***

Наверное, она просто не была к этому готова. Предполагать, что Дэн отреагирует именно так — это одно, а вот получить реакцию, которую видишь воочию — другое.

Юля даже не представляла, что может испытать такое. Когда Лебедев сказал, что знал обо всём… у неё сердце оборвалось и забилось так отчаянно, что она слышала только его стук. А потом он дал понять ей, какое именно место отныне она занимает. И Юля не имела никакого права его винить в этом.

Когда он ушёл к себе, поплелась искать гостевую. Нашла сразу же — или это была вовсе не она? Небольшая уютная комната, которую Юля и выбрала в качестве своего убежища, дала ей лживое ощущение, что можно спрятаться от всего, что навалилось.

Заснуть она так и не смогла. Села на диван с ногами, обняла колени и заплакала. Тихо, чтобы только Лебедев не услышал. Она ведь почти получила то единственное, что дала ей эта запоздалая искренность — спасение для сестры и её родных, почему же сейчас было так горько?

Разве сам Дэн не понимал, что не появись он в её жизни, не начни интересоваться — всё могло для неё сложиться совсем иначе? Наверное, понимал. Хотя, какая, к чёрту, разница? Он получал то, что было нужно ему, она — то, что могло спасти её близких. Вот такой вот бизнес, ничего кроме.

Сколько Юля так просидела, продолжая всхлипывать и стирать с щёк безостановочно бегущие слёзы, она не знала. Но когда за окном забрезжил унылый рассвет, поняла, что больше не выдержит. Нужно было приходить в себя. То, что она поделилась с Дэном тем, что знала, давало всем шанс не только выяснить, кто стоит за этими покушениями, но и избавиться от дальнейшей вероятности того, что они повторятся. В целом же это было на руку всем невольным участникам-заложникам этой ситуации.

Юля нашла ванную, умылась и посмотрела в зеркало. Бледная, с припухшими веками, спутанными волосами… наверное, сейчас Лебедев бы даже не посмотрел в её сторону, случись им увидеться в первый раз в жизни. Она кривовато улыбнулась собственному отражению. Возможно, в этом случае у неё было бы гораздо больше шансов на самосохранение.

Юля запустила кофемашину и покопалась в холодильнике в поисках продуктов. Фрукты, шампанское, икра. Свидетельство того, что у Дэна на их встречу были совсем иные планы. Она невесело улыбнулась и достала упаковку яиц и бекон. Наверное, им стоило подкрепиться перед очередным испытанием. Юля плохо представляла себе, что их ждёт дальше. Новый план, где она станет двойным агентом? Попытка перехитрить тех, кто, кажется, всегда на шаг впереди?

Пожарив бекон и разбив в сковороду несколько яиц, она тяжело вздохнула и отпила кофе. Когда отец был одним из бизнес-воротил, она даже не представляла себе, сколько всего может обрушиться на головы членов семьи или близких, если он перейдёт кому-то дорогу. И наверное, даже было лучше, что он в итоге прогорел. Хотя…

— Отец скоро приедет, — послышался голос Лебедева, и Юля вздрогнула, выходя из состояния задумчивости. Обернулась резко, окидывая Дэна быстрым взглядом. И снова предательское сердце отчаянно забилось где-то в висках.

Он был полностью одет, волосы — чуть влажные, наверное, после душа, а сам выглядел так, будто ничего не произошло. И будто их вчерашняя беседа — совершенно нормальная, одна из череды тех, что они обычно ведут друг с другом.

— Доброе утро, — хрипло поздоровалась Юля, наливая ему кофе. — Будем составлять план?

Голос ей изменил, а с волнением совладать было почти что невозможно. И всё же она справилась, ну, по крайней мере, ей казалось, что это действительно так.

— Да, но в целом всё просто.

— Просто? — эхом откликнулась она, ставя перед Лебедевым тарелку с яичницей и кофе. И когда он вскинул на Юлю глаза, поняла, что именно он уточнит.

— Не отравлено?

На лице Дэна появилось насмешливое выражение, которое снова выбило её из колеи. И родило внутри обиду.

Она молча взялась за тарелку, чтобы выбросить в мусорное ведро еду, и тут же на запястье сомкнулись пальцы Лебедева. С силой, предупреждая, чтобы оставила свои попытки уничтожить продукты.

— Это шутка была, — буркнул он, принимаясь за яичницу.

— Не смешная, — парировала Юля, которую трясло. Аппетит пропал. Она взяла чашку кофе и отошла к высокому — от пола до потолка — окну.

— Какая есть.

Он просто ел то, что она приготовила, а Юля смотрела за окно, не зная, что ещё сказать. Небо было свинцовым и низким. Тяжёлые тучи медленно ползли по нему, и казалось, есть только они. Такие беспросветные, когда не верится, что там, наверху, над ними сияет солнце.

Когда раздался скрежет ключа в замочной скважине, Юля вздрогнула. Ей вдруг стало очень страшно. По сути — осталась одна рядом с теми, кто будет блюсти свои интересы, не особо заботясь о том, что нужно ей. И уйти нельзя, потому что это может ей очень дорого стоить.

— Всем привет, — процедил Лебедев-старший, входя в кухню и стаскивая верхнюю одежду, на которой блестели капельки дождя. — Ну и погода…

Юля натянуто улыбнулась, но быстро поняла, что её реакция никому напрочь не сдалась. Алексей Маркович усиленно делал вид, что её в кухне нет в принципе.

— Так. Я охрану пока снаружи оставил. Не хочу лишних глаз и ушей. — Лебедев-старший расстегнул пуговицу на пиджаке и устроился на диване. Положил ногу на ногу и воззрился на сына. И хоть вообще никак не обозначил, что заметил присутствие Юли, она чувствовала, что он её ненавидит — настолько враждебные волны исходили от мужчины.

— Вы поговорили? — уточнил он скучающим тоном.

— Да, поговорили. Юля рассказала мне, как всё было.

Она видела, как Алексей Маркович поджал губы, но ничего не ответил. И тут её прорвало:

— Да, я рассказала Дэну, как всё было. И о том, что мои родные в опасности — в первую очередь. Потому что убийцы очень заинтересовались мной, как только…

Она запнулась, не зная, что сказать, и Даниил напомнил:

— Как только я обратил на тебя внимание в том клубе.

— Да. Именно так всё и было.

Она не знала, зачем он сделал вид, что вроде как понимает её ситуацию, но ничего не оставалось, как ухватиться за неё. То, что Лебедев-старший считал её источником их бед, наверное, было вполне объяснимо… Вот только она сама считала, что всё совсем не просто.

— Ладно, — мрачно констатировал отец Дэна, поднимаясь с дивана и отходя к противоположному окну. — Давайте думать, что будем с этим делать дальше.

— Я крутил варианты и так, и сяк всю ночь, — заявил Даниил, допивая кофе и отставляя чашку. — И у меня есть только одно предложение.

— Какое?

И снова мужчины делали всё, чтобы Юля поняла — она здесь исключительно ради роли мебели, ни на что иное даже рассчитывать не приходится.

— Юля встречается с шестёрками заказчика. Говорит им, что у неё пока ничего не вышло. Дальше сливает им нужную инфу.

— Например?

— Например, о том, что я буду на вечеринке у Лаврова. Он вроде в Зелике собирается через несколько дней устроить шабаш. Меня звал, но я отказался.

— Уверен, что заказчик или его шестёрки придут тебя пасти на этой вечеринке? А если и да — вдруг с тобой что-то случится?

В голосе Алексея Марковича зазвучала неприкрытая тревога за сына, и Юля его прекрасно понимала. Дэн что, собирался рискнуть и подставиться, чтобы накостылять тем, кто открыл на него охоту?

— Ничего со мной не случится, пап. Юля меня «сдаст», потом — ждём нападения. Берём тех, кто меня пытался отправить на тот свет, и всё.

— Почему не сделать это, когда меня в следующий раз будут ждать возле дома? — подала Юля голос, предварительно откашлявшись. Всё то, что мужчины обсуждали, казалось каким-то потусторонним, будто речь шла совсем не о жизни Дэна.

— Как ты это видишь? Будем дежурить у твоего подъезда? Или ты как-то предупредишь нас, когда они подъедут?

— А если те самые «шестёрки» не сдадут заказчика? — уточнила она то, что ей казалось очевидным.

— А иного выхода у нас нет. Мне осточертело, что какая-то сука гоняется за моим сыном, будто охотник за зайцем.

Алексей Маркович рявкнул это так, что даже Юле стало страшно, но она сделала вид, что всё в порядке.

— В общем, если все со всем согласны, так и поступим. Сейчас расходимся. Пока делаете вид, что вы вместе, на случай, если за вами следят. Когда эти суки на тебя выходят, сольёшь то, что им нужно. Ну а дальше… дальше посмотрим.

— А Женя? Её вы спрячете?

— А ты что, думаешь нам условия ставить, что ли?

— Пап!

И Юля не сдержалась. Подлетев к Лебедеву-старшему, который возвышался над ней на целую голову, она процедила, наверное, прекрасно отдавая себе в этот момент отчёт, что сжигает все мосты:

— Считайте это условиями, шантажом, или тем, что вам будет удобнее воспринимать, чтобы возвести меня в ранг предательниц… но да. Если вы не поможете и Женя не будет в безопасности, я пальцем о палец не ударю, чтобы сделать хоть что-то для вас. И я имею ввиду действительно только вас. А сейчас извините, пойду собираться. Что-то загостилась.

Развернувшись на месте и не глядя на Дэна, она выбежала из кухни. До зуда в кончиках пальцев хотелось вернуться к сестре, чтобы понять, что с ней всё в порядке, потому что нехорошее предчувствие уже начало точить её изнутри. И пока она не понимала, что именно с ним делать.

Всю дорогу до дома Дэн был молчаливым, даже слова ей не сказал. А Юля и не стремилась нарушать установившуюся тишину. Всё ведь было яснее ясного. Он чётко дал ей понять, что теперь между ними — лишь деловые отношения, которые продлятся ровно до тех пор, пока она не выполнит свою миссию. И корить за это Лебедева Юля не могла.

Когда Даниил припарковался возле её подъезда, вышел из машины и открыл дверцу с её стороны, Юля едва сдержалась, чтобы не проигнорировать протянутую руку и не сбежать. Потому что за ними действительно могли наблюдать. Впрочем, эти мысли очень быстро выветрились из её головы, когда Дэн притянул её к себе и, обняв так крепко, словно между ними не было пролёгшей ещё вчера пропасти, выдохнул:

— Слушай, а бабка твоя… она же в курсе всего?

Этот вопрос ошарашил, а тон, которым он был произнесён, окончательно сбил с толку. В голосе Лебедева слышались злость и насмешка, вот только она пока даже представить себе не могла, что именно он имел ввиду.

— Я не понимаю… — на выдохе произнесла она, пытаясь отстраниться и посмотреть на Дэна, что он не дал ей сделать, так и прижимая к себе. Зарылся лицом в Юлины волосы, вдохнул их аромат.

Со стороны они, должно быть, походили на влюблённую пару, которая прощалась друг с другом перед кратким расставанием.

— Я спросил у тебя, в курсе ли твоя бабка всего того, что происходит? — холодно переспросил Дэн.

— Нет… Нет, я ей не говорила. А что?

Он промолчал. Просто вжимал её в себя, а она не понимала, что именно чувствует в этот момент. Вроде бы всё так, как ей желается — близость Лебедева, когда он рядом, и всё же… каждой клеточкой тела Юля чувствовала его отстранение. Он совсем не желал того, что делал. Не желал и показывал это как мог.

— А ничего. Я просто подумал, что её эта «тайна» про твою смерть, которую она мне открыла, это ваших рук дело.

— Что?!

Юля почувствовала что-то странное — будто ей в грудь с силой ударили и выбили разом весь воздух, а она стоит сейчас, словно рыба, выброшенная на берег, силится сделать вдох и у неё ничего не получается. Только и может, что смотреть на Дэна, на такие знакомые черты, которые знает досконально. Может смотреть и не понимает, что именно он имеет ввиду.

— Твоя бабка сказала, что если мы с тобой не будем вместе, ты умрёшь.

Он произнёс эти слова обыденным тоном. Таким, как если бы спрашивал о том, что взять в магазине на ужин. А у Юли всё внутри спазмом скрутило. И холодом таким повеяло, что поёжиться захотелось.

— Она… она тебе это сказала? — выдавила она из себя хриплым голосом. — Когда?

— Когда я к тебе тогда приехал. Усадила напротив и спрашивает такая…

Дэн чуть отстранился, выпуская её из объятий, после чего проговорил театральным тоном:

— Ты готов услышать то, что я тебе расскажу? Ну а я конечно сказал, что готов.

— И?

— И всё. Сказала, что если мы с тобой вместе не будем, тебя смерть ждёт.

Он сделал шаг назад, взъерошил волосы пальцами и вдруг коротко рассмеялся.

— А я ведь, дурак такой, поверил. А она, выходит, просто делала всё, чтобы я с тобой и дальше был. Слушай…

Сейчас Юле хотелось только одного — скрыться за безликой металлической дверью подъезда, подняться домой и удостовериться в том, что с Женей всё хорошо. Она не понимала, что происходит. Эта новость о том, что именно сказала Дэну бабушка, выбила из колеи. Было страшно. Впервые за всё время, было страшно за себя. Неужели и впрямь Лебедев был её единственным шансом на то, чтобы остаться в живых? Если да — у неё нет ни единой возможности выстоять. Особенно сейчас, когда Даниил воспринимает всё так, как воспринимает.

— Слушай, а если бабка твоя с этими херами связана? Если они и на неё надавили? — тихо поинтересовался Дэн, и Юля не выдержала.

— Хватит! — завопила так, что даже охрана, прогуливающаяся неподалёку, встала в стойку. — Хватит, — добавила чуть тише, но всё ещё понимая, что скрыть нотки истерики, подкатывающей к горлу, она не в силах. — Перестань искать то, чего нет, я тебя очень прошу…

Она отступила на шаг и вскинула руки вверх, словно желала показать этим жестом, что сдаётся. А она и сдавалась. Обстоятельствам, этому новому холодному Дэну, тому, во что так «удачно» вляпалась. Она просто сдавалась. И собиралась сделать всё, чтобы с Женей ничего не случилось. А уж о том, чтобы Лебедев остался в целости и сохранности, теперь должна была позаботиться его служба безопасности.

— Если бабушка это сказала, значит… значит она просто это сказала. Не бери в голову. Точка. Со мной ничего не случится, хоть буду я с тобой, хоть нет. А сейчас прости… я дико устала.

Она вернула ему его же фразу, но не потому, что хотела задеть. Просто сейчас казалось единственно верным добрести до подъезда и исчезнуть за дверью. Даже обдумывать то, что услышала, не хотелось.

— Юля… — выдохнул Лебедев, когда она устремилась к дому. — Юля!

Но она сделала вид, что не слышала. Всё потом. Пока — на сегодня — с неё хватит. И уж за это точно никто не посмеет её винить.

Только когда Юля поняла, что Женя дома и в полном порядке, смогла выдохнуть с облегчением. Странно, но сегодня даже мама вышла из своего добровольного заточения, и когда она разувалась в прихожей и слышала, как сестра с матерью переговариваются в гостиной, испытывала то, от чего уже успела отвыкнуть. Простое человеческое счастье, которое мало кто замечает, когда оно рядом.

Например, прийти с работы домой, где тебя встречают любимые люди, готовые поделиться новостями, такими простыми, которые в любой иной момент могут показаться незначительными. Или вот так услышать голос матери, не обычно-равнодушный, словно ей нет дела ни до мужа, ни до дочерей, а с нотками веселья. Давно забытыми, но такими нужными даже сейчас, когда они с Женей уже давно не дети.

— Юлька вернулась! — проговорила сестра, и позвала громче: — Юль! Иди к нам.

Мама и Женя сидели в гостиной. Тихо работал телевизор, но скорее был чем-то вроде фона, потому что обе играли… в карты.

— Так, понятно, у вас тут покерный стол, — мягко улыбнулась Юля, садясь рядом с сестрой.

Ей так нужно было почувствовать спокойствие, которое ощутила сейчас. Вроде самообман, когда понимала, что ещё ничего не закончилось, но не окунуться в него хоть на время и не соврать себе, что теперь всё «разрулится» так, как нужно, она не могла.

— Ну, до покера нам далеко. Так, в дурака играем. — На лице матери появилась робкая ответная улыбка. — Будешь с нами?

— Буду! Давайте уже доигрывайте, следующую партию на троих раздадим.

Она не особо понимала, что послужило толчком к тому, что мать вдруг стала той женщиной, которая была рядом в детстве, но спрашивать опасалась. И о причинах, и о том, где отец. Хотя, с последним как раз всё было ясно.

— Как вы время провели? — спросила Женя словно бы невзначай, когда раздала карты. — У… с трефами козырными мне никогда не везёт.

— Не блефуй, — покачала головой Юля. — Нормально время провели, — соврала она, подкидывая сестре валета. — А у вас тут всё хорошо было?

— Угу. Хорошо всё. Мам… ну ты… я же не отобьюсь.

— В этом и смысл. — Мать улыбнулась, когда Женя начала неловко сгребать карты, которые они ей набросали. — Юль, а чего ты Даниила Алексеевича к нам не пригласишь? Я могу пирог испечь фирменный. Папе внушение сделаем, чтобы не пил за ужином.

Так вот оно в чём дело. Оживление матери стало более чем объяснимым. То ли радуется тому, что у дочери появился ухажёр, то ли тому — что этот ухажёр сам Даниил Лебедев. И второе вероятнее.

— Приглашу, только не сейчас. Он занят в следующие дни, — солгала она, забирая из колоды недостающие карты.

— Ты только предупреди. Такого человека хочется и встретить соответствующе.

Юля тяжело вздохнула. Сказать матери, что она думает по этому поводу? Ну, уж нет. Женька вон светится, как новогодняя гирлянда, а ведь у неё так мало поводов для радости, особенно в последнее время. Пусть хоть немного почувствует себя вернувшейся в ту атмосферу семьи, которая была у них раньше. И плевать, что это тоже будет самообманом.

— Всё. На тебе на погоны, — протянула она сестре «шестёрку» и рассмеялась, когда та принялась прикладывать карту к плечу. Впрочем, смех оборвался в тот момент, когда Женя сообщила: — Дэн твой, кстати, тебе ещё утром подарок прислал. Мы тебе в комнату положили, не открывали, конечно, хотя очень любопытно, что там.

Что за… бред? Утром Даниил был рядом с ней, зачем ему было нужно отправлять ей какой-то чёртов подарок? Особенно после того, что между ними произошло не далее как вчера?

— Кто его принёс? — уточнила она помертвевшими губами, уже сообразив, от кого он на самом деле. — Сказали, что от Лебедева?

— Курьер, вроде. — Женя нахмурилась, кажется, прекрасно понимая, что Юля испугана так, что у неё сердце в пятки ушло. — А что-то не так?

— Он сказал, что от Лебедева?

— Ну, да.

Она метнулась в свою комнату, тут же наткнулась глазами на продолговатую упаковку из тёмно-синего бархата, перевязанную чёрной лентой. Выглядело дорого и… траурно. Не открывать? Выбросить сразу же? Нет, пожалуй, подобной роскоши она себе позволить не может. И звонить Дэну тоже не станет — они с его отцом ясно дали ей понять, что в первую очередь будут думать о безопасности Даниила, а потом уже обо всём остальном.

— Откроешь? — поинтересовалась мама, входя вместе с Женей в комнату Юли. — Может там… браслет?

— Ну какой браслет, мам? — поморщилась сестра. — Коробка довольно большая.

— Хм…

Юля взяла коробку и потрясла её. Что-то внутри прошелестело, но звук был едва слышным. Змея там, что ли? Глупости. Убивать её никто не станет. По крайней мере, пока.

Потянув за концы ленты, она развязала её и отложила в сторону. Сделала глубокий вдох, чуть приоткрыла коробку, чтобы заглянуть внутрь, и её сердце снова отчаянно забилось. Внутри лежала чёрная роза. Даже её листья были настолько тёмными, что цветом напоминали ночь.

— Как интересно… Дэн такой… выдумщик, — с сомнением в голосе проговорила Женя, когда Юля открыла коробку и мать с сестрой смогли рассмотреть «послание».

— Да уж. Выдумщик, — выдавила она из себя в ответ.

Хотелось избавиться от «подарка» прямо сейчас. Пойти и засунуть его в мусоропровод или куда подальше, но для начала она собиралась всё же уведомить Дэна. Даже если ему было плевать.

— Всё в порядке, Юль? — уточнила Женя, и она быстро подошла к двери, желая сейчас только одного — выпроводить родных и остаться наедине с собой.

— Всё просто отлично! — соврала Юля. — А сейчас я хочу с Лебедевым созвониться, извините.

— И не забудь его на ужин пригласить, — напомнила мама, когда Юля взялась за ручку двери, давая понять, что им пора на выход.

— Не забуду. Вот как раз сейчас и приглашу.

Когда мама и сестра ушли, она некоторое время просто металась по комнате, словно загнанное животное. Взгляд то и дело натыкался на розу, но мыслей о том, что она могла означать, у Юли не было. Вернее, были, но все разные и ни одной позитивной.

Это всё уже начало походить на какой-то триллер. Тот, кто сделал своей целью увидеть Даниила Лебедева мёртвым, не собирался ни перед чем останавливаться. Какой-то псих? Судя по всему, да.

Юля набрала номер Дэна дрожащими руками, но когда уже на втором гудке связь оборвалась, разозлилась и отбросила телефон на кровать. Ну и чёрт с ним. Она была всё это время одна, без него. Будет одна и дальше.

Звук входящего смс заставил её остановиться и бросить недоверчивый взгляд на телефон. Первый порыв — не смотреть, кто там и что ей написал, пришлось отбросить. Глупое желание понять, волнуется ли Дэн, было несостоятельным. Она и без того знала ответ на этот вопрос.

«Я не могу сейчас говорить. Что-то случилось?» — прочла она секундой позже.

Интересно, чем он занят? Уж не своей ли Мишель? А что, вполне возможно, мог снова к ней вернуться, когда решил для себя, что между ним и Юлей всё закончено. И да — она не должна об этом думать, сейчас важны совсем другие вещи.

«Ты мне не присылал подарка сегодня?» — написала в ответ и, чуть помедлив, всё же нажала кнопку «отправить».

«Нет. Не присылал».

«Ясно. Не отвлекаю больше».

«Что за подарок?»

«Чёрная роза».

«Б*я».

Юля смотрела на эти три буквы и испытывала совершенно идиотскую и уродливую радость. За безликим ругательством ей чудилось беспокойство Дэна. Может, она зря делает поспешные выводы и всё между ними ещё можно исправить?

«Я освобожусь через пару часов. Подъеду к тебе», — прислал он через несколько минут сообщение, и у Юли снова сердце затрепыхало в груди, только теперь причиной был вовсе не страх.

«Я у бабушки буду. Адрес ты знаешь».

«Хорошо. Эти не появлялись?»

«Нет. Но думаю, роза — их рук дело».

«И я. Уверен. Б*я, это всё просто какая-то адская ху*ня».

«У вас вообще никаких предположений, кто это может быть?».

Он молчал довольно долго. Минут десять, как минимум. Юля даже решила, было, что Лебедев уже не ответит, когда новое сообщение поставило точку в их виртуальном разговоре:

«Жди меня у бабушки, постараюсь вырваться как можно быстрее. Там и обсудим».

***

Бросив коробку на пуфик, стоящий в прихожей, Юля быстро стащила с себя куртку и обувь и прошла в ванную. Хотелось умыться. Ощущение чего-то липкого, что намертво приклеилось к коже, теперь стало неизменным спутником.

Пока ехала к бабушке, успела прокрутить в голове тысячу вариантов того, что являлось причиной отправленного «подарка». Самой очевидной была угроза. Своего рода чёрная метка, когда те, кто охотился на Дэна, давали понять, что её ждёт за неповиновение. Значит, они знали о том, что она поделилась всем с Лебедевым? Но откуда? При этом присутствовали только сам Даниил и его отец. И всё.

Ещё была вероятность, что им надоели провальные попытки Юли — сначала не сработал план в Эмиратах, теперь — Даниил Лебедев остался в живых после того, как она поехала к нему, снабжённая отравой.

— Знала, что приедешь, — проговорила бабушка вместо приветствия, когда Юля вышла из ванной. — Даня твой всё рассказал тебе?

— Ага, только в толк не возьму, почему ты сама этого не сделала?

Юля окинула Анну Петровну таким взглядом, по которому сразу должно было стать ясным всё, что она думает по поводу тайн, которыми бабушка делилась с Дэном, но не с ней.

— Я думала, Лебедев твой всё в секрете сохранит, как я просила.

Анна Петровна тяжело вздохнула, шагая за внучкой в кухню, и когда та устроилась за столом, села напротив.

— Он считает, что ты сделала это намеренно. И что мы с тобой заодно действовали.

Юля облокотилась на стол и помассировала виски. В голове всё смешалось, она ничего не понимала. Куда бежать, как действовать дальше?

— Значит дурак он… Лебедев твой.

— Ага. Только мне от этого ни черта не легче. И всё же? Почему ты не сказала мне?

— А как об этом скажешь?

— Русским языком. Я его понимаю, правда.

Анна Петровна поджала губы, а Юля покачала головой. Она уже ничего не испытывала по этому поводу — только чудовищную усталость.

— Ладно. Даня твой приедет?

— Он не мой. Мы с ним сейчас станем играть по его правилам, чтобы я смогла обезопасить вас всех, а после… а после разбежимся.

Нет, всё же безразличия не было. Потому что испытала что-то совершенно противоестественное, когда увидела страх, написанный на лице бабушки. Мрачное удовлетворение, такое уродливое и неправильное.

— Как это… разбежитесь? Вам нельзя.

Анна Петровна подалась через стол к ней и схватила за руку. Теперь страх сменился оторопью, которая, в свою очередь превратилась в выражение, с которым бабушка обычно настойчиво внушала ей что-то.

— Вам нельзя, слышишь? Это не шутки, Юля! Вы с ним вместе быть должны, иначе тебя смерть ждёт.

— И? Что ты мне предлагаешь? Броситься ему на шею и умолять меня не отвергать?

Она невесело хмыкнула и, вскочив из-за стола, отошла к окну. Чувствовала затылком, как бабушка сверлит её взглядом, но ей было на это плевать. Неужели Анна Петровна не понимала, что насильно мил не будешь? Особенно тому, кто считает тебя предательницей?

Юля смотрела на то, как во дворе паркуется машина Лебедева, за которой привычно останавливается большой джип. Проклятое глупое сердце радостно застучало в преддверии встречи. Видимо, ему было всё равно на то, что впереди их с Дэном не ждёт ничего хорошего.

— Может… приворот? — раздался позади тихий голос бабушки, и Юля обернулась так стремительно, что шею едва не свело судорогой.

— Ты с ума сошла? — прошептала она, пытаясь понять по лицу Анны Петровны, шутит она или действительно предложила это всерьёз. — Даже мыслить об этом не вздумай!

— Это ты с ума сошла! Неужели не понимаешь, что тебя ждёт?

Бабушка тоже поднялась из-за стола и встала напротив внучки. Наверное, в любой другой ситуации Юля бы позавидовала и её решительности, и фантазии, с которой Анна Петровна готова была взяться за защиту тех, кто ей дорог. Но ведь речь шла о Дэне и пойти на такой шаг она не могла даже ради собственной безопасности. Впрочем, не особо и верила, что бабушкины прогнозы сбудутся.

— Я всё понимаю. И не надо навязывать мне тот выбор, делать который я не хочу. И Лебедеву навязывать его не нужно тем более!

Она видела, что Анна Петровна хотела сказать что-то ещё, но всё же умолчала, когда в дверь раздался звонок.

— И ты не вздумай больше ничего делать за моей спиной, — предупредила она бабушку и пошла открывать Дэну.

— И больше не было ничего? — во второй раз уточнил Лебедев, словно Юля ему парой минут назад не дала ответ на этот вопрос.

Он с интересом рассматривал розу, как будто та могла поведать ему о чём-то большем, чем кому бы то ни было.

— Нет, — терпеливо повторила Юля. — Только сказали, что от тебя.

— Хм. С фантазией у меня всё не настолько плохо, чтобы отправлять тебе такую дрянь.

Наконец, отпихнув от себя коробку с цветком, он уселся на край постели и взъерошил волосы пальцами. А Юля… почему она не могла не думать о том, как они совсем недавно занимались в этой комнате любовью? Почему перед глазами так и вставали картинки, от которых кровь быстрее бежала по венам? Ведь знала, что всё в прошлом, а то, что было, уже не вернёшь. И оно останется лишь в воспоминаниях — яркой вспышкой, обжигающей, но уже призрачной.

— О чём задумалась? — донёсся до неё голос Лебедева, и Юля встрепенулась.

— Да так, ни о чём. А что?

— Я розу эту своим отдам, окей? Может, выяснят чего-нибудь.

— Да, без проблем. Я бы в любом случае от неё избавилась.

— Хорошо. — Он помолчал, глядя на неё, и Юля испытала то, чего не должна была чувствовать — надежду. Надежду на то, что всё ещё может быть иначе. — Ладно. Давай тогда пока разбежимся. За Женю и родителей не волнуйся, за ними присмотрят.

— Спасибо.

— Эти суки так и не выходили на контакт, ну, помимо «подарка»?

— Нет, я бы сказала.

— Ладно. И если выйдут, держи меня в курсе.

Ей так не хотелось, чтобы он сейчас вставал с её постели и уходил, но она уже ни на что не имела права. Ни просить его остаться, ни давать понять ему в принципе, что ей хочется просто прижаться к нему и так и сидеть, обнявшись.

Когда Дэн всё же вышел в прихожую и принялся обуваться, из кухни, теребя в руках полотенце, вышла Анна Петровна. Выглядела она смущённой и решительной одновременно, но те взгляды, полные предупреждения, которыми её награждала раз за разом Юля, полностью игнорировала.

— Даниил… Я хотела сказать… я не врала тебе тогда.

Лебедев застыл на пару секунд, после чего распрямился и посмотрел на Анну Петровну. А Юля поняла, что впервые видит бабушку такой. Растерянной.

— Я вас понял, Анна Петровна.

— Но Юля сказала, что вы больше не вместе.

— Она действительно так сказала?

Он обернулся к ней и приподнял бровь, и у Юли сердце зашлось от какой-то болезненной радости.

— А мы вместе? — выдавила она из себя, старательно игнорируя то, что испытывала.

— Я злюсь на тебя. Стараюсь объяснить себе всё, и вроде даже выходит. Но пока зол. И давай поговорим об этом позже и без свидетелей.

Он притянул её к себе и быстро поцеловал в висок, после чего кивнул Анне Петровне и вышел из квартиры, оставив Юлю в состоянии полнейшего смятения. И всё той же радости, от которой сердце захлёбывалось каждым неистовым стуком.