Глава 19

Когда я спускалась по лестнице, мне казалось, люди с картин на стенах с глубокими загадочными взглядами следят за мной. Все-таки странное место. Вызывающее трепет и восторг, и в то же время, пугающее, настораживающее. Хранящее тайны старины, словно бы источающее величие. В этом, наверное, и был смысл семейных поместий. Как иначе сохранять преемственность поколений, силу рода. Мне были неведомы такие вещи, моя семья проста и незатейлива, пусть мы и были в меру образованы. Именно поэтому эта аура меня фрустрировала, подавляла. Я чувствовала себя здесь чужеродной, лишней. В дворцах Али такого ощущения не было- он никогда не брал меня в поместья отца или брата, а в своих имениях он устраивал проходной дом с нескончаемыми гулянками, которые превращали самые утонченные дворцы в простые забегаловки по ауре.

Я снова подошла к кабинету Тигра, набрала воздуха в легкие, собралась было постучать, но вдруг услышала разговор внутри и затаилась.

Голосов было два, говорили на смеси французского и местного наречия арабского, который я различала не очень хорошо, но общий смысл мне был понятен… И то, что я успела услышать, заставило меня не просто замереть, а перестать дышать.

Поймала удобный ракурс и смогла увидеть через тонкую полоску дверного зазора Даниэля и мужчину постарше с элегантно зачесанной назад сединой густых волос. Он сидел лицом в мою сторону, вальяжно развалившись в кожаном кресле. Не в том, что предложил несколькими часами ранее занять мне Даниэль, другое. Оно было словно бы выше, помпезнее, на уровне кресла самого хозяина. Если я перед Тигром чувствовала себя подавленно и затравлено, то посадка этого мужчины говорила как минимум о равном их положении.

Шикарный деловой костюм цвета темной марсалы, идеальные ботинки, сигара в руках. Возраст, казалось, лишь придавал ему лоска и солидности. А еще в чертах его лица я без труда угадывала самого Тигра. Без сомнений, они были близкими родственниками.

Дальнейший разговор мужчин только подтвердил мои догадки.

— ПапА, — на французский манер, с ударением на последний слог произнес раздраженно Даниэль, — ты сам понимаешь, Удав перешел границы дозволенного. Дальше это продолжаться не могло. Своим грязным делом он подрывал авторитет нашей семьи, нашего рода, нашего наследия…

— Перестань, ДанИ, — перебил его отец так же раздраженно, — мы оба прекрасно знаем, что проблема не в том, что ты убил Удава. Он все равно был трупом. И все равно подлежал уничтожению. Вопрос в том, что ты для этого избрал неправильное время. Он был нам нужен, Даниэль. Пока еще нужен. Эли был хорошим бизнесменом, а еще его поддерживало немало людей, которые теперь смотрят на нас как на врагов. Баланс сил в нашей стране сейчас очень хрупок, и ты влез в него. Разворошил то, что пока должно было оставаться в покое.

— Нет, отец, — возразил Тигр, — они смотрят на нас со страхом. Это важнее, чем понятия «враг» или «друг». Страх- только одно оружие способно навести порядок в этой стране. Только оно имеет значение на весах баланса власти.

— Страхом можно контролировать тысячу километров, но не десятки тысяч, сын. Ты можешь держать в страхе несколько деревень, но не всю страну, Дани… — продолжал гнуть свою линию строго, но наставнически отец.

— А нужна ли нам вся страна? Нам и так хорошо… Наши земли в безопасности, наши люди в безопасности. К чему нам большой сильный Ливан в союзе с кем-то, если на своей территории мы сами властители? К чему мне делить власть, потому что я не могу проглотить весь торт, если я могу наслаждаться вкусом одного его куска и при этом быть сытым?

— Это рассуждения мальчишки, но не политика, сын. Ты еще незрел и буен. И ничего не понимаешь в стратегических вопросах. У нашей семьи достаточно власти, чтобы стать чем-то большим, чем властителями этих угодий. Пора выходить на общегосударственный уровень… — выдохнул мужчина с большим сигарным клубом дыма. — Вот только эта игра требует здравого рассудка и холодной головы… А твои действия все чаще ставят нас в сложное положение, Дани… Пора перестать думать гормонами… Пора взрослеть…

— Я не думаю гормонами, — перебил его Тигр.

— Не думаешь? — усмехнулся мужчина, — а русская шармута? Зачем она тебе? Зачем ты притащил ее в свой дом? Мой дом, Дани… Этот дом-не место твоих оргий. Это семейное гнездо. Я не живу здесь только потому, что в силу своего политического положения должен находиться в Бейруте в резиденции Министра.

— К чему разговор о женщине, отец? У тебя сейчас сколько одновременно? Кто они? Начинающие певички по семнадцать лет? Сотрудницы ООН из Европы? Модели из Австралии?

Последнюю «категорию» он произнес как-то уж больно агрессивно, словно бы выплюнув в лицо мужчине. Я невольно поёжилась, переступила с ноги на ногу. Пол подо мной предательски скрипнул. Закрыла глаза в ужасе, предвидя неминуемое разоблачение. Но, казалось, никто скрипа не услышал. Разговор продолжился.

— Она проблема, Дани… Она должна быть мертва… Мы получили четкий сигнал из Дубая. Я не хочу портить отношения с влиятельными людьми там… Зачем ты мутишь воду? Зачем вытащил ее? Нам не нужны эти проблемы… Не из-за нее уж точно. Это всего лишь шлюха. Хочешь, подыщу тебе такую же русскую блондинку, но почище и помоложе? — затянулся, от чего кончик сигары вспыхнул рыжим кругом.

Мое сердце больно ёкнуло. В ушах начало сильно звенеть- может это знание языка меня подводит? Может я что-то не так поняла?

— Кто сказал, что она не умрет, отец? — Тигр произнес эти слова и тут же посмотрел на дверь. Аккурат туда, где я стояла. Словно бы между мной и ним не было этой двери.

Я застыла от ужаса. Он знал, что я здесь. Не знаю, с самого ли начала разоблачил меня или лишь тогда, когда подо мной скрипнул пол, но факт оставался фактом. А я… слышала то, что, очевидно, не должна была услышать…

Тигр, наконец, перевел глаза с двери на часы на своей руке. У тебя, кажется, вылет через полтора часа, папа. Уже стоит выехать, думаю. Времена нынче неспокойные. Кто знает, кого и что встретишь на пути…

Я не стала дожидаться ответа мужчины. Резко отскочила от двери и со всей дури понеслась обратно в комнату, наверх, стараясь делать это как можно тише, но вероятность того, что у меня это не получилось, была велика.

Захлопнула за собой дверь, судорожно хватая ртом воздух. Вдох-выдох, еще один вдох… Сердце сейчас выскочит из груди. К горлу подступила тошнота. Быстро рванула в ванную, склоняясь над унитазом. Еды во мне не было. Был страх и желчь. Они сейчас и извергались из меня, выворачивая всю мою суть наизнанку.

Алёна, Алёна… В какую смертельную игру ты влезла? Или тебя «влезли»? Что значили слова Тигра? Что значили слова его отца? Что меня ждало?

Умылась холодной водой, пытаясь вернуть хоть какой-то контроль. Вернулась в комнату, сев на край кровати. Руки и ноги дрожали и были холодными, как лед.

Сколько я просидела в таком состоянии и в таком положении? Не знаю.

Но совсем не удивилась, когда дверь скрипнула и в комнату без стука вошел Он. Подняла на Него глаза. Только сейчас заметила, что он с ног до головы в черном. Водолазка под горло, джинсы. Трехдневная щетина на лице с высокими скулами и волевым подбородком. Эти бездонные черные глаза… Что в них? Моя погибель? Мое спасение? Моя агония?

Берет стул, садится, по-хозяйски расставляя ноги. Закуривает сигарету, не спеша, шипя в темноте росчерком простой деревянной спички из пачки, взятой с каминной полки. Смотрит на меня.

— Ты бледная, Алёна… Я вижу это даже в темноте… Что случилось? — его тон ироничный, издевательский и… как всегда холодный…

Конечно, он понимает, почему я такая… А какой бы были вы, если бы только что услышали, что вы-живой труп?

— Тебе кажется… — звучит глухо и сипло. Царапая тишину.

Усмехается в темноту. Снова затягивается. А я боюсь его. Боюсь, но в то же время чувствую, как комнату наполняет его густой терпкий запах- запах его дорогого парфюма и тела. Этот запах пьянит меня. Заставляет трепетать. Бояться и вожделеть одновременно.

— Так ты хотела поговорить о «ближайшем будущем», Алёна? — спрашивает хрипло, прожигая дыры в моей душе, потому что насквозь.

Я молчу, понимаю, что каждое мое слово может быть фатальным. Я ведь совершенно не знаю ни его игру, ни логику, ни цель. Ничего не понимаю. И страх мешает думать логично, шевелить извилинами. Это пресловутое «ближайшее будущее» звучит теперь так двусмысленно и страшно… Потому что за ним неизвестность… За ним пустота. За ним, возможно, моя смерть…

— Встань, Алёна, и подойди… — говорит хрипло, выдыхая густую струю дыма.

Делаю шаг, второй, третий. Я теперь возле него, его горячий взгляд на уровне моей талии.

Рука Тигра ложится на мою щиколотку, ведет по ней, плавно задирает платье. Сигарета все еще зажата в зубах, дотлевая.

— Красивые ноги. Крепкие… Ноги самки, — сжимает мое бедро, добираясь до трусиков, — мне понравилось, как ты ими меня обхватывала. Носи впредь чулки, если я не приказываю другого, понятно?

— Да… — шепчу, пытаясь унять дрожь.

— Кстати, ты так и не вспомнила, какой подарок, сделанный мужчиной, был самым дорогим, Алёна?

Спрашивает, опуская мои трусики, заставляя их безвольно упасть к ногам.

— Вспомнила, — получается все так же хрипло.

Он поднимает одну бровь в немом вопросе, делая последнюю затяжку и откидывая сигарету в пепельницу. На его лице забава и ирония.

Я поднимаю сначала одну ногу, потом вторую, чтобы окончательно снять с себя белье.

Не жду его реакции. Сажусь на него, на ходу расстегивая его ширинку. Сама одним движением заполняя им, уже готовым и крепким, себя. Громко стону, потому что тело в этот момент как один большой нерв.

— Это был ты, Даниэль… — говорю, задыхаясь, потому что играю ва-банк, — ты сделал мне самый дорогой подарок- ты подарил мне жизнь…

Он глубоко вздыхает, с силой сжимая мою талию, тут же перехватывая инициативу, начиная яростно насаживать меня на себя.