Глава 15. Поплачь, дочка…

Ульяна куталась в плед, грея руки о чашку чая, пока её мама наводила в квартире хоть какое-то подобие уюта. Она примчалась к дочери через три часа после её звонка. Не одна, а с их соседом по даче, дядей Колей, с помощью которого к ночи в квартире появился кухонный стол и стулья, надувной матрас для мамы, посуда и полный холодильник продуктов. Ульяна только хлопала глазами, глядя на кипучую деятельность в её съёмной квартире.

Пока она пила чай, Трюфель внаглую улёгся на её колени и спокойно дрых. Ему очень нравилось в новой квартире — без посторонних жителей и звуков.

Ульяна выглянула в коридор, где её мама прощалась с дядей Колей:

— Ты звони завтра, Настасья, если что, я тут у дочери буду, — тепло улыбнулся дядя Коля и повернулся к Ульяне. — До свидания, Ульяночка, всё будет хорошо, ты не переживай.

Она кивнула улыбчивому мужчине под шестьдесят — вдовец, трое взрослых детей, внуки. Только сейчас Уля начала понимать, почему он так часто к ним заходил, когда она с детьми была на даче, постоянно помогал, а мама иногда спроваживала дочь и внуков на речку, сама оставаясь дома. У мамы, впервые на её памяти, кажется, появилась личная жизнь, пока у дочери она рушилась.

— Ну, давай, дочка, не молчи… — тихо сказала мама, подсаживаясь рядом. — Ты молчала всё лето, может, хватит? Расскажешь — легче станет.

Ульяна упала ей головой на плечо и начала рыдать без остановки, выплакивая всю боль, что копила не один год. Она скрывала её от мамы, которая и так её очень поддерживала в трудные времена, как могла, переехала к ней и помогала с детьми, когда Ульяна выхаживала мужа. И вот она начала говорить, вспоминая каждую мелочь, каждую обиду, затаённую на Сашу, но так и не высказанную. Всё то, что надо было говорить ему, а она молчала. В том, что между ними произошло была и её вина, и эта вина стала ещё больше.

— Мам, я бросила своих детей!

— Куда ты их бросила? С родным отцом? — нахмурилась мама.

— Но матери так не делают! Я ужасная мать!

— И куда бы ты их дела? У тебя мне-то спать негде!

— Но ты меня не бросила, когда от отца ушла! Я помню наш домик на берегу, где мы жили пять лет. Колонка с водой за километр от дома, туалет на улице. Но ты меня не бросила!

— Потому что тебя надо было спасать, твой отец превращался в монстра, алкоголь тому виной, а, может, деньги, которых у него стало слишком много… Когда я сбегала с тобой в никуда, в нищету и неизвестность, я тоже считала себя ужасной матерью, которая отнимала у дочери сытое будущее и отца.

Продираясь сквозь толщу детских воспоминаний, Ульяна припоминала, что у мамы когда-то были красивые украшения в шкатулке, которые потихоньку исчезали, стоило задержаться её зарплате. Отец Ульяны был при деньгах, мама ушла ни с чем, даже не подала на алименты, настолько была запугана. Её мама никогда не жаловалась, и вдруг, начала откровенничать наравне с дочерью.

— Когда тебе было пять, твой отец приехал. С цветами и подарками, красивый, надушенный, трезвый. «Я изменился! Такого больше не повторится!» — горько усмехнулась Настасья. — Это всё я уже слышала, каждый раз, когда синяки на лице замазывала, чтоб на улицу выйти, поэтому не поверила и велела уходить. Слово за слово, его поднятая на меня рука доказала, что многие люди не меняются, зато я изменилась — ударила его в ответ. Впервые. Взяла в руки, что потяжелее и ударила, потом взяла топор. Я без него у кровати первый год не засыпала, а тут вдруг расслабилась, пришлось на кухню за ним бежать. Он ушёл, да только если я побои все шесть лет брака прятала, как и причины двух выкидышей, он свои снял и заявление на меня написал, в подробностях, что жена его сумасшедшая с топором на него набросилась, опеку подключил — дочь живёт в неподобающих условиях, постоянно голодная. Он дело подтолкнул пачкой денег и повестку в суд прислали. Слышала бы ты, как меня в нашем городке за глаза называли. Ученики, их родители, коллеги за спиной шептались. Хоть на улицу не выходи…

— Мам, я не помню… — роняя горькие слёзы, сказала Ульяна.

— Детям незачем знать, как родители страдали, у вас свои беды впереди, — вздохнула Настасья. — Витя Громов в то время младшим прокурором был, такой же как я — бюджетник, все мы в девяностые тогда были всё равно что нищие, еле концы с концами сводили. У твоего отца — деньги, у Вити три голодных рта дома. И всё же он деньги не взял, как и судья тоже отказался. Когда прокурор Громов — лучше не рисковать. Отец Вити был главой администрации города, уважаемый человек, четыре сына — всех воспитал как надо. Витя тогда дело, считай, развалил, твой отец все инстанции жалобами закидал, пока его в подворотне четыре мужика не отмудохали, а пятый курил в сторонке да объяснял человеку, что ему в этом городе не рады. Тогда многие вопросы легче было силой решить. Угадай, как фамилия им всем была?

— Громовы… — прошептала Ульяна.

— Он больше не приезжал. Отец Виктора мне с жильём помог. Не знала, как благодарить, да он бы и не принял. Потом помог в лучшую гимназию устроиться. Ты когда с его внучкой подружилась, на душе как-то спокойнее стало, а уж когда за Сашу Громова замуж собралась, от сердца отлегло. Потому что ты, дочка, парней выбирала, похожих на твоего отца…

Ульяна зажмурилась в объятиях матери, пытаясь отогнать неприятные воспоминания о прошлой личной жизни.

— Ты когда водолазки в майскую жару начала носить, я себя сразу вспомнила, и пошла я к тому, кто мог помочь. К Виктору, который уже был не прокурор, а тренер по дзюдо в детской спортивной школе. Твой парень тоже получил порцию почечной терапии от Громовых. Новое поколение подросло — восемь достойных парней, один из них Саша, — улыбнулась Настасья, погладив дочь по волосам. — Ты когда с ним встречаться начала, я так радовалась. Он в отца Виктора характером пошёл, отличный парень, пусть и молодой, а всех Громовых разбирают ещё щенками…

Ульяна закрыла ладонями лицо, мотая головой, перед её глазами пронеслись все воспоминания того времени — Саша, его серьёзный не по годам взгляд, такое же отношение к жизни. Пока его сверстники бухали по подъездам, он учился, работал, не шлялся по бабам и клубам. Он был с Ульяной, грел её руку в своём кармане, когда провожал её до дома с их свиданий.

— Как же так, мама?! — закричала Ульяна, захлёбываясь рыданиями. — Что с ним случилось?! С моим Сашей?! Он ведь был совсем не таким!

— Только он один знает, что с ним случилось и почему… — издала тяжелый вздох Настасья. — Люди всё-таки меняются, если очень этого хотят. Он захотел измениться вот так. Ты тоже изменилась, Ульяна, взяла на себя слишком много и сломалась. Терпела, молчала, сама себя уговаривала, потерпеть ещё немного, потом будет легче. Я тебя не виню, Уль, ты не думай. Сама такой была и, знаешь, если бы твой отец пришёл с извинениями на годик раньше, я бы растеклась лужей под его ногами, вернулась обратно, и продолжала бы терпеть. Потому что была слишком слабой. Я была не готова защищать ни себя, ни тебя. Он свалился мне на голову ровно тогда, когда у меня появились силы ему противостоять и нашлись добрые люди, готовые помочь. Тебе нужно набраться сил, Ульяна. У нас с тобой есть только мы. Саша пусть у своей семьи ищет помощи и понимания, сомневаюсь, что найдёт. Но в чём я не сомневаюсь, так это в том, что наши маленькие Громовы в безопасности, сыты и здоровы, а ты нет, Уль. Ты должна собраться и успокоиться, встать на ноги и защищать себя без топора за пазухой…

Ульяна ещё долго плакала на плече у матери, которая не позволила себе проронить ни слезинки. Её стойкости Ульяне оставалось только позавидовать.

*****

Она включила телефон только через день после того, как её мама уехала, убедившись, что дочь выплакала все слёзы и у неё есть план действий. Раздел имущества, которое она добровольно отдала мужу при разводе, Ульяна решила оставить на потом. Она к этой битве была ещё не готова, как не готова была разговаривать с бывшим мужем, который и раньше раздавал ей претензии направо и налево, а теперь она получит ими прямо по темечку.

На телефоне много пропущенных с неизвестных номеров, несколько звонков от Саши, ни одного от детей. Значит, он отнял у них телефоны или сказал, что мама теперь плохая. Ульяна была не готова говорить даже с детьми, её будто выпотрошили, а наполниться пока было не чем.

Одно сообщение заставило её сердце сжаться от боли. «Я ужасный человек, но я тебя люблю, как люблю своего брата идиота. Не могу между вами разорваться. Прости. Катя». Ульяна его удалила, оставив всех Громовых на потом.

*****

Собираясь в магазин у дома, Ульяна не нашла в своих оставшихся вещах ничего, в чём можно было выскочить из дома на пять минут. Пришлось надевать платье попроще, каблуки, краситься и укладывать волосы, чтобы поехать в большой торговый центр, заодно заглянет в мебельный. Ей нужен был диван вместо браслета от мужа.

По привычке, ноги понесли её в супермаркет, где она долго слонялась по рядам, так ничего и не купив. Аппетита не было, как и настроения что-то готовить. Ульяна задержалась у винных полок, долго раздумывая, стоит ли брать бутылку её любимого вина. Вертела его в руках, вспоминая свой день рождения — самый грустный праздник в этом году. Не спиться бы в гордом одиночестве.

Ульяна ушла из супермаркет ни с чем, ноги с непривычки начали гудеть от каблуков. Она думала порадовать себя какой-нибудь мелочью в косметическом и поехать домой, за диваном придёт в кроссовках, как вдруг резко тормознула у магазина ортопедических матрасов. Она осторожно зашла в него, рассматривая витринные образцы. Матрас был больной темой в их постельной жизни с мужем, ему нужна была определённая жёсткость. Ульяне же такой матрас не подходил. Может, поэтому она постоянно не высыпалась?

— Можно полежать? — робко спросила у консультанта Ульяна.

— Конечно, можно прямо в обуви, — улыбнулся молодой парень, который был занят с другими покупателями. — Я к вам потом подойду, лежите — сколько хотите! Только не храпите, если уснёте — покупателей распугаете.

Ульяна испробовала два варианта, оба из которых ей не понравились, на третьем она задержалась — лежала на спине, глядя в потолок и улыбалась, вот он — матрас её мечты.

— Мне тоже нравится, — раздался мужской голос рядом с ней. — Но если ещё немного полежу, усну, так с вами и не познакомлюсь. Второй час за вами таскаюсь, устал очень…

Она медленно повернула голову — на матрасе она лежала не одна. Молодой мужчина изо всех сил пытался не смеяться, протянул ей свою большую ладонь.

— Меня зовут Богдан и впервые знакомлюсь с женщиной прямо в постели.

Ульяна не знакомилась с мужчинами десять лет, забыла, что нужно делать, просто протянула руку, тихо сказав своё имя.

— Ульяна, вы даже не заметили, что я лёг рядом, хороший матрас — надо брать! Как и вино надо было брать, оно вкусное, — улыбнулся мужчина. — С вас матрас — с меня вино, отметим покупку? Или хотите наоборот?

Ей оставалось только хлопать ресницами, глядя в смеющиеся глаза незнакомца. Ещё неделю назад она, мать троих детей и замужняя женщина, обложила бы матом наглеца! Три дня как свободная женщина, вдруг задалась вопросом — почему бы не полежать рядом с привлекательным мужчиной?