Глава 20. Свободная женщина?

Ульяна шла по тротуару, обходя лужи на кривом асфальте. Второе собеседование и снова «мы вам перезвоним». Кризис на рынке труда, кризис в семье, кризис на её банковском счету — кризис везде.

У обочины резко притормозила чёрная машина и оттуда громко закричал мужчина с характерным кавказским акцентом:

— Эй, красавица, ты откуда такая красивая и почему одна? Со мной теперь будешь — садись, покатаю!

Ульяна остановилась и уперла руки в бока, грозно глядя на мужчину за рулем:

— Покаталась я уже с тобой на мопеде один раз! До сих пор шрам! Ехай давай отсюда, другую дуру ищи!

Она с выражением сказала несколько слов, которые вспомнила на дагестанском. Из салона авто, сгибаясь от смеха вышел молодой мужчина — ухоженный в стильном чёрном костюме с белой рубашкой.

— Так меня ещё никто не обзывал! Грязный носок? У меня чистый! Дай обниму, давно не виделись, — мужчина ей тепло улыбнулся и заключил в объятия.

Тимур — лучший друг Катерины, бывший одноклассник Ульяны, с которым её связывали недолгие подростковые отношения. Когда им было по четырнадцать лет они дружили одной компанией — Уля, Тимур, Артём, тогда ещё просто друг Катерины, а потом муж. Их компания часто присоединялась к братьям Кати, где тусовался Саша.

Из всех бывших Ульяны, Саша почему-то ревновал больше всего к Тимуру, с которым были-то всего лишь обнимашки да поцелуи. Наверное, потому, что наблюдал эти отношения ближе всего, к тому же Тимур был танцевальным партнёром Кати. Мила натаскивала их на всевозможные конкурсы танцев, Тимур столовался в доме Громовых на постоянной основе. Мама Саши обожала Тимурика, возможно, родной сынок маму сильно ревновал.

У Ульяны с Тимуром всё закончилось, когда к ним в класс пришла новая девочка, в которую Тимур по уши влюбился. Они с Ульяной разошлись мирно, без соплей и слёз, но остались в хороших отношениях. С Катей Тимур до сих пор близко дружил, хоть и жил на три города, разрываясь между своими мужскими клубами с премиум тёлками в ассортименте заведений.

— Я ехал поужинать, увидел тебя, сначала не узнал, а потом как узнал! Ты свободна?

Ульяна кивнула, она теперь даже слишком свободна, раньше она не знала, как найти время на что-то кроме обслуживание семьи и бытовых забот, а теперь по вечерам не знала, чем себя занять.

*****

Она мысленно прикинула оставшиеся финансы на своём счету, рассматривая меню. Часть её небольших накоплений ушли на съём квартиры, небольшие бытовые покупки, еду и бензин. Мама перед отъездом сунула ей деньги, и как бы Ульяна не открещивалась, обратно их не взяла. Вынужденный отпуск по болезни Ульяна провела в поисках подходящих вакансий, которых было ничтожно мало. Её отходной путь фриланса, где то густо, то пусто, был всегда возможен, а пока она делала, что могла — подучивала теорию, готовилась к будущим собеседованиям, занимая голову чем угодно, только не своими страданиями.

Ульяна сделала заказ, Тимур обиженно вытаращил на неё глаза:

— Какой нахрен салатик?! Женщина должна хорошо кушать. Девушка, милая красивая, надеюсь, счастливая, — ослепительно улыбнулся официантке Тимур. — Давай-ка нам два мясных блюда на твой вкусный вкус, закусок, самых лучших, бокал красного вина, десерт потом. И самое главное — никаких морепродуктов! У дамы сильная аллергия.

— Ты помнишь? — удивлённо вскинула брови Ульяна.

— Что помню? Как ты валялась в подъезде вся синяя, когда один сухарик с креветкой съела? Конечно, блядь, помню! Самое страшное воспоминание моей юности! — усмехнулся Тимур. — Если бы не Катькина тётка медсестра, что в соседнем подъезде жила, хрен бы мы тебя спасли! Попили, блядь, пивка в падике.

— Я сама не знала, что у меня аллергия!

— Ну, теперь знаешь, дядю Тимура пугать больше не надо. У меня и так работа нервная!

Ульяна забыла, когда в последний раз она сидела вот так за ужином с человеком, с которым ей было приятно общаться. Тимур рассказывал смешные истории из своих рабочих будней владельца мужских клубов. Так уж вышло, что он втянул женщин Громовых в свой бизнес, Катя занималась финансами, а Мила, которая слыла гуру эротического массажа в узких кругах, обучала девочек Тимура искусству доставления удовольствий мужчинам руками. Ни Тимур, ни Громовы свои связи с подобным видом бизнеса не афишировали, но особо и не стыдились. Есть спрос — будет и предложение, а они всего лишь делали деньги.

Ульяна рассказала немного о себе, что не может найти работу, учится жить одна, встаёт на ноги. По взгляду Тимура, от которого у Катерины секретов не было, она поняла, что он в курсе их семейных проблем.

— Извини, Тимур, я свою часть счёта не могу оплатить, если что, — густо покраснела Ульяна.

— Ой, как с вами тяжело, бабоньки, когда вас из замужа-то выпускают! — покачал головой Тимур, кивая на её руку без обручального кольца. — Мужчина заказывает — мужчина платит. Мужчина платит за всё, Ульян, привыкай. Выпрашивать ничего не надо, это тебе не муж. Усекла?

— Ага.

— Извини, Шпуля, я тебе работу предложить не могу, сама знаешь, какие у меня вакансии, — хмыкнул Тимур.

Ульяне пришло сообщение на телефон, она отвлеклась и долго на него смотрела, не зная, что ответить.

— Муж? Вернись, любимая, я всё тебе прощу? — усмехнулся Тимур.

— Н-н-нет, — покраснела Ульяна, потупив взгляд. — За мной вроде как ухаживает мужчина, а я не знаю, что и думать.

— Мужчина? Ухаживает? Ну-ка поподробнее.

Ульяна рассказала про странное знакомство на матрасе с Богданом — тридцать семь лет, не женат, детей нет, работа связана с постоянными разъездами по стране по филиалам крупной розничной компании.

— Он предложил мне купить матрас, я подумала — это намёк какой-то грязный, потом поужинать предложил, я отказалась, но он выпросил мой телефон. Теперь пишет, — сбивчиво пояснила Ульяна, чуть ли не заикаясь от непонятного ей стыда. — Я заболела, он выпрашивал адрес, чтобы прислать цветы и фрукты, я не дала, так он кинул мне деньги на карту! Это нормально вообще?

— Если женщина зацепила, почему нет? — пожал плечами Тимур. — Привыкай, Шпуля, ты красивая молодая женщина, ты просто об этом забыла. А мужчины-то вокруг не слепые, я тебя с другой стороны улицы приметил, аж развернулся, чтоб тебе сказать «привет». Мужик два часа собирался с силами, чтоб с тобой познакомиться — бери да пользуйся. Ты ведь теперь свободна, или ты себя таковой не считаешь?

Ульяна не ответила на этот вопрос даже себе. Вроде бы всё предельно ясно — она в разводе, муж изменил так, что пути назад к прощению точно нет, но что-то не давало ей назвать себя свободной женщиной. Скорее сломленной, растерянной и израненной, как чайка, которую злой мальчик расстрелял из рогатки на улице.

— Только будь осторожна, если пойдёте ужинать. Лучше не пей и не оставляй еду и стакан без присмотра, чтоб ничего не подмешал. Придурков хватает, — строго наказал ей Тимур и протянул визитку. — Если что-то будет не так, звони моему дяде Ахмеду, в любое время дня и ночи, он приедет и со всем разберётся. Скажи, что ты Громова, он знает, как я к вам всем отношусь. Я постоянно то тут, то там, а Ахмед всегда здесь.

— Спасибо, — тихо сказала Ульяна, забирая визитку, рассчитывать ей было больше не на кого, если что.

— Уль, не прячься от жизни, раз уж она так повернулась. Ты всегда была умной девчонкой, ты справишься, — одобрительно улыбнулся ей Тимур, погладив по немного дрожащей руке. — Саня сам виноват, что тебя потерял, кто-то другой, значит, найдёт, если ты захочешь. Еблом ему не надо было щёлкать, теперь никаких обид. Потанцуем?

*****

Медленный танец с мужчиной, как давно и этого не было в её жизни, как и много другого, отсутствие чего она заметила только сейчас. Комплименты, забота, внимание, банальный вопрос «как дела?» — ничего этого не было, как от мужа, так и от неё, как это не печально было признавать. Всё будто растворилось в быту, как грязные пятна с постельного белья при стирке.

Она разрыдалась у Тимура на плече, ругая себя за слабость. Просто вспомнила их с Сашей танец на свадьбе, когда они смотрели друг на друга. Когда-то Ульяна любила танцевать, с ним, со своим Сашей. Он обнимал её так, как обнимают только любимую женщину.

Она была любимой! Была! Как же всё так отвратительно закончилось?!

Тимур молча остановился, позволяя ей выплакаться, вытереть слезы и поднять голову.

— Отвезти тебя домой или хочешь поговорить?

Ульяна замотала головой, ей хотелось плакать, дома подушка заждалась.

*****

— Спасибо, Тимурик, это был самый приятный вечер за последний месяц, — натянуто улыбнулась Ульяна, отстегивая ремень в машине. — Да что уж там врать-то, год, если не больше.

— Шпуля, так уж вышло, что я в курсе, что у Громовых семейная буря, — тяжело вздохнул Тимур. — Катерина очень переживает из-за того, что между вами произошло, и между вами с Саньком тоже. Ты не думай, что я его оправдываю, просто он ведь тебя сильно любит…

Ульяна негромко хмыкнула в ответ — «любил», в прошедшем времени, ей теперь казалось, что это было давно и неправда.

— Так уж выходит, что почти все мои клиенты — женаты, многие даже счастливо и любят своих жён, — пустился в рассказы о буднях сутенёра Тимур. — Мужчины плохо умеют решать проблемы в личных отношениях, проще сделать вид, что всё нормально и слить негатив на шлюху, добрать у неё то, чего не хватает от жены и вернуться домой. Мои пчёлки иногда всего лишь затыкают дыру, которая образовалась между супругами. Для мужчин это ничего не значит, сунул, вынул и пошёл. Вот и всё. Никогда не поздно решить проблемы между двумя любящими людьми, а вы любите друг друга. Я это точно знаю, десять лет на вас смотрю и завидую…

— А ты не знаешь, случайно, как, чем и кем заткнуть дыру, которая образовалась на месте сердца, когда я увидела фото своего мужа с другой женщиной в постели, пока я была в больнице с нашим сыном? Или когда я с сыновьями встретила её голой в нашей квартире?

Тимур отрицательно покачал головой.

— Вот и я не знаю. Спасибо за вечер.

— Ульян, стой.

Он достал из кармана телефон, что-то напечатал и у неё на телефон пришло сообщение из банка.

— Тимур! Ты что совсем?! — округлила глаза Ульяна, увидев сумму перевода.

— У меня в жизни не так много людей, за которых искренне болит сердце, — грустно улыбнулся Тимур. — Ты одна из них. Ты очень хорошая, Шпуль, и всегда такой была, поэтому и Саня тебя полюбил, а Катюха дружит столько лет. У тебя сейчас трудности, а мне совсем не трудно тебе помочь. Береги себя, красавица. Ты во всём разберешься, уж я-то тебя столько лет знаю. Деньги вернешь — обижусь!

— Спасибо, Тимур, ты хоть и занимаешься делами, которые я не одобряю, а всё равно хороший человек, — улыбнулась Ульяна, обнимаясь с ним на прощание.

— Я и сутенёр хороший! — взвился Тимур. — У меня лучшие бордели и девочки в стране! У кого хочешь спроси! Кроме ваших Громовых, им ко мне путь заказан! Да они и не ломятся, заразы!

*****

Ульяна долго не могла уснуть в ту ночь, несколько раз поплакала. Она теперь часто плакала, иногда жалела себя, но чаще всего от тоски по сыновьям и тревоги за них. Уля запретила себе звонить им каждый день, чтобы не рвать себе нервы, которые с трудом восстанавливала. Раз в два-три дня, она собирала силы в кулак, натягивала улыбку на лицо, выпивала успокоительные и звонила детям. Они плакали, Ульяна изо всех сил держалась, а потом падала лицом в подушку и рыдала. Даже с бывшим мужем было легче видеться, чем с сыновьями. Саша всё пытался с ней о чём-то поговорить. О чём? Что нового она от него услышит? Почему-то ей казалось, что после банального «извини, я был не прав» последует «ты сама во всём виновата».

Телефон завибрировал на тумбочке, подсвечивая темноту ночи вспыхнувшим экраном.

Сообщение — «Думаю о тебе».

Не от бывшего мужа, который думал только о себе…

*****

Саша впервые за месяц выбрался из квартиры куда-то кроме работы, садика, школы. Спортивная сумка пылилась где-то в шкафу, оставить детей, чтобы уйти из дома на часок вечером, было банально не с кем. Ульяна погуляла с сыновьями пару раз в выходной и сдала их обратно. Он начал подумывать нанять няню, но цены, откровенно говоря, кусались. Пару раз он позвонил по объявлениям, женщины, услышав про три мальчика и их возраст, бросали трубки.

Сегодня он оставил сыновей под присмотром невесток. Они собрались женской компанией в большом особняке одного из братьев, братья собрались мужской. Сняли сауну с бассейном без шлюх. Повод — приехал единственный неженатый Громов — Добрыня Гордеевич. Он полностью соответствовал данному ему имени — высокий, крепкий, с широкими плечами, по-мужски привлекательный, как и все Громовы.

Когда-то Саня по-доброму завидовал его свободной жизни, которую он жил в Москве, вдали от вездесущих родственников, не понятно чем занимался, но деньги грёб лопатой. Братья что-то обсуждали, смеялись, только Саша откинулся затылком на деревянную стену, прикрыв глаза и наслаждаясь тем, что ему не надо никуда бежать и что-то делать.

— Саня, а ты чё молчишь, что тебя можно поздравить? Ты у нас теперь холостой, в моём полку прибыло? — поддел его Добрыня локтем в бок.

Саша встрепенулся, все взгляды любопытных братьев мигом устремились на него. Его родители всё ещё отдыхали в Грузии, стойко держали оборону, не рассказывая в подробностях, что случилось в семье сына, Катя, похоже, тоже помалкивала. На вопросы братьев, Саша отмалчивался, пора было сказать хоть что-то.

— Мы с женой не живём вместе, но это не значит, что я холостой и свободный. У нас были проблемы, мы разъехались, пытаемся их решить, — выдавил из себя Саша.

Он сам в это не верил, но отчаянно держался за ускользающую иллюзию о том, что у его детей ещё будет полная семья. Нужно время, чтобы Ульяна немного остыла, и они смогли хотя бы по-человечески поговорить.

— Извини, Сань, ты, конечно, никогда не был моим любимым братом, но и молчать я тоже не стану, — хлопнул его по плечу Добрыня. — Пока ты там проблемы какие-то собираешься решать, твоя Ульяна кучеряво трахается с кучерявым мужиком и этого даже не скрывает.

— Что? С чего ты это взял? — процедил сквозь зубы Саша.

— С того, что она мне сама сказала, в лифте отеля, где мы столкнулись. Она с мужиком, я с девкой, — хмыкнула Добрыня. — Ульяна мне прямо в лоб выдала — «это мой любовник». И давно ты ждёшь пока жена натрах… ой, простите, настрадается, и домой вернётся?

В сауне среди Громовых воцарилось гробовое молчание. Такого в их семье ещё не было, чтобы женщина с фамилией Громова пошла налево.