Мариана

– Руслан Тимурович, – вздыхаю я в трубку, – его увезли на освидетельствование, а машину хотят забрать на штрафстоянку. – Стираю слезу со щеки. – Потому что только хозяин может, а его… а Харри…

– Мариана, вам сейчас нужно успокоиться. – Голос юриста спокоен и тверд. – Посмотрите в бардачке документы на автомобиль. Вдруг они там? Автолюбители часто хранят их в подобных местах.

– Да, сейчас. – Я бегу к машине. – Сотрудник инспекции ждет документы. Если я не найду, машину отгонят.

– Штрафстоянка – это очень дорого, внушительная сумма за каждый день, а автомобиль в нашем случае – наследуемое имущество, поэтому тяните время, пока я не подъеду и не улажу все.

– Вот! – Я извлекаю из отделения под приборной панелью документы в прозрачном файле. – Тут паспорт транспортного средства, страховка, что-то еще.

– Отлично. А ваши документы у вас с собой?

– Должны быть в сумке.

– Хорошо. Я выезжаю, держите оборону.

– Спасибо!

Слезы на инспектора не действуют, но, в конце концов, мне удается обаять его улыбкой. Мы договариваемся по поводу формальностей, и к приезду Руслана Тимуровича все необходимые бумаги уже заполнены. Юрист пересаживается из такси за руль внедорожника Харри, а я сажусь рядом с ним – на пассажирское.

– Увезу вас домой. – Говорит он, заведя двигатель. – Похоже, что вы немало настрадались в этой ситуации.

– А как же Кай? – Взволнованно интересуюсь я. – Мы должны поехать за ним. Черт! Я же не спросила, куда его увезли на освидетельствование!

– Мариана. – Поворачивается ко мне юрист. – Думаю, вы зря беспокоитесь о нем. Молодой человек получит то, что заслужил. Нам это только на руку: его проступок усилит наши переговорные позиции в случае дальнейших разбирательств разного рода.

– Я не хочу. – Вспыхиваю я. У меня трясутся руки, заплетается от волнения язык. – Я не… нет! Мне не нужны выгоды! Я… я хочу разделить имущество Харри по-честному.

– Вы слишком добры к этой семейке. – Качает он головой. – Если вспомнить, как они вели себя в доме, принадлежавшем вашим родителям…

– Мне все равно. – Трясу я головой. – Кай… он… Он не такой. Он не один из них. – Я облизываю пересохшие губы. – В смысле, конечно, он был в курсе планов матери и знал, что она обворовывает меня…

Я умолкаю, поняв, как глупо звучат мои попытки оправдать сводного брата.

– Вы правы. – Говорю я спустя мгновение. – Кай ужасен, невыносим, он ведет себя, как безумец, и не заслуживает снисхождения, но… – Я пожимаю плечами. – Он – просто запутавшийся, обиженный на весь мир мальчишка, которому нужна помощь. Я не смогу быть его спасителем всю его жизнь, но хочу помочь ему – в последний раз. Поддержите меня, пожалуйста, без вас я не справлюсь.

– Если он действительно затеял драку с представителями власти, то это грозит ему уже не только административной ответственностью, но и уголовной. – Предупреждает Руслан Тимурович.

– Не драку, но… – Я растерянно прижимаю руки к груди, прокручивая в голове картинки произошедшего.

– Оказывал сопротивление? – Подсказывает он.

– Активно. – Прочистив горло, отвечаю я.

– Он ударил сотрудника инспекции?

– Толкнул его. – Хмурюсь я. – Слегка.

И закусываю губу, выжидая, поверит мне юрист или нет.

– Наверняка, все отчетливо видно на видеорегистраторе, поэтому ему придется отвечать за нападение. – Задумывается юрист.

– У него учеба и карьера в хоккейной команде. – Смотрю я на него умоляюще. – Нельзя, чтобы в университет пришли бумаги: его отчислят. Кай и так звезд с неба в детстве не хватал, лишиться хоккея для него равносильно смерти.

– Он был трезв? – Впивается в меня взглядом Руслан Тимурович.

Я сглатываю. Глядя ему в глаза, вряд ли смогу соврать.

– Не совсем.

– Это усугубляет дело.

– Что они с ним сделают? – Спрашиваю я.

Мое сердце сжимается и замедляет ритм.

– Управление автомобилем в состоянии алкогольного опьянения, отказ от медицинского освидетельствования, неповиновение требованию сотрудников органов, воспрепятствование выполнению сотрудником органов своих обязанностей… – он загибает пальцы.

– Его закроют?

– До пятнадцати суток, либо обязательные работы. – Кашлянув, выдает юрист. – Если докажут, что он применил силу по отношению к инспектору, хватал его за форму, толкал или наносил удары – тут до пяти лет.

– Господи. – Я закрываю лицо руками.

– Одним лишением прав явно не обойдется.

– Этого нельзя допустить. – Решительно заявляю я, устремив на юриста взгляд. – Помогите мне его вытащить.

– Я сделаю, что смогу, но не обещаю. – Отвечает он негромко.

– Нет, вы не поняли. Руслан Тимурович, помогите мне вытащить Кая. За деньги. У вас много знакомых в системе, кто-то из них, наверняка, способен все уладить.

– Предлагаете дать взятку? – По-отечески тепло улыбается мужчина. – Милая, за это полагается существенное наказание. Для вас. Я же и вовсе могу распрощаться с карьерой.

– Я прошу вас. – Кладу ладонь на его руку, заглядываю ему в глаза. – Любая сумма.

– Мариана. – Вздыхает он.

– Я продам все оставшиеся ценности и украшения, найду, у кого занять, только вытащите Кая, умоляю! Свое вознаграждение вы получите с моей доли, когда я вступлю в наследство.

– Деточка, вы толкаете меня на преступление. – Сочувственно улыбается он.

Но уже не отказывается, а это самое главное.

– Вы спасаете человека, – тихо говорю я, – на высшем суде это засчитывается как благодеяние.

– Надеюсь, не скоро там окажусь. – Хмыкает Руслан Тимурович.

– Помогите Каю. Пожалуйста. Я буду очень вам благодарна. Очень. – Настаиваю я, отпуская его руку.

– Вы слишком добры к этому мальчику, Мариана. – Качает он головой. – Боюсь, он этого не заслуживает.

– Я делаю это для себя. – Отвечаю я.

И в каком-то отношении даже не вру: если с Каем все будет хорошо, мне тоже будет хорошо. Осознание этого греет мне душу.

– Ну, что, по рукам? – Спрашиваю я.

– Я постараюсь что-нибудь придумать. – Дает надежду Руслан Тимурович. – А пока отвезу вас домой.

– Я не смогу сидеть дома, зная, что Кай сидит за решеткой в ожидании худшего.

По правде говоря, он и там может натворить дел. И чем дольше его там держат, тем больше вероятность, что его гнев разрастается в огромный огненный шар, грозящийся излить пламя на всех вокруг. «Боже, да ведь Кая нужно спасать в первую очередь от самого себя!»

– Вы будете ждать новостей, а я буду решать вопросы. Только так, Мариана. – Ставит он мне ультиматум.

И мне ничего не остается, кроме как согласиться. Я киваю и отвожу взгляд, а Руслан Тимурович трогает автомобиль с места и направляет в сторону дома. Мои мысли заняты лихорадочными подсчетами: я даже не представляю, сколько понадобится средств, чтобы уладить проблемы, которые возникли из-за несдержанности и отсутствия самоконтроля у дикого зверя по имени Кай.

– Любимый, это ты? – Доносится из гостиной, едва я переступаю порог.

– К чему этот спектакль? – Не выдерживаю я, сбрасывая ботинки. – Ты же видела меня в окно!

Снимаю пальто, подхватываю сумку и едва не врезаюсь в появившуюся на пути Эмилию. На ней короткий халатик, пушистые тапочки, на лице – эффектный, но не совсем уместный для уютного вечера макияж.

– Ты метишь территорию, – говорю я, отойдя на шаг, чтобы не дышать ей в лицо, – что вполне логично. Только из-за меня можешь не стараться, Кай мне безразличен.

Обхожу ее и направляюсь к лестнице. Резко останавливаюсь и оборачиваюсь:

– Это что, мои тапочки? – Бросаю возмущенный взгляд на обувь на ее ногах.

– Ой, они – твои? – Довольно улыбается Эмилия.

Стерва.

– А чьи еще? Ты видишь каких-то других женщин в этом доме? – Злобно спрашиваю я.

– Забери, если они тебе так важны. – Отвечает она ангельским голосом и снимает тапки.

– Теперь уже нет. – Морщусь я, разворачиваюсь и резво взбегаю по лестнице.

Захожу в комнату и хлопаю дверью. Внутри стоит отчетливый запах сладковатых духов. «Серьезно? Она что, и сюда совала свой нос?!» Меряю шагами спальню, рассматриваю вещи на полках, плед на кровати, письменный стол. Эмилия точно здесь была – все не на своих местах.

Нужно будет повесить замок.

– А ты не охренела ли, копаться в чужих вещах? – Ору я, открыв дверь спальни и высунувшись наружу. – Это моя спальня! Какого дьявола тебе тут понадобилось?!

Напряжение этого дня вырывается из меня со всеми этими грубыми словами. По сути, Эмилия добилась, чего хотела: с легкостью вывела меня из себя, спровоцировав на постыдную сцену.

– Это ты мне? – Сладким голоском спрашивает она.

Слышатся ее неторопливые шаги по лестнице. Я буквально рычу, задыхаясь от ярости в ожидании, пока эта хитрая сучка поднимется наверх.

– Что-то случилось? – Эмилия наслаждается происходящим, ее губы изогнуты в легкой улыбке, глаза сияют.

– Ты была в моей комнате. – Четко и медленно произношу я.

– Вообще, да. – Свободно признается она.

– Какого черта тебе тут понадобилось?! – Взвизгиваю я.

– Я прибиралась в доме, решила сделать доброе дело – вытереть пыль с твоего подоконника и со стола. – Хлопая ресницами, говорит Эмилия. – Вот уж не думала, что ты так взбесишься.

– Ты трогала мои вещи. – Выдыхаю я, теряя самообладание.

– Не припомню такого. – Она пожимает плечами.

– Ты трогала их!

– Тебе показалось. – Улыбается девушка.

Клянусь, я почти готова вцепиться ей в волосы. Но если сделаю это, то чем буду отличаться от Кая, который решает все свои проблемы только рукоприкладством?

– Больше никогда сюда не входи! – Рявкаю я и захлопываю дверь перед ее носом. «Бах!» Замок заклинивает, и дверь открывается обратно. – Да чтоб тебя! – «Бах!»

Закрываю еще раз, с силой. Стены дрожат.

Я наклоняюсь лбом на дверь и до хруста стискиваю челюсти, чтобы не зареветь. Уверена, Эмилия будет рада. Этого она и хотела – вывести меня из равновесия.

– У тебя все в порядке? – Насмешливо спрашивает она.

Я молчу.

– Слушай, Мариана, я тоже не в восторге от того, что приходится жить с тобой в одном доме, но стараюсь держать себя в руках.

Наваливаюсь на дверь и с трудом сдерживаю подступающие слезы.

– Если тебе так плохо, ты можешь съехать. – Предлагает Эмилия. Даже не видя ее, я понимаю, что она говорит это с улыбкой. – Я и сама бы съехала, но Кай вряд ли захочет: это дом его отца, а, значит, и его дом. Он мечтает вырастить здесь своего сына.

Я впиваюсь пальцами в дверь и беззвучно стону.

– Понимаю, почему ты упорствуешь. – Продолжает Эмилия. – Но ты должна оставить мысли о том, что сможешь когда-нибудь его вернуть. Дальше будет тяжелее: каждый день наблюдать, как растет мой живот, и как крепнет наш союз с Каем. Не каждая такое выдержит. Лучше тебе, девочка, и, правда, съехать.

Я распахиваю дверь и замахиваюсь на нее в гневе.

– Ударишь беременную? – Делано пугается она, глядя на мою застывшую в воздухе ладонь. – Ну, так это мне только на руку: Кай не захочет, чтобы какая-то психованная подвергала опасности наши с малышом жизни.

Ее ладонь ложится на живот. На лице Эмилии зажигается победоносная улыбка: мои смятение и ярость поддерживают ее жизненные силы.

– Убирайся. – Прошу я, бессильно роняя руку.

– А ты оставь даже мысль о том, чтобы со мной тягаться, поняла? – Ее глаза угрожающе суживаются. – Таких, как ты, у него было – не сосчитать. И каждая думала, что она – особенная. – Эмилия морщится, оглядывая меня с головы до ног. – И где они все? Он даже лиц их не помнит. Так что не думай, что ты чем-то выделяешься, и сможешь соперничать со мной.

– Ты мне не соперница. – Хрипло говорю я, с вызовом и также нагло рассматривая ее фигуру, длинные, блестящие черные волосы и ровные стрелочки на веках. – Я не собираюсь с тобой соревноваться.

– Лукавишь. – Она склоняет голову набок, прищуриваясь. – Я вижу, как ты на него смотришь. Не знаю, что Кай наобещал тебе, и какой лапши навесил на уши, чтобы ты раздвинула перед ним свои тощие ноги, но я могу рассказать тебе, каково быть его девушкой. Когда время от времени появляются вот такие глупые, но очень самонадеянные смазливые дешевки, как ты, и каждая из них верит, что задержится в его постели дольше, чем на ночь или две. Многих из них мне приходилось жестоко наказывать: не все понимали с первого раза. Но в итоге это заканчивалось тем, что Кай возвращался ко мне. И так будет всегда.

– А ты не думала, что дело в нем, а не в этих девушках? – Потрясенно шепчу я.

– Дело всегда в вас – мерзких шлюхах, которые вешаются на чужих парней!

Я замираю, растеряв всякое желание бороться с ней. Эмилия совершенно не любит себя, и мне ее жаль. Похоже, в отношениях с Каем, она всегда его оправдывала, сваливая вину на тех, с кем он ей изменял. Это обстоятельство совершенно лишает меня охоты заехать ей по лицу за оскорбления.

– Кем бы ты себя не возомнила, я тебе его так просто не отдам. – Предупреждает Эмилия, водя у моего носа указательным пальцем. – Не отдам.

Я молчу, соображая, как лучше поступить. Сказать этой ненормальной, что Кай задержан, или, памятуя о том, что она беременна, сберечь ее нервы?

– Надеюсь, ты поняла, и не станешь делать глупостей.

– Поняла что? – Прочистив горло, спрашиваю я. – Что не стоит вешаться на отца твоего ребенка? Так я еще на входе тебе сообщила, что мне это не интересно. Если у тебя все, покинь, пожалуйста, мою спальню. Очень не хочется снова орать на женщину в положении.

От слова «женщина» Эмилию передергивает, но она, похоже, настолько обескуражена моим спокойствием, что послушно шагает назад.

– И если вдруг ты не побрезгуешь принять совет от мерзкой шлюшки, то рекомендую тебе поговорить с Каем, когда он вернется, и убедить его, что он должен как можно скорее взяться за голову и вернуться в хоккей и на учебу. От этого зависит, как я понимаю, ваше общее будущее.

И не дав ей ответить, я закрываю дверь.