Глава 26

К вечеру ему стало плохо. Я поняла, что у Даниэля жар, как только вошла в комнату спустя пару часов, на которые я его оставила одного, чтобы он поспал. Скомканная простыня, покрывшееся испариной беспокойно метавшееся по постели тело, порывисто вздрагивающее при каждом вдохе и выдохе.

Подошла и ужаснулась, когда поняла, что он весь горит. Потребовалось немало усилий, чтобы вернуть его в чувства и заставить хотя бы выпить жаропонижающее. Не помогало, температура уверенно держалась на отметке 39,9 и мне казалось, что на самом деле она больше, просто у него не хватало терпения нормально держать градусник.

— Давай все-таки вызовем врача, Даниэль. Это опасно… Речь же не просто о простуде. В организме воспалительный процесс. Рана глубокая… Тебе нужна профессиональная помощь…

Не знаю, откуда у него берутся силы, но он со всей силы хватает меня за запястье и резко встряхивает.

— Я сказал, никаких врачей! — разрывает темное пространство комнаты своим жестким рокотом. Так, что у меня внутри снова все переворачивается и сжимается.

— Никто не должен знать, что я ранен, — добавляет немного мягче, — там, в вещах-посмотри, есть аптечка. Найди инъекции от жара, противовоспалительное и что-то от боли. Мы вкалываем своим ребятам. Этого должно хватить. Я скоро буду в норме… А если нет, — мрачно усмехается, — то ляжешь рядом и выпьешь яд или сьешь те грибы, которые ядовитые…

Я закусываю губу и делаю то, что он говорит, понимая с ужасом, что чувство дикого, липкого страха-теперь мой извечный спутник рядом с ним. Вот так, Алёна, ты и нарушила вторую заповедь своего завета. Не бойся… Звучит уже просто смешно. Я уже было и забыла, как это, жить без постоянного страха….

Правда, сейчас этот страх более осязаемый. Он не эфемерный и непонятный, отчего еще более невыносимый. Он реальный и конкретный. Потому что я понимаю, чего я боюсь и за что- я боюсь за его жизнь. Не подумайте там ничего. Дело не в сантиментах. Речь идет о жизни того, кто сам выступает гарантом моей жизни… Вот и всё… И сейчас моя единственная цель- сохранить эту самую жизнь. Поэтому я решительна и неумолима. Ухаживаю за ним, как самая лучшая сиделка в мире… В буквальном смысле не отхожу от постели, терпеливо и участливо созерцаю его агонию. Неустанно меняю компрессы на вроде бы заживающих ранах, вытаскиваю из лап жара и конвульсий каждую ночь. Именно ночью тяжелее всего. От дикой усталости и непреодолимого желания спать меня спасают книги- бродя по комнатам, я набрела на фантастическую библиотеку с огромным количеством настоящих фолиантов. Начала было читать классику, даже Достоевского нашла на английском, но потом случайно наткнулась на небольшую книгу, совершенно меня зачаровавшую. «Мифы и легенды, оживающие в Ливане»… Я любила историю на стыке с мистикой. Мне казалось, такое видение всегда делает нашу жизнь несколько интересней, чем есть на самом деле. Для меня, циника до мозга костей, такой подход придавал восприятию хоть немного романтики и красивой эстетики… Так и спасалась от желания завалиться спать прямо на пол в ночи, когда его обычно и начинало штормить.

Хорошо, что есть Шери. Она меня иногда подменяла. Когда я варила ему бульон. По маминому рецепту. Отец часто простывал в шахте. Приходилось искать действенные и быстрые методы восстановления сил. На курицу и мясо денег хватало далеко не всегда. Зато вот косточки можно было купить у мясника в избытке и по приемлемой цене. Если добавить к ним лавровый листок, душистый перец, щедро сдобрить солью, получается фантастически вкусно и питательно. Мама говорила, для мужчин костный бульон- настоящий эликсир жизни. Вот только вечно недоумевающей от моих «народных рецептов» Шери объяснить я не могла, как можно сделать такую наваристую жирную жидкость просто на кости, а не на курдюке или увесистом куске мяса…

Тигру нравилась моя «лечащая стряпня». Всякий раз, когда я приносила ему глубокую пиалу с ароматным горячим бульоном, который он просто пил, как из чашки, его глаза теплели и смягчались. И не было в них ни холода ртути, ни жесткости, которые все время морозили и резали.

Был уже седьмой день его лежания в постели. Состояние немного улучшилось. Раны заживали. Правда, он все еще был бледным и осунувшимся.

— Может ты ведьма? — спросил меня, удовлетворенно делая щедрый глоток.

Я лишь улыбнулась в ответ. По мере того, как его состояние улучшалось, на поверхность моих мыслей снова всплыли все те переживания, которые, было, отступили перед лицом опасности лишиться его защиты…

— Чем занималась, пока я был овощем? — спрашивает, немного приподнимая корпус.

— Нашла твою библиотеку… Или не твою… Ты не кажешься мне большим книгочеем и интеллектуалом, если честно…

Он усмехается.

— И что же успела прочитать? Какой-нибудь нелепый женский любовный роман? Вы же все любите чертову романтику…

— Любовный роман и романтика? — прыснула я- разве между этими понятиями есть что-то общее? Любовный роман почти всегда про хэппи энд, а разве это романтично? Бытовуха, рутина, обыденность, дети, сопли, неизбежные измены… После хэппи энда все и начинается… А романтика- это драма, боль, разочарование, трагедия… Она почти всегда обречена на печальный конец, и это уже не про сказки. А такое женщины не любят, им сказки подавай…

— А тебе?

— Я люблю правду жизни. Пусть и красиво упакованную… Так что, нет, Даниэль, не угадал. Читала о Ливане…

— Ааа, что-нибудь из коллекции отца про бессмысленную и беспощадную политическую борьбу? — усмехнулся с интересом.

— Опять не угадал. У вас здесь ведь земля легенд. Красивые и печальные истории… Судьбы людей и богов… Читала про местные мифы и предания…

— А говоришь, сказки не нравятся…

— А разве это сказки? Вон, легенда об Адонисе, например. Простой парень Адонис славился своей красотой, настолько, что в него влюбилась сама богиня любви Афродита… Вот только ее отвергнутый любовник Арес, бог охоты, убил Адониса. По воле безутешной Афродиты он вернулся из подземного царства и превратился в прекрасный цветок Анемон, но только вместе они не были уже никогда… А Афродита, кстати, все равно была с Аресом.

— Разве это не сказка? Вот уж точно, сказка и романтика… — усмехнулся в ответ.

— Нет, Даниэль. Романтика здесь ни при чем… Это история про правду жизни. Простой человек не может любить бога. И бог не может любить простого человека. Не стоит даже влюбляться, не стоит даже пытаться… У Зевса были любовницы среди простых смертных, но ни одна из них не стала богиней… Более того, они рожали от него- но ни один из сыновей их и дочерей, пусть и наделенный божественным даром, не встретили счастливый конец. Вот правда жизни… Если на твоей голове корона из бисера, это всего лишь украшение, но не лавровый венец с гор Олимпа… Нельзя об этом забывать, иначе закончишь так, как я сейчас- спасаясь в руках тирана от очередной богини, решившей, что я претендую на ее бога…

Не стала дальше развивать эту тему. Подошла, забрала из его рук пустую пиалу, провела рукой по его лбу, чтобы проверить температуру. Для точности нагнулась и даже коснулась его губами. Это получилось автоматически, само собой.

Он схватил меня за талию. Порывисто прижал к себе. Так, что дыхание сперло от давления на ребра. Силы возвращались к Тигру.

Наши сердца бились дико. Мое- в страхе и неизвестности. Опять я наговорила лишнего… Идиотка. Его? Даже не знаю, почему…

— Ты меня спасла, знаешь? — я не вижу его, потому что мое лицо утоплено в его широкой волосатой груди, но точно знаю по интонации, что он улыбается.

— Знаю, — говорю я, имитируя спокойствие, отодвигаюсь и встречаюсь с ним глазами.

Мои сейчас наверняка печальные. Потому что мне сейчас как-то очень сильно грустно…

— Ждешь от меня ответной услуги? — спрашивает, нежно прикусывая мочку уха.

Аккуратно отстраняюсь.

— Отнесу посуду на кухню, — говорю я, предпочитая соскочить с темы. Я не знаю, что ему сейчас ответить…

Когда возвращаюсь ближе к вечеру, он уже спит. Тишину в комнате нарушает только его планомерное сопение и ритмичный стук стрелок на старинных часах. Снова смотрю на загадочную запертую дверь, которая так и манит меня… Подхожу к ней в сотый раз за время его болезни… Снова дергаю за ручку.

— Что-то ищешь? — слышу мужской голос позади совсем близко. Вздрагиваю, резко оборачиваясь.

Это Даниэль. И он стоит прямо возле меня…

Протягивает руки к моему лицу, гладит…

— Ты же помнишь правило, да, Алёна? Не совать нос туда, где заперто…

— Помню… — говорю тихо.

— Завтра утром кое-куда съездим… Оденься потеплее. Лучше в термобелье. Теплый стеганый костюм должен быть в твоем гардеробе…

— Ты… уверен? Может быть, еще нужно полежать?

— Уверен, — говорит твердо, направляясь в ванную решительной походкой. Силы, видимо, окончательно к нему вернулись, — подохну, если проведу еще день в этом семейном склепе…