Глава 17

Давид. «Дава, я не хотела… Вернее, я… Я хотела, чтобы он меня трахнул, ясно тебе, урод? Ты никогда меня не любил. Относился, как к мебели. Смотрел, как на шкаф, стоящий в нашей спальне. Нет, ты даже, как на шкаф не смотрел на меня – котенка, щенка бездомного… Кто тебе внушил, что ты чего-то стоишь? Ты никто! Мальчик, родившийся с золотой лодкой во рту», – кричала Ольга, не пытаясь прикрыться. Ее груди подрагивали, под глазами змеились ручейки потекшей туши, губы искривлялись в презрительной усмешке… «А ты не с такой же ложкой родилась?». Я даже не заметил, как ее ебарь подобрал одежду и покинул наш номер… Все внутри кипело от гнева. Ревности не было. Вместо нее в душе плескалась гадость, ощущение, что меня окунули в дерьмо. Не думал, что мне будет хоть какое-то дело до ее измен… Но я не изменял, хоть и возможностей было много. Почему-то считал это нечестным, отвратительным. Даже с навязанной женой… Нелюбимой. Солнце нагревает макушку, пока я поднимаюсь на вершину склона… Мысли не отпускают. Чувства тоже… Тогда ревности не было. Боль, досада, непонимание… Возможно, унижение. Но не ревность… А сейчас я подыхаю от нее… Значит, Алина – та еще штучка? Очередная, заскучавшая баба, решившая, что может позволить себе все? Изменить, развлечься? Почему-то я принял ее невидимые знаки за чистую монету. Отец ведь с полной уверенностью говорил, что у них в семье все плохо… А я себя благодетелем возомнил. Утешителем хреновым. Да если бы она мне хоть каплю нравилась, так ведь нет… Обычная. Обыкновенная девка с ангельской внешностью и прогнившей душой. В воздухе витают ароматы полыни и лаванды. Душно, дышать невозможно… Внизу – гарь, разбитые машины и люди, вверху – старики и гребаная неизвестность. С чего вдруг я решил, что она особенная? Торопливо бреду к дому Олега Тимофеевича, представляя их с Анной Алексеевной удивленные лица… Что говорить? Нужны ли подробности? – А ты… Где Алина, Давид? С ней что-то стряслось? – взволнованно бормочет Тимофеевич, отрывая руки от мягкой шерстки щенка. Тот катается на спине возле его ног и повизгивает. – Внизу катастрофа. Обвал скалы, десятки сгоревших машин, много пострадавших, а еще… – Ну, дальше можешь не говорить. Я Алину знаю… Она, как мать Тереза, – улыбается он. – Рванула в свою Божедомку помогать всем? – Егор тоже пострадал, – вкрадчиво произношу я, глядя на реакцию старика. – Он ехал сюда и… – Нет, ты что-то путаешь. Он никогда сюда не приезжал. – Он ехал сюда, Олег Тимофеевич. И он… Они очень друг друга любят. Он с такой нежностью говорил о ней. – Головой ударился, шельмец, – отмахивается он. – А ты что же, приревновал? – Да нет. С чего бы мне ревновать Алину Михайловну? Она… Мне показалось, что… Как мальчик себя веду. Идиот, оправдывающийся перед боссом. Тимофеевич – мужик взрослый, все понимает… Да и Егор был прав: если бы на горизонте не маячила возможность трахнуть Алину, хрен бы я поехал сюда… Ни за что. И город мог бы не смотреть, не общаться с ней… Она еще утром предлагала мне остаться и посетить гостиничный бассейн. А я… Поплелся, как привязанный. – То есть полюбоваться навозными кучами приехал? Слушай сюда, парень. Я не дам дочку в обиду. Она, как дочь мне, ясно? У нее нет семьи. А Егорка ее башкой ударился, вот и бредит. Завтра он забудет все и снова побежит по бабам. А ты… Не смей о ней плохо думать. И трогать ее не смей. Ей нормальный мужик нужен, правильный. Честный, порядочный. – А я вроде как не такой, – выдыхаю я. – Вы расслабьтесь. Мне пофиг. Лезть не стану. Мне и своих проблем хватает. Скажите, что Алина любит из еды? Тимофеевич прищуривается, продолжая взглядом высверливать во мне дыру. Крутит ус, а потом выдыхает: – Еду хочешь привезти в больницу? Это правильно. Алина заставит скоряков везти пострадавших в ее больницу. До упаду будет оперировать. Выходной? Плевать. Она никогда на это не смотрела. Не ждала отпусков или выходных. Она всю себя посвятила работе. Такая вот наша девочка. А ты… В его взгляде неожиданная брезгливость… Разочарование, тоска… Мне казалось, что старики неплохо ко мне отнеслись. А, выходит, что нет… – Да, я хочу поддержать ее. Все же Алина – хозяйка завода, а еще… – Суп с фрикадельками она любит. Отбивные из индейки. Удивлен? Да, Алина Евсеева – дочь одного из самых богатых и влиятельных бизнесменов области, не любит мидии и лобстеры. Она любит ромашки и крепкий чай, рассветы и закаты, озеро… Полынь и лаванду. Это она ее посадила… Пять кустов. А выросло поле… – Я заберу машину и… Скажете адрес больницы? – едва сдерживая любопытство и желание расспросить старика, произношу я. – Куда я денусь? Идем в дом. Расскажешь мне подробнее о Егоре. Машина, говоришь, сгорела? Может, его кто-то хотел убить?