Глава 12

Алина. – Я брошу, дядя Олег. Обязательно… – шепчу, устремляя взгляд в даль. Река волнуется, темнеет, камыши шепчутся, будто уговаривая меня поверить старику… Неподалеку проходит груженная баржа, кричат чайки. Ветер несет с реки ароматы свежей зелени и разгоряченных на солнце камней. – Идите купаться. Проверь, как там мой домик? Стоит? И на пастбище надо бы сходить… Я старый стал, Алинка. Не побегаю уже… – И сеновал есть? – улыбаюсь я, бросая взгляд на Давида. Он расстегнул ворот рубашки, обнажив крепкую, с темными волосками грудь. Носит ящики с ягодами и кивает, слушая рассказы тети Ани. – Есть, дочка… Алинка, ты нам с Аней, как дочь. Я помру, и никто не вразумит тебя. Ну, чего ты ждешь? Молодость проходит… Бросай этого урода, начинай с нуля. – Дядя Олег, я боюсь… Не поверишь, я… Дело даже не в имуществе. – Не ври хотя бы мне. Мише уже плевать на все, понимаешь. Он в могиле. Поговори с мужем, Алин… По-хорошему. Может, он согласится отдать тебе хотя бы завод? Ну пускай оставит себе этот чертов дом, конюшню, помещения… Завод ему не нужен, он же… Может, правда, поговорить? Но как? Мы не общаемся два с половиной года… «Алин, подай соль». «Завтра я уезжаю, буду в понедельник». «Ты помнишь, что приезжают Галеевы?». Наше общение свелось к необходимому минимуму. Егор перестал интересоваться моим самочувствием, настроением, планами на вечер… Мы чужие в самом прямом смысле этого слова. – Завод ему точно не нужен. Теперь поздно говорить об этом, дядя Олег. Он продается, а деньги осядут на расчетный счет предприятия. Мы оба владельцы, так что… – Толковый мужик этот Давид, – огладив седые, редкие усы, протягивает Тимофеевич. – Женат? – Да, – прочистив горло, отвечаю я. – А смотрит на тебя так, словно не женат. – Он ходок, дядя Олег. Гуляка. О нем знаете, какие слухи ходят? Если хотите, можете в интернете… – Да не стану я этого делать. И ты людей не суди по интернету. Иди есть, Алинка. Аня пирог испекла, я кабачки пожарил, с чесночком, как ты любишь. Тебе дать что-нибудь из одежды? Попроще? Накупят своих брендов и едут в деревню… А у нас тут навоз, между прочим. – Да ладно тебе… Какие у меня бренды? Я все равно соглашаюсь принять линялую, выглаженную и аккуратно сложенную футболку дяди Олега. Может, Давид прекратит ТАК на меня смотреть? – Мойте руки, дорогие гости. Алиночка, сходите на пастбище? – Это далеко? – интересуется Давид, потирая руки. Выглядит он довольным. Даже счастливым… Вероятно, для искушенного заграничными курортами мажора, старенький, деревенский дом, озеро и бескрайняя степь – экзотика… И кабачки он ест с таким удовольствием, словно ему подают устриц или лобстеров. – Ничего вкуснее не ел. А это что? – Мамалыга. Неужели, никогда не ел? У нас много кукурузы. – А вы женаты, Давид? – непринужденно спрашивает Анна Алексеевна. – Да, – коротко отвечает он. Накладывает в тарелку побольше салата из помидоров и огурцов, заправленного сметаной, наивно решив, что допрос закончен. Но Анна Алексеевна не собирается сдаваться… – А детишки у вас есть? Сколько вам? Сорок или… – Тридцать два. – Выглядите старше. Такой… босс. Так а с детками что? – У меня их нет. А у вас сколько детей? Они вам помогают? – пытается он переключить ее внимание. – Есть сын. Он в Москве живет, видимся редко. Эх… Вашей жене записать на листочке рецепт мамалыги? Будет вам готовить и… – Не нужно, спасибо. У нас есть домашний персонал. – А дом у вас большой? Дядя Олег хитро улыбается и не думая останавливать жену. Ему нравится, как Давид реагирует… Он само спокойствие. В нем нет ни капли раздражения или удивления… – Тысяча квадратных метров. – Матерь Божья, прямо как у нашей Алиночки… Нет, у нее больше. Только дом – это не метры, вы же знаете? Вы счастливы с женой? – Да, – односложно отвечает он. – Пойду чайник поставлю, – поднимаюсь я. Не выдержала, дура… Господи, почему я так реагирую? Он меня задевает… Пробуждает давно похороненные чувства и спящую до поры боль… Ни черта у меня не получилось стать бесчувственной… Как ни старалась… – Давайте выпьем чаю, а вы с Алиночкой отнесете парням обед. Давид, вы не против посмотреть на наших лошадок? У нас и овцы есть, и коровы… Так и выживаем, – вздыхает она, а я ловлю на себе пристальный взгляд Галеева… – Не против. А мне можно одолжить у вас такую же футболку? – неожиданно спрашивает он. – Идем, сынок. Такого добра у меня хоть отбавляй. Сымай рубашку, Аня простирнет. – Спасибо вам, но стирать не надо. Она не успеет высохнуть до нашего отъезда. – Так вы ночуете у нас, ты не знал? – Олег Тимофеевич, я не говорила, что мы останемся ночевать. – Это я говорю. На станции обвал песчаной скалы. Разбирать завал будут до утра. Мне Юрец сообщил, его поле граничит с трассой. Можете зайти в свои интернеты и проверить. Черт… И где он будет спать? Олег Тимофеевич не посмеет предложить гостю мою комнату…