Глава 36

Алина. – Какой еще отпуск, Евсеева? – хмурится наш заведующий. – Федоров и Симаков все просрут. Как я без тебя, Алин? Ты же никогда не уезжала дольше, чем на три дня? Ну… Возьми еще отгул, а потом… Как наши ребятки без тебя? – Дедушка болеет, – прочистив горло, произношу я. – Я не могу больше так работать, Анатолий Сергеевич. Я… Я устала. Зареванная, бледная, я выгляжу жалкой… Видит бог, мне потребовалась недюжинная решимость, чтобы послать Давида… Отказаться от того, кого больше всех на свете люблю… Он потом поймет, для чего я сделала это… Обязательно поймет и не осудит… Не могу я ставить свои интересы выше здравого смысла… Любовь, влечение, планы… Плевать на все это, если нам двоим угрожает опасность. И правду ему говорить – такой себе план… Давид молодой, порывистый мужчина. Избалованный, привыкший получать желаемое… И пока он хочет меня… Вопреки опасности и препятствиям. Вопреки всему… Конечно, расстаться со мной добровольно он не захочет. Пойдет напролом, наломает дров… А я жить хочу… Спокойно и… Нет, счастливо я вряд ли смогу. Но спокойно – меня тоже устроит. – Анатолий Сергеевич, я возьму отпуск. Мне нужно уехать, понимаете? – Дома проблемы, Алин? Побитая ходишь, заплаканная… Прости, что лезу, но… – вздыхает он, покручивая в руках ручку. – Да. Отпустите. Мне нужно их решить. – Хорошо, дорогая. Пиши заявление. Завтра тогда может отчаливать… Удачи тебе. Хороший он мужик, правильный… И Божедомку нашу любит. Вылетаю из его кабинета и спешу позвонить дедуле. Закрываю дверь ординаторской и приваливаюсь к подоконнику. За окном осень… Монотонно бьет по отливам дождь, желтеет трава, деревья словно в молитве тянут черные ветви к небу… Невыносимо грустно… Одиноко, горько, холодно… Понимаю, что сделала все правильно, и не могу отпустить его… Люблю до чертиков. Люблю Даву… – Дедулечка, привет, родной. – Алинка моя, привет. Не грустишь там? – Ну… Есть немного. Я в отпуск ушла. Собираюсь к тебе приехать, погостить. Пустишь? – Охо-хо. Вот это новости. Конечно. Что-то стряслось? – Нет. Или да… Разводиться собираюсь. Поеду сначала в Москву, к адвокату. А оттуда уже к тебе. – Слава богу. Я рад, внучка. Давно пора избавиться от этих узурпаторов. Пусть дом себе оставляют, а остальное… Надеюсь, адвокат найдет способы тебе помочь. И даже если нет, то… Ничего страшного, проживем. Продала завод? – Да. Новый директор уже приступил к работе. Деньги получу в конце месяца, когда юристы закончат с оформлением документов. Половина будет на счетах Егора, будь он неладен… – Черт, как же так? Ладно, дочка, занимайся. Я жду тебя, милая. Квартиру я… почти нашла. Василиса договорилась с хозяином, я могу прямо сегодня въехать. Правда, никакой утвари в ней нет – посуды, постельного белья. Но это меня не печалит – до отъезда в Москву я успею обзавестись всем необходимым. – Васька, я готова, – вздыхаю в динамик. – Чемоданы в багажнике, я в отпуске. – Отлично, моя девочка. Заезжай за ключами, договор я приготовила. Оплатишь и… Можешь наслаждаться одиночеством. Если бы только им можно было наслаждаться… Еду к Василисе в офис, поглядывая на экран смартфона. Расплываюсь в улыбке, видя отправленную дедушкой фотку. «Ждем с Байкалом нашу девочку». Сдал он сильно… И пес старый, почти слепой… Господи, они ведь все, что у меня есть… Только дедуле я нужна. Давид больше ничего не писал… Надеюсь, что смирился с моим решением. Отпустил… А скоро и забудет. – Привет, Василиса. Я готова, – выпаливаю, врываясь к ней в офис. Риелторы поднимают головы, поздоровавшись со мной. – Как ты, детка? Все норм или… – Терпимо все, Вась. Я… рассталась с Давидом, выгнала его сегодня… – сглатываю, отводя взор и сосредоточиваясь на бумагах. – Правильно сделала. Я слышала, что отец его жены приезжает сюда. Хочет поздравить зятя с приобретением завода. Как вы ни старались утаить от общественности факт продажи, а они… – Господи… Какая я молодец, что обезопасила нас. Я завтра улетаю в Москву. А потом проведаю дедушку. – Ну и молодец. Держи ключи, Алин. Надеюсь, успеешь устроиться до отъезда. – Постараюсь. Ваське не терпится расспросить меня о Давиде, но я выдумываю причину поскорее убежать… Не хочу плакать при ней. Я весь день терпела… Оперировала людей, отбрасывая дурные мысли. Сосредоточивалась на ответственности за человеческую жизнь и здоровье. Убеждала себя, что нужна… Я приношу пользу, значит, нужна людям? Добираюсь до квартиры быстро. Вытаскиваю чемодан из багажника и поднимаюсь в квартиру. Здесь пахнет чистотой и новой мебелью. Приветливо гудит холодильник, от порывов ветра шелестят жалюзи. Сбрасываю обувь и прохожу в кухню… Пусто, одиноко… Даже чашки нет, чтобы выпить воды… Опускаюсь на табурет и закрываю лицо ладонями… Ощущение, будто я умерла. Снова… Почему смерти всегда предшествует любовь? Она вспыхивает в сердце, а потом сжигает его дотла… Ничего, кроме черного, зловонного пепла не остается… Горечь, яд, разочарование… Опустошение – пожалуй, его сейчас больше… И дичайшее одиночество… Мне слишком знакомы эти чувства, чтобы удивляться. Я все это уже переживала. Значит, скоро все пройдет… Сердце наспех зарубцуется, а я научусь видеть красоту вокруг… А пока… Стираю с щек жгучие слезы, глядя на свинцовые, повисшие над городом тучи…