встречу с государем прямо в гриднице.

Все мужчины были в схожих чешуйчатых доспехах и шлемах с глухим кольчужным оплечьем, полностью скрывающим их лица. Сквозь прорези разве что блеск глаз да заинтересованные взгляды можно было разобрать. Защита Зорана сверкала богатой позолотой, а шлем изысканным узором, выделяя его на поле боя не только для друзей, но и совершенно точно для врагов. Ена помнила эти доспехи новыми: Яреш подарил их сыну на двадцатилетие. Теперь же пластины покрывали десятки вмятин и царапин, доказывая, как часто его пытались убить.

Кропотливо выполненное кольчужное плетение взъерошило знакомые тёмные волосы, когда Рокель стянул знаменитый шлем своего брата и разбил напряжённую тишину, со стуком опустив его на край столешницы. Все затаили дыхание, даже Злат казался обескураженным.

– Милостивый государь, – поприветствовал Рокель, игнорируя всеобщее изумление и напряжённое молчание.

Боги милосердные.

Пренебрежительный кивок лишь слепой мог бы назвать поклоном для великого князя. Отойдя от удивления, Злат не оскорбился, а усмехнулся, окинув Рокеля насмешливым взглядом, будто видел нерадивого сопляка, возомнившего себя мужчиной. Напряжение немного спало, стоящие рядом советники и помощники князя задышали.

Скрываясь за чужими спинами, Ена продолжала неотрывно глядеть на Рокеля, не веря своим глазам. Он вырос, тёмно-русые до плеч волосы местами прилипли к вспотевшей шее, правая бровь была рассечена бледным шрамом, взгляд серо-зелёных глаз бегло прошёлся по собравшимся. Раньше Рокель улыбался широко, теперь же скорее ухмылялся или скалился, обнажая зубы. Он был красив, обаятелен и самоуверен: все слухи перестали казаться беспочвенными. Похоже, Рокель регулярно брился, что было привычнее для южных княжеств. Сеченское хоть и располагалось посередине, но сеченцы особое внимание уделяли гигиене.

Пока Рокель её не замечал, Ена с жадностью разглядывала каждую изменившуюся деталь его внешности, движение или вмятину на доспехе. Она не представляла, как много у неё времени, прежде чем они опять расстанутся.

– Рад видеть тебя в добром здравии, Рокель. – Может, Ене показалась, но радость Злата была не такой уж фальшивой. Возможно, воспоминания о старой дружбе хоть ненадолго, но взяли вверх. – Где твой брат?

– В Сечене, приглядывает за городом и нашим отцом. Ему нездоровится.

– Как давно он в Сечене? – сделав несколько шагов вперёд, уточнил Злат.

– С начала весны.

Рокель не пояснял и не подгонял, разве что его наглая улыбка ширилась, пока на лицах остальных отражалось понимание. Ена сама ощутила истину, напоминающую удар чугунного котла по голове. Звон заглушил все мысли.

– Значит, не Зоран, а ты визинский герой? – с остатками сомнений уточнил Злат и сам преодолел большую часть разделившего их расстояние.

– Верно.

Бояре зашептались, воины Рокеля тоже перекинулись тихими фразами, но насмешливо, пихая друг друга локтями и поглядывая на переполошившихся советников. Веселились, словно дети, разворотившие пчелиное гнездо и сумевшие спрятаться от пчёл.

Ену окатила неслыханная гордость за Рокеля, которая жгла глаза и язык. Ей так хотелось сказать ему нечто приятное, похвалить, описать свой восторг, но боялась шелохнуться и выдать своё присутствие, не уверенная, какую реакцию от него получит.

– Почему тогда молва идёт о Зоране? Я хочу услышать подробности, – поинтересовался Злат, заинтригованный произошедшим.

– Длинная это история, княже. Интересного о войне поведать у меня в достатке. Так позволь сперва о людях моих позаботиться, а после за чаркой медовухи расскажу всё, что желаешь. – Не отрывая от Злата взгляда, Рокель красноречиво полуобернулся, напоминая о своём отряде.

Этого хватило, чтобы Злат щёлкнул пальцами, и дожидающийся в стороне ключник распахнул одну из дверей. В гридню моментально ввалилась толпа слуг, готовые, помочь сеченцам снять доспехи и переодеться. Осознавая своё опасное положение, Ена не мешкая выскользнула в одну из дверей, но, оказавшись у своих покоев, встретила дожидавшегося её дружинника. Даже её попытку бегства Злат предусмотрел и заранее охранника приставил.

Уже спустя считаные минуты князь поприветствовал Ену снисходительной улыбкой, когда её сопроводили в приготовленную трапезную. Игнорируя ползущие по спине мурашки от осознания, что за её присутствием Злат следит особо придирчиво, Ена села на указанный стул. Единственная радость, что опять же место было достаточно далеко от князя. Обведя взглядом приготовленные к ужину палаты, Ена снова не нашла женщин, не было даже княгини Сияны. Гостей тоже немного, лишь главные князья из совета, бояре и советники.

В празднично украшенном зале витали ароматы свежеприготовленных блюд и напитков, раздавался звон приборов, кубков и чаш, которые слуги продолжали расставлять. Но никакой музыки, никакого смеха, лишь тихие воодушевлённые перешёптывания, которые скрашивали ожидание визинского героя.

На пир Рокель привёл всех своих людей. Война научила этих мужчин всё делать быстро: они успели переодеться и, судя по ещё влажным волосам, наспех помыться. Рокель сменил бросающуюся в глаза броню на неприметную подпоясанную чёрную косоворотку, штаны и кожаные сапоги.

Сеченцы гурьбой расселись на лавки и без лишнего стеснения принялись за расставленные блюда. Они были воинами и, похоже, очень голодными, многие сперва рот набили и только затем мёдом всё запили.

Самого Рокеля и двух его то ли главных помощников, то ли телохранителей Злат усадил недалеко от себя на отдельные стулья. Младший сеченский княжич ни разу не взглянул в её сторону, пока Ена до скрипа сжала резные подлокотники и застыла в напряжённой позе, боясь лишним вздохом или движением напомнить о себе.

– Расскажи, что произошло, – попросил Злат, когда все расселись.

Воины Рокеля продолжали шумно набивать животы и наполнять свои чарки, пока присутствующие люди великого князя прислушались, заинтересованные, жевать стали тише, пить медленнее.

Рокель и его стражи тоже принялись за еду, но расслабленно, с благородным достоинством. Если они и были голодны, то ничем это не демонстрировали.

– Рассказ не столь уж впечатлительный, Злат, – устало качнул головой Рокель.

Ена едва не подавилась вдохом от столь фамильярного обращения. Да, они были друзьями, но это раньше. Злат отреагировал мимолётной улыбкой, и Ена тихо выдохнула, благодаря всех богов, что князь не воспринял обращение в качестве оскорбления.

– В середине просинца[11] мы получили весть из Сеченя, – поделился Рокель, ничем не показав, что вообще осознал возможную оплошность. Из-за этого Ена не поняла, была она намеренная или делом старых привычек. – Отец сильно заболел, лечцы ничего не гарантировали, и Зорану необходимо было вернуться, чтобы принять главенство над городом, если отца не станет.

– Я не получал донесений о смерти Яреша, – встрял Злат, отпив вина.

– Потому что всё обошлось. К середине весны отец пошёл на поправку. Затяжная болезнь отпустила, и всё же он слишком слаб, поэтому Зоран взял на себя большую часть управления.

Ена беззвучно отпила хмеля из поданного ей кубка, опять безмолвно поблагодарив всех известных ей богов. Князь Яреш помнился ей сильным и здоровым, не могла вообразить даже мысль о его кончине, поэтому новость ранила, а после боль отпустила, сменившись облегчением. В письме Милья заверяла, что с князем всё в порядке, а Зоран далеко. Вероятно, и она правды не знала.

– Когда пришла весть о болезни отца, мы медленно, но верно продвигались по Никоновскому княжеству. Прошлые победы Зорана всех воодушевляли. Люди уже были вымотаны затянувшейся войной, морозами и походной жизнью, новость о том, что воевода, приносящий им победы, уедет, могла пошатнуть необходимый настрой, – рассказывал Рокель, а Ена прислушивалась, обращая внимание, что его голос стал ниже, тон ровнее. Его спокойствие и уверенность обволакивали, будто замедляли происходящее вокруг и притупляли тревоги. Ене показалось, что шум трапезы стал безликим звуком на фоне глубокого голоса Рокеля. – Тогда я предложил заменить брата. Я взял его доспехи, шлем и меч. Притвориться Зораном было не сложно, все планы разрабатывали мы вместе, а большинство простых солдат не подходили ко мне достаточно близко, чтобы заметить разницу. Мои люди разнесли слухи, что в одной из битв брат получил тяжёлую травму лица и шлем с тех пор предпочитал не снимать, чтобы войско упадническому настроению не подвергалось. Благодаря этому никто не задавался вопросом, почему я всегда в шлеме. С другими главнокомандующими я продолжал общаться записками или через доверенных посыльных, – Рокель кивнул на одного из своих молчаливых телохранителей.

Темноволосый мужчина приподнял глаза, коротко поклонился великому князю и вернулся к еде. Злат вопросов не задал, поэтому и мужчина не встрял.

– Мы удерживали позиции, но продвижение шло слишком медленно, поэтому я решил изменить стратегию брата и выбрал более агрессивное наступление. Нужно было добраться до никоновского князя, иначе мы бы там до осени застряли, – практически равнодушно закончил Рокель.

Ена прикусила язык, заставив себя помалкивать о том, на какие риски он шёл. Слыхала, к каким безрассудным манёврам прибегал и себя не раз в качестве приманки использовал, зная, что никоновцы голову Зорана насадить на копьё хотели едва ли не больше, чем голову Злата.

Злат рассмеялся в ответ на напускное равнодушие, похлопал Рокеля по плечу. Великий князь встал, тост в честь Рокеля и его людей произнёс. Воины загалдели, поддерживая, чарки взметнулись вверх. Злат ещё что-то сказал сеченскому княжичу, но Ена не разобрала за шумом. Злат взмахнул рукой, и зазвучала музыка от дожидавшихся в углу музыкантов. Рокель и Злат заговорили тише, наклонившись друг к другу и что-то шепча. Ена неустанно следила за движениями их губ, напрягалась всякий раз, когда Злат брал в руки нож. Они оба улыбались, словно не знавшие ссор старые друзья, но Ена не могла пока поверить, насколько правдиво это перемирие. Девушка обмякла на стуле, оцепенение спало, забрав с собой все силы. К еде она не притронулась, сделав несколько глотков вина, а вновь подняв глаза, впервые столкнулась со взглядом Рокеля. Вино встряло в горле, облепило, как вязкий мёд.

Боги милосердные.

Если она считала, что Зоран когда-то на неё смотрел с ненавистью, то это только потому, что она не видела, как мог ненавидеть Рокель. Гнев старшего брата был тенью по сравнению с тем пламенем тихой, годами задушенной ярости, что Ена прекрасно разглядела в глазах Рокеля. Предательство. Он ей ничего не простил, там и мысли нет о прощении.

Ена когда-то слышала, что нет врага опаснее, чем тот, чью искреннюю любовь ты растоптал. Рокель с детства относился к ней хорошо, даже пока Ефта была жива, он никогда ни в чём Ену не винил.

Злат что-то сказал, Рокель моргнул и повернулся к князю с доброжелательной улыбкой. Перемена обескураживала, вызвав волну мурашек по спине. Как бы ей ни хотелось пообщаться с Рокелем наедине, как бы ни манило желание объясниться, ей пришлось себе напомнить, что перед ней совсем новый Рокель. И он должен как можно скорее уехать.

Все продолжали есть и пить, звучали новые тосты. Ену не замечали не только Рокель, но и Злат, ни взмахом руки, ни каким-либо другим сигналом не давая разрешения уйти. От запахов еды и выпивки её мутило, а когда к музыкантам присоединился хор из певиц, настроение упало ниже некуда. Они спели пару песен, а после, как обычно, расселись за столы.

Животы были набиты, разумы пьяны. Пришло время для других удовольствий. В основном девушки болтали, рассыпались в приятных комплиментах и подливали алкоголь. Но это вначале, некоторые весьма быстро перешли к объятиям, чуть позже кто-то доберётся и до кроватей.

К Злату и Рокелю никто не смел подходить, но телохранителей сеченского княжича отвлекли две девицы. Ена насторожилась, следя за Златом и его стражей. Те стояли достаточно далеко, чтобы не суметь напасть на Рокеля внезапно, однако Ена никому не верила. Её всё тревожило, ощущение ловушки не отпускало.

– Витена, – Злат позвал вполголоса, однако разговоры оборвались, а музыка притихла вдвое, будто её имя как проклятие уничтожило веселье, заставив всех девок проглотить языки. – Подойди, Витена. Рокель уже полвечера пьёт, а ты всё не соблаговолила его поприветствовать, – пожурил Злат, в его голосе и улыбке был отчётливо заметен хмель.

Ничем хорошим для неё этот вечер не кончится.

Все уставились на её тёмный сарафан и распущенные русые волосы. Любая из сидящих за столом девиц была одета ярче и богаче её – княжеской наложницы. Всё что у Ены было – это горделивая маска отстранённости, которую она нацепила, встав перед Златом и Рокелем. Их стол с опустевшими тарелками слуги отодвинули, дав их ногам больше свободного места. Ена поклонилась, не в силах выдавить и слова.

– Помнишь, как все болтали, что красивой она вырастет? – обратился Злат к Рокелю. – Да никто не сумел предугадать насколько.

Сеченский княжич оценивающим холодным взглядом окинул Ену с ног до головы.

– Твоя правда, даже на юге о её красоте болтают, так же как и о её прозвище, – ответил он. – Змеиная княжна, хотя княжной-то никогда не была.

Ена выдержала этот удар, не меняясь в лице.

– Что случилась, Витена? Впервые вижу, чтобы ты язык проглотила, – со смешком бросил Злат. – Разве так надо благодарить наших героев, Витена? Будут говорить, что я не гостеприимный и не ценю приносящих нам победы. Развлеки своего благодетеля, его же отец тебе кров дал. Их еду ты ела и за их золото красивые наряды носила.

Ена заледенела. Казалось, все вокруг умолкли, погрузив зал в напряжённую тишину: знакомые с нравом Злата бояре с изумлением уставились на князя. В своё ложе Злат брал самых красивых и желанных, очень редко, но князь проявлял высшую степень благодарности и одаривал ближайших к себе людей собственными любовницами, которые ему надоели.

Злат уже делился некоторыми своими наложницами, но Еной никогда. Он никому прикасаться к ней не разрешал, относясь ревностно, как к драгоценному трофею. Теперь же…

Ену замутило, когда она поняла, что Злат их стравливает. Он не собирается сам ссориться с Рокелем, но вполне сможет вывести его из себя при помощи предательницы. Сердце Ены лихорадочно забилось, взгляд метнулся к запасным дверям и даже к окну, возможно она действительно могла из него выпрыгнуть и избежать неловкой сцены. Рокель натянул кривую улыбку, чуть шире расставил ноги и похлопал себя по бедру:

– Садись. Если уж языком развлекать не умеешь, то хоть теплом согреешь.

Несколько его солдат засмеялись, гости вернулись к беседам, праздник продолжился. Сердце Ены с такой силой громыхало в груди, что ей чудилось словно мир покачивается. С туманом в голове она встала между разведённых ног Рокеля, взгляд исподлобья и язвительная улыбка были не хуже удара под дых. Ена несмело опустилась на его колено, но Рокель обхватил её талию и придвинул к себе вплотную, заставив буквально лечь на него. Её руки оказались на его груди, а лицо ткнулось в ключицу.

Его поза была лишь притворно расслабленной. Сам Рокель напрягся, каждая мышца натянулась, он напоминал каменное изваяние, которое умело прикидывается живым. Сквозь звон в ушах Ена расслышала смех Злата, Рокель что-то бросил про её неподатливость, ещё как-то пошутил, и князь поддержал старого друга согласными смешками.

Пальцы Рокеля на её талии сжались, будто он не столько держал, сколько надеялся до сломанных рёбер сдавить её одной рукой. Ена понимала, что ему неприятна их близость. Мышцы его груди под рубахой напрягались, стоило ей прикоснуться, шея деревенела от её дыхания. Ена слышала скрип зубов, когда он улыбался. Стыд с небывалой силой залил щёки, даже уши горели. Она не знала, как себя вести и что делать, Злат никогда не ставил её в такое положение, а то, что он передал её именно Рокелю, усложняло ситуацию. Ена не видела ни малейшего выхода, поэтому покорно сидела на чужом бедре.

Они продолжали беседовать, словно Ены и не было. Бархатный голос и смех Рокеля звучал над ухом, его дыхание задевало её распущенные волосы, а пальцы чувствовали вибрацию грудной клетки. От него пахло металлом, кожей и каким-то неуловимым ароматом, казалось бы, присущим только ему. Лоб Ены упирался Рокелю в плечо, она чуть повернула лицо, но случайно носом задела его шею. Рокель моментально напрягся всем телом, Ена испуганно замерла.

– Как низко ты пала, – это он произнёс тихо, едва слышно, пока Злат смеялся.

Из-за притворной улыбки слова прозвучали ласково, но запоздало дошедший смысл заставил Ену содрогнуться, на языке появился привкус слёз, но она зажмурилась, не позволяя себе слабостей. Поздно рыдать, просить прощения или объяснять. Она почти закончила со всеми делами. Сегодняшний день она переживёт, а Рокель уедет.

– Мы благодарны тебе за трапезу, за вкусные напитки и приятные подарки, княже, но мои люди устали. Теперь нам бы отоспаться, – наконец сказал Рокель, и Ена обмякла, предчувствуя скорую свободу.

– Может, твоим людям весёлого пира хватило, но ты как визинский герой получишь от меня личную награду, – разошёлся Злат, он был пьян, да и, похоже, действительно повеселел от общения со старым другом. С Рокелем его отношения всегда были более нейтральными, это с Зораном и споры, и ссоры бывали. – Знаю, что от земельного надела и золота ты отказался, так проси чего желаешь.

Рокель нахмурился, обдумывая княжеское предложение.

– Есть у меня всего одна просьба. Она проще и скромнее наделов или богатств.

– Какая? – заинтересованно подался вперёд Злат.

– Я хочу остаться в Визне и служить на благо великого князя.

Ена стиснула пальцы, безмолвно прося Рокеля взять свои слова назад, но тот либо не понял, либо проигнорировал.

– Хочешь служить мне? – переспросил изумлённый князь.

– Я уже служу тебе, однако хочу позволения вернуться в Визну.

Нет.

Умолкни.

– В Сечене правит брат, там мне нечего делать. При дворе я больше пригожусь.

– Хорошо, раз таково твоё желание, – согласился Злат после мимолётного колебания.

Стоило согласию сорваться с его губ, как Рокель резко встал. Ену с колен он не сбросил, а поднял и поддержал, поставив рядом. Она растерянно закачалась от резкой смены положения. Рука Рокеля исчезла с её талии, он стремительно отошёл, наконец избавляясь от неё.

– Благодарю за прощение, милостивый государь, – с большим почтением поклонился Рокель и с позволения Злата зашагал к выходу.