Глава 16. Прошлое

Прислонившись к расписной стене, Ена неустанно следила, как слуги заходят в комнату один за другим с вёдрами и наполняют медную купель горячей водой. Взгляд метнулся к соседней закрытой двери. Спальню Рокелю Злат выделил роскошную, специально рядом с умывальней.

Ночь Ена плохо спала, ворочаясь. Потом почти весь день покоев своих не покидала, а когда голод всё-таки погнал на кухню, Злат её перехватил и придумал новое испытание. Стать помощницей визинскому герою, так как она должна знать его лучше остальных. Злат не сделал её служанкой, но наказал Ене следить, чтобы Рокелю в княжеском доме было удобно.

Задание несложное, но избегать сеченского княжича станет практически невозможно. Злат пытается либо её приструнить, либо их с Рокелем стравить.

Покидая умывальню, последняя служанка едва не бегом проскочила мимо Ены, стараясь не оставаться рядом со змеиной княжной надолго. Ена заперла дверь на ключ и подошла к соседней.

Трижды постучала.

Никто не ответил, хотя Ена знала, что Рокель в своих покоях.

Она постучала ещё дважды. Кулаком. Возможно, излишне резко.

С другой стороны послышались приглушённые голоса. Да плевать. Ена распахнула дверь и вошла.

Разве что выдержка помогла ей сохранить отстранённое выражение лица, когда она нашла в постели Рокеля присланную Златом шлюху. Светловолосая девчушка пискнула, пытаясь спрятаться в одеяле. Рокель же сонно приоткрыл один глаз, затем второй, недовольно нахмурился, наконец разглядев Ену.

– Купель готова. Лучше воспользоваться ею сейчас, пока вода горячая. – Ена ткнула пальцем в дверь, соединяющую его спальню с умывальней.

Рокель приподнял голову и уставился на указанную дверь, будто впервые её увидел. Ена больше и слова не сказала, застыла в спокойной позе, держа руки расслабленными. Рокель встал, одеяло соскользнуло по его голой спине, Ена отвернулась раньше, чем увидела лишнее. Если бы не наполнивший её гнев, она бы наверняка смутилась, но сейчас робость и тревога сгорели дотла в пламени ярости, которое она скрывала за равнодушным выражением лица.

– Злат тебя прислуживать мне заставил? – язвительно поинтересовался Рокель, шурша одеждой.

– Помогать.

– Помогать? – передразнил он, прекрасно понимая происходящее. – Я здесь и суток не пробыл, а уже столько подарков от милостивого государя получил.

Фраза сочилась ироничной насмешкой, Ена не ответила, лишь скосила взгляд на девушку в его кровати, та лихорадочно натягивала на себя нижнюю рубаху. Ена до боли стиснула кулак, её разозлило, с какой благодарностью он эти «подарки» принял. Шаги удалились, Рокель прошёл в умывальню, закрыл дверь. Ена выждала пару ударов сердца, разобрала плеск воды, и её внимание полностью переключилось на девушку. Та вздрогнула всем телом, как перепуганный кролик. Ена громко фыркнула. Путаясь в одеяле, блудница поспешно выбралась из плена измятой постели, волосы были растрёпаны, она не успела нормально одеться, только подхватила свой сарафан и сапожки, бросилась к выходу. Ена скрипнула зубами, борясь с собой.

Не трогай.

Пусть проваливает.

Пусть…

Ена захлопнула дверь, не позволив шлюхе сбежать. Та пискнула, когда хватка Ены сдавила ей шею. Она прижала незнакомку спиной к стене.

– Я не…

– Умолкни, – понизив голос до угрожающего шёпота, приказала Ена.

Девушка с лязгом зубов захлопнула рот. В широко распахнутых глазах стоял ужас, судя по всему, она была моложе Ены всего на пару лет, но при этом чуть пухлее, с выразительными изгибами и большой грудью. Из-за постоянных попыток отравлений Ена ела мало и с подозрением, из-за чего оставалась болезненно худой. Начни девчушка отбиваться, Ене будет не просто с ней справиться из-за разницы в весе, однако на драку змеиная княжна не рассчитывала. Запугивание работало лучше грубой силы. Возможно, поэтому девчушка дрожала, но не пыталась сопротивляться.

– Не смей впредь к нему подходить. Ещё раз найду в его покоях или узнаю, что ты где в другом месте себя ему предлагала, отрежу язык. Если кто прикажет к нему пойти, притворяйся хворой, а не то заболеешь по-настоящему, поняла? – ни разу не моргнув, ровным тоном предупредила Ена.

Девушка закивала, борясь с собирающимися слезами. Ена сжала зубы, её пальцы сильнее стиснули чужое горло, она приложила девчушку спиной о стену. Не сильно, но предупреждающе.

– Я не расслышала.

– Д-да… я-я-я п-поняла. Б-больше н-н-никогда.

– Отлично. Всем остальным подружкам передай. Их ждёт то же самое.

Она лихорадочно закивала. Не спуская с неё глаз, Ена распахнула дверь, вышвырнула шлюху в коридор и с грохотом захлопнула обратно.

Шумно выпустив задержанный воздух, Ена прислонилась лбом к дереву, стараясь унять гнев и сердцебиение. Она запугала девчушку почти так же, как Злат некогда поступил с ней, из-за этого Ена чувствовала отвращение к самой себе, но любой миг слабости и доверия может стоить Рокелю жизни. Этот идиот впускает в свою кровать всех кого ни попадя. Похоже, правы были слухи.

Ена обернулась, намереваясь проверить все принесённые в спальню напитки, как увидела прислонившегося к косяку Рокеля. Тот ухмылялся, сложив руки на голой груди. Ена вытянулась в струну, взгляд сам собой скользнул по его торсу. Благо он хоть штаны надел, но явно ещё не мылся.

Он всё видел.

Ена нацепила бесстрастную маску и отвернулась, встав к нему боком. Рокель громко фыркнул:

– Принадлежа Злату, разве ты не со всей его дружиной близко перезнакомилась, чтобы теперь от меня отворачиваться. Неужто я им не ровня?

Ену передёрнуло. Она знала, какие слухи о ней ходят, что о ней сквернословят и как её достоинство срамят. Ена сама половину этих слухов и распустила, чтобы намеренно заставить Злата ревновать. Она не хотела его внимания, но жаждала перессорить всех, кто когда-то её обидел, а её близких предал. Поэтому Ена намеренно переглядывалась с княжескими воинам, улыбалась им и давала двусмысленные намёки, целенаправленно следя, чтобы Злат либо видел, либо его помощники позже ему доложили. План не был идеальным, не раз Злат срывал свой гнев на ней, не веря в отговорки, что Ена просто была «милой». Но всё же план приносил больше пользы, чем вреда. Уже с десяток дружинников разжалованы, а двое и вовсе наказаны плетьми и высланы со двора. И всё же Ена слепо надеялась, что враньё не дошло до её близких.

Она ничего не ответила на издёвку, не дёрнулась и взгляда от стены не отвела, когда Рокель подошёл ближе. Его босые ноги ступали бесшумно. Несмотря на развитое тело воина, двигался он плавно, с достоинством и гибкостью. Ена напряглась, мгновение назад она была хищником в этой спальне, но на каждого хищника найдётся противник покрупнее. Рокель обошёл её по кругу, с откровенным бесстыдством рассмотрев с ног до головы, прикоснулся к распущенным волосам, из-за чего напряжённая спина Ены вовсе одеревенела.

– Иди, помойся, – взяв себя в руки, выдавила Ена. – От тебя несёт.

– И чем же?

– Шлюхой.

Над ухом раздался тихий, мрачный смех, от которого у Ены по телу пошли мурашки. Рокель ткнулся носом ей в волосы и намеренно шумно втянул запах. Она с трудом заставила себя не двигаться, не издавать звуков и даже не дышать.

– А слухи не врали, – с ядовитой сладостью протянул княжич, остановившись перед Еной и вынуждая её посмотреть ему в лицо.

Он сделал шаг ближе, и Ена невольно отступила. Она не хотела, но тело предало, испугавшись. Ощутив превосходство в упрямстве, Рокель сделал ещё несколько шагов, из-за чего Ена стремительнее попятилась, пока не уткнулась поясницей в стол. Княжич замер меньше чем в шаге, но более не давил и не притрагивался, зная, что и так загнал её в угол. Губы Рокеля растянулись в мстительной улыбке.

– Говорили, что настолько наложница Злата красива, что смотреть на неё опасно, – продолжил он медовым тоном. – Слыхал я, что все мужчины как псы грызутся, готовые вцепиться друг другу в глотки, лишь бы твоей ласки добиться.

Ена протяжно выдохнула, не будучи готовой к таким обвинениям. Странное тепло в теле разом сменилось леденящим морозом.

– Чем ты их пленяешь, Ена? Ртом иль своим телом? – с невинным наклоном головы поинтересовался Рокель.

Его притворство походило на мощный пинок в живот. Холод внутри обжигал, заполняя разум, сковывая и так медленно бьющееся сердце. Если более трёх лет ей удавалась защищать остатки своей души, то Рокелю удалось разодрать всё на куски всего за один разговор.

– И тем и другим, – сухо бросила Ена, подняв взгляд к его глазам. Она была минимум на голову ниже, но упрямо вздёрнула подбородок. – Говоришь так, будто завидуешь. Хочешь попробовать?

– А что, если хочу?

Ена не дрогнула на ответную провокацию.

– Тогда иди и найди, чью глотку разорвать, раз решил уподобиться псам.

Рокель оскалился, и на мгновение Ена подумала, что именно её шея первая на очереди.

* * *

Ена зашипела от досады и стремительно расплела намеренно испорченное плетение. Выругалась, глядя на Рокеля, который неожиданно заявился на тренировочное поле у казарм. Сегодня боярин Вран пришёл наличие и качество оружия на складах проверить. Не попортились ли мечи, хватает ли стрел и сулиц, у всех ли луков тетива в порядке. Ена надеялась, что в таком опасном месте, может, тяжёлый щит мерзавцу на голову упадёт или у тренирующихся лучников рука дёрнется и стрела в него «случайно» угодит. Но Ена знала, что испорченное плетение даёт непредвиденный результат, помимо желанной жертвы часто гибли и травмировались те, кто был рядом. Поэтому она старательно выжидала подходящие дни или моменты. Рокель приехал всего неделю назад, но каждый раз умудрялся всё портить. Он словно специально появлялся в самое неожиданное и раздражающе неподходящее время.

Вран зашёл со своими помощниками на склад, Рокель остался снаружи, перебросившись несколькими фразами с тренирующимися мужчинами. Пальцы стиснули пряжу, взгляд Ены заметался. Попробовать можно было, и всё же… шумно выдохнув, она бросила затею и спрятала расплетённое в карман сарафана. Позже. Ещё будет время.

Она терпела три года, сможет потерпеть ещё немного.

Рокель рассмеялся, кажется, поддержав чью-то шутку. Раздражение сменилось неясной Ене заворожённостью. Смех Рокеля был мягким, но глубоким. Длинные волосы расслабленным движением он убрал с лица, широкая улыбка делала его более привлекательным. Он держался с непринуждённой уверенностью, ворот вышиванки немного разошёлся, демонстрируя ключицы, пояс подчёркивал талию, а закатанные рукава притягивали внимание к крепким предплечьям. Но главное было не телосложение, вокруг собрались воины не слабее, на ком-то и вовсе не было рубашки. Рокеля окружала странная притягательность. Чем дольше он говорил, тем больше голов в его сторону обращалось, мужчины толпами собирались вокруг визинского героя, заинтересованные той или иной беседой. Многие смотрели на него если не с восхищением, то с интересом.

Безрассудство Рокеля, слухи о его отчаянных рывках и манёврах заставляли восторгаться, не потому что он на них решился, но потому что сумел выбраться из них невредимым. Визинский герой, любимчик богов.

Это не тот спокойный младший сеченский княжич, которого Ена знала. Рокель никогда не был слабым или трусом, но и в лидеры никогда не стремился. Незаметно для неё самой улыбка тронула губы. Чувство гордости за него пересилило обиду за резкие слова. Она гордилась им, и возможно, однажды сумеет Рокелю об этом сказать, возможно, однажды он взглянет на неё по-старому.

– Княжна.

Ена встрепенулась, стерев улыбку. Взгляд заметался, пока она не нашла зовущего. Один из дружинников Злата. Она помнила его лицо, но по именам всех не знала. Симпатичный, молодой. Тёмные волосы прилипли ко лбу и шее, на рубахе виднелись пятна пота. Он стоял у бочки с водой и со лживо виноватой улыбкой глядел на Ену:

– Не поможешь, княжна? Руки грязные.

Ена откинула распущенные волосы за спину и подошла к дружиннику. У того были испачканы ладони в земле.

– Можно сперва напиться? – попросил он.

Просьба была сомнительной. Она могла дать ему сполоснуть руки, а после мужчина сам взял бы черпак, но не впервой с Еной именно так заигрывали, и она притворилась, что не понимает. Такое только на руку было, помощники Злата князю позже доложат, хотя Ена не уверена, что он испытает к ней хоть малую ревность, раз сам отдал Рокелю.

Ена набрала воды и протянула мужчине. Тот придвинулся вплотную, губами припав к черпаку. Она продолжала держать, наклоняя, чтобы тому было удобнее. Неожиданно подбежали ещё двое, прося и им помочь. Почти лето на дворе, дневное солнце припекало. Ена помогла всем, кто просил, покорно подавая мужчинам воды. Те благодарили, улыбались, в сладких речах рассыпались. Ена поражалась, как красота её лица позволяла им забыть, что они же сами её змеиной княжной прозвали.

Она помогла отмыть руки двоим, но из-за третьего перепачкалась сама. Ена и не сообразила, как черпак у неё забрали, вода полилась на её руки, а несколько мужчин принялись оттирать грязь с её пальцев. Вроде незначительные прикосновения, но настойчивые и в несколько пар рук одновременно. У Ены ком встал в горле, сколько она ни пыталась освободить из чужих пальцев свои ладони, они причитали, хватали и продолжали тереть. Ена вся оцепенела, ощутив себя окружённой, а одна из рук погладила её ягодицы, другая забралась в волосы. Она так резко вздрогнула, что мужчины прекратили. Ена вырвала свои руки и выбралась из кольца тел.

Стоило ей обернуться, как пристававшие мужчины заулыбались, словно ничего и не произошло. Их помыслы читались во взглядах, Ене захотелось помыться. Она замерла, заметив, что внимание Рокеля приковано к ней. Он всё так же стоял в окружении слушателей, молодых парней и мужчин. Однако он более не улыбался, холодный взгляд следил за ней. Ена развернулась и, стараясь не поддаваться желанию сбежать, медленно ушла за ближайшую казарму, где прислонилась к бревенчатой стене, надеясь перевести дыхание.

– Эй, Рокель, как тебе наша змеиная княжна? – Вопрос донёсся с ветром. Ена узнала голос того, кто попросил дать ему воды. Похоже, они сели передохнуть на ту лавку, с которой Ена ушла.

Раздались приближающиеся шаги. Ена вжалась в стену и задержала дыхание.

– Не столь прекрасна, как болтают, – со смешком ответил Рокель.

– Ты же с ней давно знаком, многим интересно, она с юности позволяла вам с Зораном с собой играть? Или только оставшись без надзора, при Злате раскованной стала? – поинтересовался кто-то другой.

Ена откинула голову и взглянула на высокое голубое небо, отстранённо гадая, насколько теперь низко в глазах Рокеля она упала.

– О какой раскованности речь? – прикинулся он.

– Говорят, искусна она настолько, что князь на уступки идёт. Обычно ему девок по зову приводят, а к змеиной княжне он сам в спальню наведывается. Не могла же она всему так просто научиться. Небось много с кем тренировалась и раньше, – встрял другой голос.

– Ещё болтают, что князь с ней груб, девке так нравится, – поделился первый.

– Да, тоже слышал. Все болтают, если хочешь от неё что-то получить, надо заставить. Никому не отказывает, если зажать.

– Но князь же её ни с кем не делит, особенная она, – возразил первый, пока Рокель продолжал молчать.

– Так-то так, но девки из прислуги видели её голой в бане не раз, говорят отметины на теле у неё то и дело появляются. Может, сама не дастся, зато на коленях не прочь постоять и другим способом помочь.

Подонки рассмеялись. Все эти слухи полнейшая ложь, да грязи о ней расплодили столько, что никакой водой не отмоешься. Не дожидаясь новых подробностей и издёвок, Ена бесшумно развернулась и двинулась вдоль стены казармы, чтобы убраться подальше.

* * *

– Поставьте на стол, – велела Ена, распахнув дверь в спальню Рокеля для вереницы слуг с подносами.

Она дождалась в коридоре, пока те не отодвинули стол ближе к середине, не накрыли скатертью и не расставили принесённую еду и напитки. Сработали быстро и молчаливо, а затем торопливо покинули чужие покои. Ена зашла, чтобы проверить, Рокель встал с лавки и зажёг ещё несколько свечей. Ужин он потребовал поздно, сумерки давно закончились, но завершив тренировку, княжич куда-то исчез и вернулся после заката.

Ена критически осмотрела расставленные блюда и приборы на двоих. Рокель приказал так подать, и Ене не нравилась мысль о гостях в его спальне. Предупреждения Ены хватило, и ни одна блудница к нему с тех пор близко не подходила. Неужели нашлась смелая или же с каким другом ему надо дела обсудить?

Рокель подошёл ближе.

– Что у тебя с лицом? – ахнула Ена, не сдержавшись.

На подбородке виднелись ссадины, на левой скуле расцветал синяк. Рокель вопросительно приподнял бровь и запоздало, непонимающе вскинул руку к лицу.

– А с рукой что? – удивилась Ена.

Костяшки были разбиты, хотя беспокойство немного утихло, когда Рокель спокойно сжал и разжал кулак.

– Обычная тренировка, – отмахнулся он. – Хотел узнать, насколько хороши воины Злата.

– И как?

– Неплохо, но могло быть и лучше. Болтливые шибко.

– Я принесу мазь, – недовольно буркнула Ена.

Она развернулась, но не успела и пары шагов сделать, как Рокель схватил её за запястье и дёрнул назад с такой силой, что Ена не удержала равновесие и села на пододвинутую к столу лавку. Рокель сел на другую напротив и, не глядя на Ену, с каким-то раздражённым недовольством начал передвигать расставленные блюда. Перед Еной оказалась миска супа, каша и печёное рагу. К еде девушка не притронулась, растерянно глядя на Рокеля, который разлил по кубкам квас.

– Ешь, – коротко бросил он.

– Вторая порция… это для меня? – пребывая в полнейшем смятении, переспросила она.

– Да.

– Я уже поела.

Рокель громко фыркнул и принялся за еду. Ена наблюдала, как он затолкал в рот две полные ложки каши. Суп бы сперва съел, да Рокель всегда с каши начинал. Эта его привычка вызвала у Ены мимолётную печальную улыбку, но она её спрятала, боясь, что он заметит.

Не стоит ей сидеть здесь с ним.

– Я не голодна.

Ена хотела встать, да Рокель буквально пригвоздил к месту недовольным взглядом.

– Все занятия Зорана с тобой насмарку. Увидь тебя брат такой тощей, расстроился бы. Какие там противники и меч, ты с одного толчка в ногах запутаешься.

Ена разинула рот, оскорблённая. Однако все возражения застряли на языке. Меч ей три года в руки никто не давал, а воспоминание, с какой лёгкостью её окружили сегодня мужчины, заставило присмиреть и закрыть рот.

– Слышал я, что тебя то и дело отравить пытались, – уже с меньшим напором пробормотал Рокель, вернув внимание к своей каше. – Все видят, что ты к еде и питью почти не притрагиваешься.

Ена промолчала. Предусмотрительность – единственное оставшееся оружие. И то дважды она не доглядела, и лишь помощь Мильи спасла её. Теперь знахарки рядом не было. Ену никто не спасёт. Эта мысль отозвалась кислым привкусом на языке, пустой желудок сжался от ароматных запахов еды.

– Знаю, что всё принесённое мне ты попробовала.

Его уверенность застала Ену врасплох, но она сохранила отстранённое выражение лица и не шелохнулась. Рокель опять фыркнул:

– Словно не знаю тебя. Ещё с юности ты как услышала, что отца, Зорана и меня могут отравить, так всю еду нашу начала пробовать. Стряпухи нам всё рассказали.

Ена прикусила щёку изнутри, ощущая возвращающуюся тоску, смешанную с болью и любовью. Ей хотелось вернуться назад, в те времена, где главная проблема была – скука и одиночество, когда её близкие уезжали.

– Хочешь знать, как отец? А как Зоран? Если хочешь, то бери ложку. Если будешь есть – я буду рассказывать, – бубнил Рокель, глядя на стол перед собой, но каким-то образом чувствовал невидимую борьбу внутри Ены.

После длинной паузы тонкие пальцы несмело сжали столовый прибор. Рокель и слова не обронил, дожидаясь, пока Ена не проглотит несколько ложек супа. Сперва даже жидкая еда проходила с трудом, горло предупреждающе сжималось из-за тревожных мыслей, но Ена продолжала заталкивать пищу. Желудок отозвался одобрительным урчанием, голод усилился вдвое.

Рокель удовлетворённо кивнул и принялся за рассказ. О князе Яреше, как тот на поле боя с сыновьями воевал, как возраст стал брать своё и как в Сечене правил. Княжич во всех подробностях о брате поведал, о победах Зорана и каждой полученной травме. Рокель и о себе рассказал, где и как противник его порезал. Пожаловался, что только зашитые Еной порезы превратились в аккуратные шрамы, когда остальные остались слишком заметными.

Суп закончился ещё в начале рассказа, Ена сразу, не раздумывая, взялась за кашу и каким-то образом съела всё рагу. Она не замечала, как набивала желудок впервые за эти годы, она заворожённо слушала, жадная до каждой маленькой детали из чужих жизней. Она напрягалась, сердце тревожно сжималось, стоило ей услышать о травмах и болезнях, но затем выдыхала, расслабляясь при новостях о победах.

Миски на столе опустели. Рокель отпил кваса и неожиданно нахмурился, заметив улыбку на лице Ены. Он с недовольством отставил кубок с напитком. От перемены Ена посерьёзнела.

– Всё это ты могла узнать раньше, если бы написала нам, – бросил он.

Ена отложила ложку, смутившись. Действительно, могла, но не писала, боясь их презрения и ненависти. У них были все основания для этого. Молчание Ены сильнее разозлило Рокеля, по его лицу прошла тень гнева, желваки заходили, пока его взгляд оценивающе метнулся по мрачному наряду девушки. Перед приходом к нему она даже заплела волосы в косу.

– Хорошо играешь, Ена. Настолько хорошо, что не узнать. Со Златом ты такая же, умело притворяешься, как его любишь и как тебе нравится быть одной из его шлюх? – язвительно выплюнул он, от старого Рокеля вновь не осталось и следа. Ена протяжно вдохнула, воздух был тёплым, но под холодным взглядом Рокеля казалось обжигал нос, горло и лёгкие, внезапно став морозным. – Я почти поверил, что тебя что-то из рассказанного волнует. Будто тебе действительно интересно.

Ена растерянно приоткрыла рот для скорого возражения, но застыла, не понимая внезапного гнева княжича. Глаза Рокеля сияли при рассказе о семье, он не врал, а искренне поделился пережитым. Почему же сейчас…

– Слухи говорили, что лгунья из тебя отменная, но я не верил, пока сам не убедился. – Издевательская кривая улыбка и ненавидящий взгляд напоминали гримасу разочарования. Вся еда в желудке превратилась в камни. – Читал я твои ответы Зорану. Брат как-то с пониманием отнёсся, меня же ты поразила, а ведь я попросил брата тебе написать, догадываясь, что сама ты…

– Какие ответы? – хрипло выдавила Ена, ощутив, как вся кровь отлила от лица.

Ей хотелось встать, но тело стало неподъёмным, каким-то тяжёлым и безвольным.

– На письма. – Глаза Рокеля сощурились.

– Какие письма? – Губы едва двигались, Ене с трудом удавалось держать сконцентрированное внимание на Рокеле.

– Действительно, хороша ты стала. Не помнишь или и тут прикидываешься столь гладко? Ответы на письма Зорана. Я попросил брата тебе написать, поговорить, выяснить, что случилось и что вынудило тебя встать на сторону Злата. В ответ ты прислала очередные обвинения, попросила не писать тебе больше.

– Не писать мне больше? – как в тумане повторила Ена, Рокель перестал выглядеть разгневанным, на лице впервые отразилось нечто похожее на сомнение.

– Почерк был твой и на письме стояла твоя печать. Перстень, что подарил тебе отец, – защитился Рокель, но взгляд уже был другим.

Ена опустила глаза, распрямила пальцы. Ни на одном не было колец.

– У меня всё отобрали, – растерянно ответила Ена. – Все платья, украшения и тем более драгоценности, купленные князем. А тот перстень… сказали, что переплавили…

Ена так резко встала, что задела стол и её опустевший кубок опрокинулся. За растерянностью нахлынул страх, от которого сердце зашлось в тревожном ритме. За страхом тело заполонил гнев, светлые пятна замелькали перед глаза. Ена едва разглядела обеспокоенность на лице Рокеля, княжич тоже вскочил на ноги.

– Ена! – позвал он, когда девушка стремительно направилась к выходу. – Не делай глупостей, куда ты…

Позади раздались шаги, Ена резко обернулась и предупреждающе ткнула в Рокеля пальцем.

– Сядь, – тихо приказала она. Голос прозвучал настолько холодно, что Рокель застыл. – Писем я не писала и ваши не получала. Что я буду делать, тебя не касается.

Она ушла, оставив Рокеля стоять посреди комнаты. Ена уверенно зашагала по коридорам, а первым встреченным служанкам велела прибрать со стола сеченского княжича. Закончив с распоряжениями, Ена устремилась к спальне Злата. Стражи у его покоев изумлённо приподняли брови, но девушку пропустили, распахнув перед ней двери.

Злат отреагировал не менее вопросительным взглядом и последующей ленивой улыбкой. Он отставил начатый кубок вина и отложил письмо, которое читал. Ена посмотрела на смятую постель, презрительно поморщилась, поняв, что одну из наложниц ему сегодня уже приводили.

– Ена, моя мрачная княжна, – с издевательской лаской протянул Злат, поднявшись. – Приятно лицезреть, но сегодня я тебя не хочу.

Волна гнева вспыхнула пожаром от малой искры, ничего не видя из-за ослепляющей ярости, она преодолела расстояние и со всей силы влепила Злату пощёчину. Рокель прав, она слишком слаба и много потеряла в весе, и всё же за счёт гнева удар вышел неплохим. Голова Злата мотнулась, глаза сперва от удивления распахнулись, а затем наполнились раздражением, улыбка стала напоминать оскал.

– Не стоит бить противника, который свернёт тебе шею одной рукой, Ена. – В подтверждение своих слов он сдавил ей горло пальцами и потянул немного вверх. – Я ведь легко могу…

– Ну давай, – словно плевок бросила она.

Ена не шелохнулась, не попыталась избавиться от хватки, как делала это обычно. Она даже не боялась, глядя в голубые глаза со всей накопленной свирепостью.

– Давай же, повесь меня, казни, убей, или что ты там можешь сделать, – как настоящая змея, язвительно прошипела Ена.

Злат опешил, спесь превосходства сменилась серьёзностью.

– Это тебе было за письма. За то, что скрыл от меня послания и посмел подделать мои ответы.

– А-а, – спокойно протянул Злат, возвращая подобие самоуверенной усмешки. – Знал, что от Рокеля будут проблемы. Ещё немного, и начну жалеть, что он у меня под носом вертится. Ты помнишь, что я хотел сделать с ним, Ена? Ты ведь не желаешь, чтобы…

– Благородный князь своими героями дорожит, ведь их любит народ, а Рокеля и дружинники любят, – в ответ оскалилась Ена, впервые осознав, что ей более не нужно защищать Рокеля от Злата. Тот сам себя защитил, став всеобщим любимцем. Это не значит, что сеченскому княжичу не грозит смерть. Предательство возможно, но унизить Рокеля Злат не посмеет, все его старые угрозы сделать из него скопца для гарема впредь пустой звук. Ена это знала, Злат тоже знал, поэтому недовольно нахмурился. – Верни перстень.

Князь мрачно рассмеялся, оттолкнул Ену, так что она налетела спиной на высокий сундук. Злат намеревался её прижать, но девушка успела выставить ногу, упёрла её Злату в живот и оттолкнула. Князь опять рассмеялся, будто для него всё происходящее игра забавная. Ена издала гневный вопль и швырнула в князя первой попавшейся статуэткой. Злат умело уклонился, но перестал смеяться, когда Ена принялась бросаться в него всем чем ни попадя. Полетели пустые кубки и подсвечники. Князь уклонился от всего и в итоге подскочил к Ене, девушка попыталась отбежать подальше, но Злат всё же схватил её за косу и демонстративно намотал на кулак, вынудив замереть.

– Верни перстень, – несмотря на уязвимое положение, властно приказала она.

Злат встал за спиной, одна рука продолжала держать за волосы, пока другая заскользила по её талии и бёдрам. Ена не шелохнулась, напряглась и недовольно стиснула зубы. Князь намеренно до боли сдавил кожу, пока носом уткнулся ей в шею. Ена тяжело сглотнула, ощутив губы, а после зубы. Он оставлял на ней заметные отметины специально.

– Я сегодня тебя не хочу. Верни перстень. – Ена намеренно вернула Злату его же пренебрежительную фразу, князь оторвался от её шеи, тихо рассмеялся и неожиданно отпустил волосы.

Ена покачнулась, почувствовав свободу.

Злат отошёл, порылся в шкатулках на своём столе и положил найденный перстень на столешницу рядом с собой. Ена схватила кольцо, но не успела отойти, как рука Злата вновь сжала её горло. Он сдавил, резко потянул к себе, требовательные губы накрыли её. Злат целовал напористо и жадно, без капли ласки или любви. Он просто брал желаемое, не давая Ене ни отодвинуться, ни вдохнуть. Девушка ахнула, когда он до крови прикусил ей губу и только потом отпустил.

– А теперь иди. Сегодня не стану наказывать за пощёчину, просить прощения будешь послезавтра.

Взмахом руки он приказал ей убираться вон, передёрнув плечами, Ена отступила. Злат приходил редко, но если обещал, то никогда не пропускал. В горле пересохло от осознания, что за сегодняшнюю сцену он отыграется на ней, и всё же Ена не сожалела. Хоть ненамного, но она ощутила облегчение, выяснив одну из предательских тайн.

Зоран с Рокелем ей писали.

От этой мысли сердце болезненно сжималось, а в глазах собирались слёзы.

Ена не помнила, как добралась до спальни Рокеля, но дверь распахнула без стука. Княжич моментально вскочил на ноги. Спать он так и не лёг.

– Ена, – обеспокоенно позвал он, когда она сделала всего пару шагов внутрь комнаты. На его лице не было прошлого презрения или ярости, лишь смятение. Его взгляд замер на её пульсирующей губе и следах на шее. Растерянность сменилась недовольством, он сжал челюсти.

Ена бросила в него перстнем. Рокель не попытался увернуться и ахнул, когда украшение отскочило от его груди и со звоном покатилось по полу.

– Всё это время он был у Злата, его же писцы могли спокойно подделать мой почерк, потому что я время от времени в книжнице работаю, переписываю ветхие хроники, – сухо пояснила она и со стуком на ближайший сундук поставила баночку с мазью. – А это для твоего лица и руки. Не помажешь – завтра распухнет и начнёт болеть.

– Что ты сделала, чтобы вернуть перстень?

Ена оцепенела не столько от вопроса, сколько от предположений, которые отчётливо читались на лице Рокеля, в его негодующем взгляде и напряжённой нижней челюсти.

Он решил, что она ублажила Злата за кольцо? Отдалась за перстень? Не выдержав, Ена рассмеялась, отпуская скопившееся напряжение. Рокель же мрачнел всё сильнее с каждым витком её безрадостного веселья. Отсмеявшись, Ена смахнула выступившие слёзы и снисходительно взглянула на княжича. Улыбка сошла за миг, вернув маску равнодушия.

– Отдалась ему, – сухо ответила Ена, поймав красноречивый взгляд Рокеля на отметинах на своей шее. – Нечего удивляться, разве не слышал, что я люблю, когда князь груб? – с притворным недоумением она захлопала ресницами, намеренно выводя Рокеля из себя. – Ты ведь тоже хотел? Вроде рассказывали, что зажмёшь меня где, может, и тебе приятное достанется.

С этими презрительными словами Ена вышла и с грохотом захлопнула за собой дверь, слишком разгневанная, чтобы разговаривать дальше.