Глава 31

Алина. Что с ним случилось, не понимаю? Я всегда была нелюбимой и навязанной женой… Канючила, умоляла его жениться… Подписала дурацкий договор, желая заполучить Егора любой ценой… А теперь он стоит, как гора. Злой, напряженный, опасный… Я ни черта не понимаю, что от него ждать? Раньше я была уверена, что насквозь его вижу… Могу предугадать поступки, почувствовать настроение, снять напряжение правильными словами, утешить… Если мне что-то нужно было от Егора, я знала, как добиться желаемого… И получала все, кроме любви и развода… – Егор… Ты пожалеешь… Отойди от меня, прекрати, ты… Попробуй только коснуться меня хоть… – А почему нет, милая женушка? – шипит он, расстегивая ремень брюк. – Накувыркалась со своим миллиардером? И как он? – Не твое дело! Я не лезу в твою постель два года! Не таскаюсь к твоим любовницам, не устраиваю скандалов! Страх скручивает нутро… Он здоровый, высокий… Такой легко сломает мою шейку… Ему даже стараться не потребуется… – Я же сказал, что ты мне нужна, Аля… Попросил тебя подумать, дать мне шанс… – дрожащим шепотом произносит он. – Я в машине тебе говорил, что жалею о том, как вел себя… – А потом ты сказал, что врал! Евсеев, я устала от тебя… От смены твоего настроения, от ужаса, творящегося в доме… Когда ты найдешь в себе силы признать, что нам не по пути, и свалишь?! – Никогда, – хрипло шепчет он, демонстративно дергая ремень брюк. – Ты меня купила, помнишь? Я твой муж… Любимый, желанный… Ну, давай же, проси что хочешь. Помнишь, как уговаривала себя трахнуть? В красивое белье наряжалась, жопой крутила… А теперь я готов принять тебя даже после другого… Он обезумел, мамочки… Что с ним творится? Бледный, сосредоточенный, с обострившимися от возбуждения и злости чертами, Егор наступает на меня, раздеваясь на ходу. Расстегивает пуговицы рубашки, тянет молнию брюк… – Нет. Не приближайся ко мне, Егор. Я не хочу… Я не буду с тобой спать. Больше никогда. После всей этой грязи, после… – Я мужик, Аля. Мужчина, самец. Мне можно. А вот ты совершила роковую ошибку… И заплатишь за это… Озираюсь по сторонам в поисках чего-то тяжелого… Я не позволю ему ко мне прикоснуться. Никогда! – Ну… Женушка моя, чего ты прячешься? Ты же всегда хотела меня… Плакала, умоляла сделать тебе ребенка. Давидушку тоже просила? – Замолчи! И приди уже в себя, Егор! Между нами больше не будет ничего… Я решу с разводом, я… – Оставишь все мне? Вжимаюсь в стену, задевая локтем трюмо со стеклянной дверкой. Намеренно толкаю его, захлебываясь слезами. Я умру, но не позволю ему меня трогать… Он прав – раньше я просила, хотела этого… Искала причины его пренебрежения в себе. А теперь все… Я только Давида… Принадлежу ему… – Ах, ты же сучка! Иди сюда! – Отстань. Не трогай меня! Егор хватает меня за руки, подминает под себя и снова бьет по лицу… Во рту разливается металлический привкус крови, слезы застилают глаза… Я не смогу противостоять, больше нет… Морщусь от боли, чувствуя на бедрах его мерзкие руки… Никогда не прощу ему этого… Никогда… И себе тоже… – Нет, нет… Я не хочу… Умоляю, не трогай, – ору что есть силы. – Помогите! В двери оглушительно стучат… Егор отступает. Приходит в себя, натягивая штаны и нехотя отпирая дверь матери. – Ты что тут устроил, идиот? Она же заяву на тебя напишет! Зачем… Господи, что ты с ней сделал? Сынок… – Отвали, мам… Не лезь под горячую руку, без тебя тошно… Я ничего не могу вымолвить. Рыдаю и натягиваю белье, которое он успел с меня стащить, растираю кровь по лицу, испытывая облегчение… Ей-богу, я бы не пережила… Не смогла молчать и смотреть Давиду в глаза… Плачу так горько, что на шум прибегает Надька… – Боже… У нее не рожа, а фарш. Что теперь делать? Его-ор! Может, надо ее добить и закопать в огороде? Она же молчать не будет… Что теперь делать? – на полном серьезе спрашивает она брата. – Свалите отсюда обе! – рычит он. – Сам разберусь со своей женой. – Я… Я уеду, я… Только не трогай больше… Он нервно выдыхает, остервенело запускает пальцы в волосы. Расхаживает по комнате, наступая на осколки стекла… Они противно хрустят под подошвами его ботинок… Повисает напряженная тишина, прерываемая нашим дыханием и моими всхлипываниями… – Прости, Аль… Я не хотел… Я… Жалкий… Какой же он жалкий! Испуганный, растерянный, бледный… Боится за свою шкуру, вот и все! Известный бизнесмен, красавец, меценат… И посмел поднять руку на жену! Он боится не меня потерять, а репутацию… Поднимаюсь, поправляю одежду, ступаю по стеклу, опасливо поглядывая на мужа… Ненавижу его… И никогда не прощу… Свекрови и Надьки след простыл. Егор не обращает на меня внимания, молчит… Смотрит в окно, сложив на груди руки… Подхватываю сумочку, юркаю в коридор и лишь тогда облегченно выдыхаю… Скрываюсь в дверях своей комнаты, запираюсь и приваливаюсь к стене. Дрожу от переполняющих меня чувств и замираю, обхватив плечи… Смотрю в одну точку сквозь пелену слез… Не верю, что все это случилось со мной… Пульс бьет в виски, дрожь разливается по телу… Накрывает паника… Мечусь по комнате, часто дышу, зябко обнимаю плечи в надежде согреться… Я в безопасности, в безопасности… Медленно прихожу в себя, усмиряю дыхание… Меня свекровь спасла. Выходит, так? Если бы она не помешала Егору, я… – Мамочка… Где же ты? Папа? Почему вас нет рядом, когда вы нужны? Дедулечка, я не могу тебе позвонить, прости… Ложусь на край кровати и поджимаю ноги… И в это момент в сумке оживает смартфон…