Глава 25. Настоящее

Знакомые тёмно-русые волосы были короче, чем она помнила, скулу рассекал шрам, которого ранее не было. Ена со свистом выпустила воздух. Зоран глядел на Ену со смесью страха и надежды, отражая её собственные чувства.

– Ена, умоляю, скажи, что ты живая. Произнеси хоть слово. – Его голос дрожал.

Ена открыла рот, не в силах издать и звука. Желание закричать, разрыдаться и рассмеяться накатило одновременно, она ощущала напряжённую дрожь в мышцах. Тело мелко знобило, пот высох, а холод кусал лицо и руки.

– Я… – Ена пару раз сглотнула, смачивая горло. – Я живая… и ты… живой.

Слова царапали горло, выходили через силу. Зоран шумно выдохнул:

– Слава богам! Мы были уверены…

– Мы?! – резко оборвала Ена, схватившись за поводья коня. – Кто мы? Батюшка?

По лицу Зорана прошла тень, давшая Ене ответ раньше, чем его губы.

– Отец умер месяц назад. От болезни. Ушёл мирно, во сне, и, к счастью, не встал нечистью, – мягко ответил Зоран. – Я говорил о Рокеле, Ена. До нас дошли вести о Визне. Город пал.

Ена опешила, шокированная новостями, но после мотнула головой, отгоняя мысли о Визне. Слова о Рокеле заставили колени подогнуться. Ена не упала только благодаря коню, за поводья которого хваталась.

– Где он?! Когда ты его видел?

– Сегодня. Он решился на сумасшедший план. Мертвецы чуть не перебрались через стены, пожар – дело рук Рокеля, сам он сказал, что поведёт мертвецов на север.

– Как?! Нет! Боги, он использует себя и свой отряд как приманку?! Верно ведь?! – Ена слишком хорошо знала младшего княжича, чтобы не сообразить, какой он мог придумать план. Вымученная ухмылка Зорана подтвердила её догадки.

– Он заверил, что справится. Брат всегда справлялся. Садись ко мне на коня, Ена. Я отвезу тебя в город, – велел Зоран, оглядев свой отряд, те хоть и разметали покойников, но другая нечисть направилась в их сторону, привлечённая конницей.

– Нет! Ты сказал, что Рокель направился на север. Туда нельзя! Алай предупредил, что там их ещё больше! Отвези меня к Рокелю!

– Я не повезу тебя в гущу! – в знакомой нравоучительной манере прикрикнул на неё Зоран.

– Тогда я сама! – упрямо ответила Ена и, не дожидаясь реакции, побежала на север.

Ена юрко проскочила мимо всадников, растерянных её внезапным бегством. За спиной раздалась ругань Зорана, но Ена побежала быстрее, убеждённая в своей правоте. На мертвецов она больше не обращала внимания, слыша, что преследующие её всадники косили покойников лезвиями.

– Голова твоя всё такая же дурная! – рявкнул Зоран, конём преградив Ене путь. Она раздражённо засопела, замерев на месте. Ныне сеченский князь то ли злился, то ли улыбался, будто рад, что Ена не изменилась. Он протянул руку: – Проклятье, ладно. Садись! Поедем к Рокелю.

Ена не мешкая забралась в седло позади Зорана. Оказавшись в безопасности, она сдавила его руками, борясь с внезапными слезами, наслаждаясь осознанием, что он жив и Рокель где-то рядом. Зоран подал своим людям какой-то знак, а сам развернул коня, вывел подальше от стен, где было меньше мертвецов, и пустил галопом. Ена прижалась к спине Зорана, прячась от холодного ветра. Когда они обогнули Сечень, добравшись до северных ворот, она наконец увидела пожар. Горел не сам город, а гора мертвецов, которые попытались перебраться через стену, забравшись друг на друга, как саранча. Некоторые покойники, не сумевшие выбраться из этой кучи, сгорели, пока остальные разбежались, поджигая собой остатки рощи и других мертвецов. Зрелище было жутким, высота пламени ужасающей. Городскую стену точно придётся ремонтировать, но благодаря зиме и солдатам наверху полыхающая нечисть не сумела пробраться в город.

– Вон там! – прокричал Зоран, указывая на обрыв, виднеющийся в конце рощи. – Здесь чужаки! Надо возвращаться!

– Нет! – воспротивилась Ена, заметив красные плащи. – Я их знаю! Скачи дальше!

С явной неохотой, но князь подчинился. Возрождённые девушки толпились у края обрыва, Морана и Алай развернулись, почувствовав приближение коня. Богиня не выглядела удивлённой или расстроенной, наоборот, на её губах отразилась улыбка облегчения. Стоило Ене слезть с коня, как Морана обняла её, застав врасплох.

– Извини, я приказала Алаю отстать от тебя. Вокруг было слишком много покойников, – зашептала Морана, Ена ощутила ласковое поглаживание по волосам и державшее её напряжение растаяло, позволив оцепеневшим мышцам прекратить дрожать. – Я боялась, что с тобой что-то произойдёт! – с большим недовольством добавила Морана, бегло осмотрев Ену.

– Тебя ранили? – спросил Алай, так же уперев внимательный взгляд в девушку.

– Нет, это чужая кровь, – ответила Ена, вспомнив о кровоподтёках на лице.

Искреннее облегчение Мораны и Алая заставило сердце Ены сжаться. Она не заметила, как сама привязалась к ним за время путешествия, и похоже, они привязались к ней не меньше, хотя она была обычным человеком.

Зоран спрыгнул с коня, Алай среагировал первым и загородил Ену и Морану, заставив князя замереть.

– Всё в порядке! – встряла Ена, заметив, что Зоран напрягся, а рука потянулась к мечу. – Это Зоран – нынешний князь сеченский. Я выросла в его доме, он мне как брат.

– Ена, кто с тобой? – спросил Зоран.

– Это… Морана. Та самая Морана, – повторила Ена, заметив сомнение князя. – Ты думал, что я… умерла. И на самом деле это правда. Я умерла по пути в Сечень.

Рот Зорана растерянно приоткрылся, но он не успел ничего сказать, снизу раздались крики. Ена бросилась к краю обрыва. Река, которая пересекала Сечень, обрушивалась невысоким водопадом, а вокруг на берегах были десятки, если не сотни оживших мертвецов. Их было так много, что с трудом можно было найти свободный участок земли. Нечисть волной накатывала на уже с трудом отбивающуюся группу воинов.

– Боги… их зажали с севера, – едва шевеля губами, выдал Зоран и побледнел, глядя на происходящее внизу.

– О чём ты говоришь? Это же не… – Ена не договорила, ужаснувшись пониманию. Внизу, в окружении мертвецов был Рокель со своим отрядом… или его остатками. Ена прищурилась, стараясь найти младшего княжича, убедиться, что он жив. Сеченцев было не больше десятка, они оборонялись, встав спиной к спине, потому что покойники напирали со всех сторон.

– Рокель намеревался увести их от города этим путём. Нам известен безопасный спуск, часть преследующих его покойников должна была разбиться, упав с высоты, – торопливо объяснил Зоран, указав на подножие утёса. Там действительно лежали горы тел, не переживших падение. – Но мы не рассчитывали, что с севера придут ещё.

В голосе Зорана была слышна паника, взгляд то и дело окидывал утёс, мертвецов и войско брата. Ена чувствовала удушающую панику, видя, что он не может найти пути к отступлению. Они не сумеют пробиться к Рокелю. Он…

…обречён.

Ена бросилась к неподалёку стоящей Моране.

– Пожалуйста! – взмолилась она. – Помоги!

Богиня посмотрела на сражающихся сеченцев, на покойников, на утёс и спуск. Она, как и Зоран ранее, искала выход, а то, что её внимание нигде не задерживалось, пугало Ену. Желудок сжимался от ужаса, что даже богиня не находила способ помочь.

– Я не могу.

– Ты создаёшь еду и огонь из ничего! Ты победила Озема и Сумерлу! Вернула меня! Ты богиня зимы и смерти! Умоляю, помоги. – На последней фразе Ена шептала, едва ворочая онемевшим языком.

Брови Мораны болезненно изогнулись.

– Я не могу, нам сквозь такое количество не пробиться, – с извиняющейся мягкостью призналась Морана. Ответ дался ей с заметным трудом, но Ена замотала головой, не желая его принимать.

– Умоляю… я люблю его… – Сказанное ошарашило саму Ену, она оцепенела, осознав реальность, глаза заполнились слезами, но она упрямо моргала, надеясь то ли убедить Морану, то ли разжалобить. Она была готова продать ей душу, отдать сердце, если потребуется, лишь бы уговорить её.

– Я… понимаю твои… чувства, но мне жаль. Я не… – Морана умолкла, рот растерянно приоткрылся, глаза потрясённо округлились.

Ена покачнулась от порыва ветра, когда Алай пронёсся мимо, оттолкнулся от края утёса и прыгнул. Ена уже видела разные проявления эмоций на лице Мораны, но впервые богиня онемела. Сердце Ены замерло: Алай завис в воздухе, его новый теневой плащ взмыл тёмным шлейфом.

Ещё один удар сердца, и царевич рухнул с огромной высоты прямо в гущу движущихся мертвецов. Морана испуганно закричала. Ена вздрогнула вместе с землёй, когда Алай приземлился, придавив собой несколько покойников. Многие из них попадали, не удержавшись на ногах из-за царевича.

– Не смей умирать, несносный мальчишка! – закричала Морана: ужас смешался с гневом. Алай выпрямился, знакомый чёрный меч появился в руке и под ошарашенными взглядами он начал пробиваться к Рокелю в одиночестве.

Он двигался с немыслимой скоростью, буквально разбрасывая мертвецов на своём пути. Алай не задерживался, отрубал головы или сносил противников плечом. Он не притормаживал и не отвлекался по сторонам, зная, что главное – как можно быстрее добраться до сеченцев. Однако созданный Алаем свободный туннель быстро заполнялся новыми покойниками. Те будто вода стекались в освободившееся пространство, и, может, поодиночке никто из нечисти не мог справиться с Алаем, но брали скопом, десятками набрасываясь на него.

Внезапно разгоревшаяся надежда потухла, когда Ена поняла, что Алай Рокеля не спасёт, а погибнет сам. Мертвецов слишком много, их просто задавят. Кольцо свободного пространства вокруг сеченцев сжалось, Алай то и дело пропадал из виду. Морана гневно выругалась.

– Оставайтесь с князем! – приказала она возрождённым девушкам, сама же схватила Ену за руку: – А мне нужна твоя помощь!

Морана резко дёрнула её за собой с утёса, и Ена закричала, испуганная внезапным падением. Богиня оттолкнулась от края, взмыла с Еной, как и Алай ранее, а следом полетела вниз. В конце падение смягчилось: воздух стал вязким, удар о заледеневшую землю для Ены показался болезненным, он отдался в пятки, колени и позвоночник, однако не смертельным: они даже не упали. Не было времени думать или удивляться способностям Мораны, Ена увидела, как покойники сворой набросились на Алая, буквально погребая царевича под собой, послышались крики умирающих сеченцев.

– Схватись за моё плечо и не смей отпускать. Будет больно, но если отпустишь – они все умрут, поняла? – строго, но вкрадчиво спросила Морана. Ена не раздумывая кивнула. – Когда увидишь нити, не сомневайся, а тяни.

Последний приказ Ена не совсем поняла, но покорно взялась за плечо Мораны, встав чуть позади, и сдавила пальцы, боясь случайно ослабить хватку. Богиня зашагала вперёд, ведя девушку за собой. Она шла неторопливо, медленной поступью. Сперва Ене казалось, что Морана слишком медлительна, крики раздавались всё чаще, над Алаем росла гора из шевелящихся покойников, из-за страха за Рокеля Ену подташнивало. Ещё три шага – и всё стало меняться, мертвецы начали замедляться, звуки мира затихать, а шёпот Мораны, напоминающий песнь, набирал силу, становясь голосом то ли жизни, то ли самой смерти. Ена как зачарованная внимала песне, в которой не понимала слов. Богиня продолжала двигаться так же неторопливо, а мир вокруг подстраивался, замедляясь вместе с ней. Мертвецы бежали, переставляя ногами, но в реальности не двигались с места, а затем их и вовсе потянуло к Ене и Моране. Растерянная нечисть замирала, но неведомая сила буквально тащила их к богине. Она подняла руки, и мертвецы падали десятками, притяжение беспощадно тащило их по мёрзлой земле, трупам и остаткам снега. Потрёпанный, но живой Алай выбрался из-под набросившихся на него тел, Ена заметила недоумевающих сеченцев, когда их противников оттащило назад. Самые ближайшие мертвецы застревали в шаге от Мораны и Ены, словно ударялись о невидимый барьер. Ена видела, как они открывали рты, похоже вопили, дёргали руками и ногами, пытаясь встать, но притяжение не давало.

Ена ахнула и сжала пальцы на плече Мораны сильнее, ощутив боль в спине: что-то нещадно жгло вдоль позвоночника. Сердце сдавило невидимой хваткой. Оно продолжало биться, но скованно и лихорадочно. Ена задышала тяжелее, тело прошиб озноб, она вся вспотела, несмотря на окружающий холод. Карие глаза Мораны засветились знакомой голубой яростью, она вскинула руки и нити… десятки, сотни нитей засветились в телах мертвецов. У кого одна, а у кого-то две. Ена позабыла о боли на пару мгновений, захваченная увиденной магией. Нити сверкали, звенели и манили прикоснуться.

«Когда увидишь нити, не сомневайся, а тяни».

Подражая Моране, Ена вскинула одну руку, пока вторая оставалась на плече богини. Ена не знала, что происходило, но чувствовала, как её силы, а может, даже жизнь утекают к Моране. Несмотря на накатившую слабость, Ена держалась на ногах. Почти все мертвецы попадали, ей наконец удалось увидеть Рокеля. Раненного, испачканного в крови, потрёпанного сражением, но живого, в окружении семерых оставшихся сеченцев. Алай бросился к ним, продолжая рубить головы тем покойникам, до которых сила Мораны ещё не добралась.

Богиня скрючила пальцы, схватив нечто невидимое, и от её рук потянулись десятки лучей к нитям мертвецов, их было так много, что у Ены заслезились глаза. Она повторила жест за Мораной, и от её пальцев разошлись схожие лучи. И будто крюки зацепились за спины мертвецов.

За их нити.

Морана намеревалась вырвать все одновременно.

Не успела Ена осознать размах могущества, не успела поддаться сомнениям, как Морана резко дёрнула лучи на себя, Ена повторила. Из спин покойников разом повырывались нити жизни, Морана издала хрип, и с кашлем по её подбородку потекла кровь, у самой Ены зазвенело в голове. Руку, которой она дёрнула лучи, изрезало. Раны тонкие, но их было слишком много. Боль ослепила, тело охватила агония. На мгновение Ене показалось, что её душу вышибло из тела, а после вернуло в страдающую плоть, собственная кровь из носа не давала дышать, Ена лихорадочно глотала её, пытаясь вдохнуть. Теперь трупы десятками валились на мёрзлую землю. Морана упала на колени, захлёбываясь в кровавом кашле. Ена рухнула рядом и не разбила себе голову только благодаря окружающим их холмам из мертвецов.

– Ты моло… дец, продер… жалась, – с окровавленной улыбкой выдала Морана, прерываясь на хриплые вдохи.

– А могла уме… реть? – так же хрипя переспросила Ена.

– Могла, – без обиняков призналась Морана, а её спокойствие как-то успокаивало. – И я могла. Я говорила. Без сердца я слабее.

Улыбка Мораны была болезненной и одновременно безрассудно-победной, Ена ответила такой же. Пошатываясь, они встали, Ена огляделась, изумлённая открывшейся картиной. Все покойники были мертвы. Все до единого. Ена побоялась прикинуть, насколько много Моране удалось уничтожить. Она казалась до пугающего всемогущей, но одновременно с этим ранимой. Глаза перестали гореть свирепым огнём, светлая кожа приобрела серый оттенок, а залившая рот и подбородок кровь выглядела слишком человеческой по цвету.

Ена перебралась через гору трупов, заметив столпившихся сеченцев вдалеке. Собрав оставшиеся силы, она побежала. Рокель был бледен, что-то говорил Алаю, держа в руке опущенный меч. Он заметил бегущую Ену, умолк, его рот растерянно приоткрылся, а после он выронил меч, чтобы обнять её. Ена буквально врезалась в княжича, обхватила обеими руками. То ли плач, то ли смех вырвался из её груди. Она ощутила пальцы в волосах на затылке, руку на спине, губы на виске. Рокель сдавливал её с такой силой, что было трудно дышать, он пытался что-то сказать, но фразы бессвязно обрывались на её имени.

Ена спустила руку ниже по спине Рокеля и напряглась, нащупав влагу. Она отстранилась, княжича пошатывало. Губы Рокеля удерживали ласковую, но какую-то пьяную улыбку, остекленевший взгляд шарил по лицу Ены, его окровавленная ладонь коснулась её щеки.

– Я думал… что ты умерла. Нам сказали, что все мертвы.

У Ены заныло сердце от дрожи в его пальцах. Она с трудом оторвала взгляд от лица Рокеля и бегло осмотрела его торс. Пластины кольчуги были в царапинах и крови, не сразу, но Ена обнаружила рану в боку, так что вся одежда была мокрой. Рокель зашипел, будто только теперь почувствовал боль, следом пришла слабость. Его ноги подкосились, Ена не смогла удержать Рокеля, и он рухнул на колени. Его поддержал Алай, не позволив полностью упасть на землю. Дальнейшее Ена видела смутно. Все неожиданно задвигались слишком быстро: сами раненые сеченцы бросились к командиру, Морана и Алай сняли с Рокеля мешающую кольчугу, появились спустившаяся Ценета и другие девушки, к брату подбежал Зоран. Все переговаривались, паниковали и что-то обсуждали слишком быстро. Ена не могла разобрать и слова, став неестественно медлительной, пока весь остальной мир разгонялся, несясь куда-то. Рана под одеждой Рокеля была рваной, но больше всего ужасало обилие крови.

Она не могла потерять его так.

Не теперь, когда Морана, Алай и она сделали нечто невозможное, когда он с семерыми своими людьми выстоял в изначально проигрышной битве. Не теперь, когда Рокелю удался его идиотский план и он обезопасил Сечень. Не теперь…

– Нужно вернуть его в город! – приказал Зоран людям брата. – Найдите, из чего сделать носилки! Поднимем его на утёс, а там у меня есть конь!

Рокель продолжал улыбаться, он лежал на холодной земле, вяло отмахиваясь от беспокойства брата. Сеченцы бросились искать, с помощью чего можно сделать временные носилки.

– Помоги ему, – едва шевеля побледневшими губами, взмолилась Ена к Моране, которая осматривала рану, пока Алай старался остановить кровотечение. Ена казалась себе до отвращения бесполезной. – Ты можешь его вылечить?

Морана мотнула головой, пока возрождённые девушки принялись помогать сеченцам отыскать верёвки или плащи, которые можно пустить на тряпки. Мужчины обламывали найденные копья для каркаса носилок.

– Моё дело смерть и перерождение. Укреплённые мной нити не выздоравливают, а прочнеют в том состоянии, в котором находятся сейчас, – пояснила Морана, а затем махнула на Ценету, Кази и остальных: – Они, будучи людьми, сумеют лечить, но на обучение такому у них уйдут месяцы.

– Он не доживёт. Не протянет даже до Сеченя, – выдал Алай то, о чём Ена боялась и думать. Царевич прижался ухом к груди Рокеля. – Сердце бьётся неровно и медленно. Он давно с этим ранением.

– Брат… – позвал Рокель, увидев Зорана. – Я вижу Ену, брат. Похоже, я умираю.

Ену окатило новой волной дрожи при взгляде на его побелевшие губы с неподходящей к ситуации счастливой улыбкой, как если бы Рокель видел приятный сон, вовсе не чувствуя боли. Ена разрыдалась, не выдержав. Она не могла потерять его так.

Алай глядел на Ену со всей серьёзностью, каждую её слезу он провожал хмурым взглядом, будто её боль причиняла страдания и ему. Неожиданно он встал, вновь принимая какое-то решение. Он взял меч Рокеля, схватился руками за лезвие и отломал рукоять от стали ногой с той же лёгкостью, что обычный смертный ломает ветки. Все сеченцы и Зоран замерли, изумлённые. Тёмная кровь Алая растеклась по стали, когда он начал мять и скручивать металл, как неподатливое тесто.

– Что ты делаешь? – с заметной тревогой спросила Морана.

– Возвращаю долг, – не отрываясь от своего занятия, забормотал Алай. – Ена спасала меня от солнца, и она наш друг. Друзья помогают друг другу, – словно умудрённый полученным опытом, выдал царевич, пока сталь в его руках стала мягкой. Алай растянул её, разделил на три части. – Сделай мне молот и наковальню. Сейчас же.

Морана была так ошарашена приказным тоном, что тут же выполнила просьбу. Зоран и Ена сменили богиню, продолжая давить на рану и сдерживать кровотечение. Под внимательными взглядами Алай молотом распрямил полученный мягкий металл в тонкие пласты. Рокель повернул голову и свёл брови, привлечённый звуками молота. Алай действовал быстро, подгоняемый бледнеющим видом младшего княжича.

– Переверните его и оголите спину, – велел Алай. Зоран и Ена подчинились, князь сеченский острым кинжалом распорол несколько слоёв одежды Рокеля. Крови было много, как и старых шрамов на спине княжича. – Доставай его нити по одной и держи. Он не должен умереть, пока я не закончу, – это царевич велел Моране.

– Я не могу удержать нити от разрыва, – попыталась вразумить она. Отсутствие контроля делало Морану более человечной, она выглядела такой же растерянной и недоумевающей, как и остальные.

Неожиданно Алай оторвался от работы и провёл ладонью по щеке богини, большим пальцем стёр остатки запёкшейся крови с её губ и неожиданно поцеловал. Это был невинный поцелуй, скорее мимолётное прикосновение одних губ к другим в попытке успокоить, но глаза Мораны распахнулись, бледная кожа окрасилась румянцем. Она застыла в одной позе, даже когда Алай чуть отстранился.

– Ты удержишь, – глядя ей в глаза, вкрадчиво то ли сказал, то ли велел Алай. – У меня твоё сердце, и я знаю, что удержишь.

– Несносный мальчишка, – пробубнила себе под нос Морана, скрыв смущение за гневом. Наконец разъярённая приказами богиня отмахнулась от его руки, которая продолжала гладить её щёку, опустилась на колени рядом с Рокелем и вытащила одну нить. – Действуй и не смей ничего испортить, – хлёстко велела Морана, чем вызвала у Алая улыбку.

Взяв первый тонкий лист металла, Алай аккуратно начал заворачивать в него нить. Сперва ничего не происходило, но царевич не прерывал работу под напряжённое молчание остальных. Рядом собрались все семь девушек, поднятых Мораной, и семеро оставшихся в живых сеченцев. Кто-то был ранен, но все как один неотрывно глядели на своего командира.

Рокель в первый раз дёрнулся, когда металлический лист, которым Алай обмотал нить, сжался, словно живой. На глазах ошарашенной Мораны сталь бывшего меча Рокеля распрямлялась, сливаясь с его же нитью. Знакомое золотое свечение сменилось белым. Морана в испуге вскрикнула и выпустила утолщённую нить. Обычно та проходила спокойно сквозь кожу, возвращаясь в тело, но обновлённая нить возвращалась на место, прожигая плоть. Рокель очнулся и закричал от боли, он задёргался, пытаясь отползти. Понадобилась помощь ещё двух сеченцев, чтобы удержать его на месте.

– Терпи! – прикрикнул на него Алай. – Выживешь, если вытерпишь!

– Да кто ты такой?! – рявкнул Рокель, похоже, впервые за всё время придя в себя.

– Я – Алай, – бесхитростно ответил царевич. – Твоя смерть печалит Ену, а я не хочу видеть её печальной. Поэтому терпи, другого выхода нет.

– Ена… – Рокель повернул голову и взглянул на девушку осознанным взглядом, та улыбнулась ему, невольно разразившись новыми слезами. Она сжала его руку, доказывая, что рядом. Его кровотечение остановилось, но рана по-прежнему выглядела жутко, а сама кожа Рокеля едва ли имела больше цвета, чем снег. Он перестал дрожать, нить целиком встала на место, а оставленная ею обожжённая рана затянулась. Морана глядела на всё происходящее со смесью страха и сомнения, но потянулась за следующей нитью, когда Алай кивком подал знак продолжать.

– Осталось две, – чуть мягче предупредил Алай и взял следующий лист металла.

– Что ты с ним делаешь? – едва слышно спросила Морана у Алая, она почти шептала, но Ена была совсем рядом к богине и слышала.

– Укрепляю его жизнь. Новых нитей нет, ты все истратила, – Алай кивнул на возрождённых девушек. – Но я могу усилить то, что у него есть, чтобы его тело само справилось. Чтобы жизненных сил у него было в два раза больше, чем у любого смертного.

Все действия он повторил в уже знакомом порядке. Вторая нить наполнилась белым свечением, соединившись с окутавшим её металлом. Нить снова вырвалась из руки Мораны и начала прожигать кожу, вставая на своё место. Рокель сперва стиснул зубы, потом изогнулся, последующий крик перешёл в гневное рычание, он цеплялся руками за мёрзлую землю и скрёб её ногтями, будто это могло помочь ему избежать боли. Спина Рокеля покрылась потом и мурашками от холодного воздуха. Он обмяк, только когда образовавшаяся рана затянулась. Одновременно с ней исчезли и все его остальные порезы. Ена задержала дыхание, боясь надеяться, что им удалось его спасти, её настораживало выражение лица Мораны, которая не торопилась вытягивать третью нить.

– Она тонкая. Истончилась из-за потери крови, – хмуро призналась Морана под напряжённым вниманием. – Эта нить может порваться, если её достать.

– Он точно умрёт, если мы не восстановим все три нити. Доставай!

Ена уловила сомневающийся взгляд богини, брошенный в её сторону. Один протяжный вдох, и Морана поддела последнюю нить. Та действительно была бледной, едва ли не полупрозрачной. Богиня вытащила её лишь немного, достаточно, чтобы обхватить в кулаке, но недостаточно, чтобы Алай мог её обмотать.

– Тихо, – приказала Морана, прикрыв глаза, и ветер затих, взволнованные выдохи застряли в лёгких, весь мир, казалось, лишился звуков.

В этой неестественной тишине Морана запела на неясном языке, мотив напоминал молитвы к богине смерти, но как бы Ена ни вслушивалась, не могла узнать ни единого слова: смысл оставался неясен. У Мораны был красивый, чарующий голос, напев лишал надежды, а вместе с этим и тревог. Смирение первые мгновения ощущалось чем-то неправильным, но его волной смыла безмятежность. Ена отбивалась, надеясь вырваться из окутывающей её сонливости, но битва напоминала сражение с пуховым одеялом на мягкой кровати, пока мир вокруг холоден и неприветлив. Воля к борьбе была сломлена непониманием смысла этой битвы, ведь проще было остаться в тепле и смирении. Проигрыш выглядел не так уж и плохо. Алай встряхнул Рокеля, который сонно прикрыл глаза.

– Не слушай песню! Прислушивайся к чувствам! – сурово прикрикнул Алай.

Рокель с явным недовольством, но послушно открыл глаза, а Ена напряглась всем телом, прислушиваясь к морозу и к боли. Цеплялась за неприятные ощущения, со всей ясностью осознав, что песня Мораны – это песня самой смерти. Однако нить в руках богини засияла чуть ярче, и богиня оборвала напев.

– Я не могу её полностью восстановить, только усилить совсем немного, чтобы…

Морана с трепетной аккуратностью потянула нить наружу. Алай начал действовать, и Рокель напрягся, сдавив ладонь Ены пальцами. Он сжимал её руку до синяков, но Ена не противилась, стараясь поддержать его хотя бы таким прикосновением. Последняя нить, став в два раза толще, засияла белым светом. Под болезненные крики Рокеля, прожигая кожу, она встала на место. Рана сама собой затянулась, все оцепенели, когда Рокель протяжно выдохнул охрипшим голосом. Морана прикоснулась к спине княжича, намереваясь проверить нити, и пришла в недоумение: её пальцы наткнулись на кожу, ставшую для неё непроходимым барьером. Пара несмелых прикосновений перешли в нервные, она ощупала спину Рокеля вдоль позвоночника, но каждая попытка поддеть нити оборачивалась провалом. Ена видела нити, тоже предприняла одну попытку и опешила, не сумев их коснуться.

– Что ты наделал? – ошарашенно спросила Морана.

– Дал ему силу и защиту, – признался Алай, но выглядел разочарованным, он наблюдал за реакцией с недовольством, словно работа вышла не настолько хорошей, насколько он хотел.

Рокель выглядел лучше. Раны исчезли, коже вернулся здоровый розовый оттенок. Лишь тяжёлое дыхание и испарина напоминали о недавнем испытании.

– Этого недостаточно, – расстроенно поморщившись, признался Алай, ткнув в спину Рокеля. Ена запоздало заметила начинающееся покраснение на коже вокруг нитей, будто те не подходили его телу. – Он слишком… смертный, – с заминкой подобрал неуклюжее слово Алай.

Он перевернул Рокеля, усадил при поддержке Зорана и Ены. Голова Рокеля упала на грудь, несмотря на здоровый вид, он казался безвольным, ослабленным и едва осознающим, где находится. Остекленевший взгляд проскальзывал мимо Ены и Зорана, а шевелящиеся губы не произносили ни звука. Морана ни в чём не сдерживала Алая, даже когда тот порезал собственную руку, запрокинул голову Рокеля и заставил того выпить хоть немного его чёрной крови. Глаза княжича болезненно распахнулись, белки на несколько мгновений окрасились в тёмный, будто заполненные чернилами, а после веки опустились.

– Он уснул, – успокоил Алай, когда Рокель обмяк. – Укреплённые металлом нити не прижились бы в теле смертного, я связал его с собой и подземным царством.

Ни у кого не осталось сил для выяснения, чем это может обернуться. Да и сам Алай не выглядел понимающим, поэтому Зоран напомнил о том, что им необходимо вернуться. Рокеля переодели в целую рубаху и кафтан, которые сняли с себя один из сеченцев и Зоран. Носилки были закончены, Рокеля уложили на них и в полной тишине поднялись по крутому подъёму обратно, где помимо коня Зорана уже дожидался его отряд конницы, готовый сопроводить их в город.

Ена в последний раз бросила взгляд на произошедшее внизу, покойников было так много, что почти весь снег почернел от их крови.