Глава 43

Алина. – Родная моя, внучка… Господи, вот и свиделись, – вздыхает дедуля, обнимая меня… Качает, гладит меня по голове, целует в щеки… Пахнет от него, как в детстве – костром, травой, одеколоном… Похудел, поседел… Кажется, немного уменьшился в росте. Сглатываю ком в горле и стыдливо отвожу взгляд… – Дай, хоть посмотреть на тебя, Алиша. Красивая… Будто тебе двадцать… Молоденькая, тоненькая… Ездила к своему шельмецу? В аэропорту шумно. Таксисты кричат, предлагая свои услуги, расхаживают вдоль ограждения, встречающие с табличками… – Поедем домой, родной? Я все расскажу. Что там твой Кузьмич? – Пельмени лепит, – улыбается дедуля. – На дворе ночь-полночь, а мы есть собрались. Его бабка тоже в гости придет. Я борщ сварил. С фасолью, как ты любишь… Аленький мой, Аля… Я так скучал. – Прости меня… Я была такая дура… Столько лет я не приезжала из-за Егора, повиновалась его запретам, а теперь… все. Развожусь. Свободна и счастлива. Да еще и беременна. – Садись за руль, – важно произносит дед, когда мы подходим к его машине – подержанному, но надежному Лэнд Роверу. – На трассе езжу редко. Зрение уже не то… Да и возраст… Помирать скоро, эх… А так жить хочется, знала бы ты. – Не умирай, живи… Мне с тобой хорошо. А Байкал как? – Ковыляет еще. Доживает свой собачий век в покое и тепле. Восемнадцать ему в этом году. Мне грех жаловаться, внуча… Ты мне крышу починила, окна поменяла в доме… Все у меня лучше всех… Соседи завидуют. – Я сделала самую малость. Давай тебе дом новый построим? – протягиваю, запуская двигатель. – Не надо. Мне уютно, хорошо… Всего хватает. – Не болеешь? Только честно, – хмурюсь я. – Завтра поедем в больницу. Сделаю тебе чекап. – Чего, чего? А, по-русски? – Полностью тебя обследуем. Уж, извини, дедуля, но я твоим словам не верю… Небось, таблетки не пьешь, что я прописала? – Твоя правда… Ну, не ругайся, милая. Ехать-то, помнишь куда? – Никогда не забуду… Хорошо, что темно… Так легче принимать боль воспоминаний о счастливом детстве… Нырять в них, как в омут и жадно пить горький эликсир вины… Я всех променяла на Егора. Выгнала из своей жизни, стерла ластиком… Дедушку вот вернула. Теперь никуда не уйду, не отвернусь… Что бы ни случилось… Домик у него крепкий, ухоженный. Выглядит и правда потрясающе – бордовая крыша, забор из бруса, высокие ели вдоль участка… И как же здесь пахнет, мамочки… Влажной корой, землей, костром… Спелой брусникой, ежевикой и грибами… Я очень скучала и не жалею ни капли, что вырвалась… – Алиночка, детка, помнишь меня? Дедушка Ваня. Иван Кузьмич я… – выскакивает нас встречать полненький, невысокий дед Иван. – Пельмени бросать можно, Сергеич? Я долепил партию. Вода кипит. – Бросай. Ужинать-то будешь, не на диете? – прищуривается дед. – Нет, конечно. Мне набрать не помешает, ты же видишь, – со вздохом отвечаю я. – И вам добрый вечер, Иван Кузьмич. Я рада вас видеть. Спасибо вам за помощь. Оглядываю дворик, не в силах пошевелиться… Качели мои на месте, песочница… Сглатываю подступивший ком в горле и прикусываю губу… Не хочу плакать при дедуле. Он все сохранил. Наверняка, подходил вплотную и толкал пустые качели, слушая, как скрипят петли… Укрывал песочницу от нашествия местных котов и собирал пластиковые формочки в коробку. Господи, какая же я дрянь… Все, что происходит в моей жизни, я заслужила… Мужа-альфонса, любовника с женой и влиятельным тестем… – Это для правнучка как раз, – сипло бормочет он, прослеживая за моим взглядом. – Будешь привозить его, катать. Да? А, хочешь, приезжай ко мне жить… В больницу требуются врачи. – Давай позже обсудим? Идем ужинать? Я ужасно соскучилась по настоящим, сибирским пельменям. – Жаль, дичи не было. Но лучок я самолично меленько резал и жарил на сливочном масле. Все с Кузьмичем купили. Спасибо за денежки, внучка… Мне грех жаловаться, милая… Ты мне помогаешь, звонишь. Обеспечиваешь, заботишься. Чеканы эти твои… – Чекапы. Ладно, дедулька. Где меня спать будешь укладывать? В моей комнате? – Если тебя устроит Байкал поблизости. Его лежанка там, на кресле. Он почти не встает, Аль… – Пусть спит рядом, мне будет приятно. А на лодке покатаемся завтра? Погода неплохая… У нас теплее, правда. – Сибирь, милая… Привыкай. Ну, идем в дом?