Глава 4.1

Одна часть меня неистовствовала — за кого фон Вейганд меня принимает?! Я, что, шлюха? Как он, вообще, посмел лапать меня и предлагать подобные мерзости? Он, правда, считает, что я буду трахаться с ним ради Стасовой карьеры? What fucking kind of twisted reality is that?! (Что за гребаный вид извращенной реальности?)

Моя вторая часть спокойно парировала — ты не то, что бы шлюха, но поступила несколько необдуманно, когда безотказно давала ему в любое время дня и ночи. К тому же, ты наговорила ему столько всего, не подозревая о глубоких познаниях русского языка. Вполне логично сформировать низкое представление о твоем интеллектуальном и духовном развитии.

Я желала и ненавидела господина фон Вейганда. Впрочем, не уверена, что «фон Вейганд» имеет к нему отношение.

Мне, безусловно, льстило его щедрое предложение, грязные намеки. Все-таки не каждый день миллиардеры пытаются уложить в койку. Положа руку на сердце, это первый и, скорее всего, последний случай в моей практике.

Хм, смотри не возгордись, девочка. Страшно представить скольким женщинам он предлагал то же самое до, после и во время тебя.

Искушение повторить заезд сильно как никогда. Знаю, в одну реку дважды — полная х*рня потом. Однако это не тот случай. Знаю, будет не хуже, а только лучше, быстрее, сильнее, горячо и в самый раз. Какой там Стас?

Но я повзрослела, выполнила работу над ошибками.

Тем не менее, если очень хочется, то можно… хоть разок, чтоб никто не видел и не знал, пожалуйста… очень тебя прошу…

Нет. Без глупостей.

Стас любит меня. Не могу его предать. Точнее могу, конечно, и очень хочу. Но — нет.

Я относилась к тому типу героев, которые всегда выбирают добро, даже если зло намного роднее и ближе. Почему добро? Просто так. Просто «потому что».

Да, я мазохистка, но не настолько, чтобы снова довести себя до жалкого и откровенно у*бищного состояния.

В конце концов, фон Вейганду плевать. Не думаю, что он расплачется и начнет биться в истерике, если его покорная шлюха не позвонит.

Я настраивалась на светлое будущее.

Паршиво настроилась, если честно.

***

За неделю до свадьбы Стас пропал. Не в том смысле, что собрал вещички и смылся от такой распрекрасной меня, внезапно передумав жениться. Он пропал как люди из криминальной хроники — без вести. Ушел на работу и больше не вернулся.

Пока это не произойдет с тобой лично, ты не придаешь значения. Кажется, это случается где-то на другой планете и никогда не затронет тебя лично.

Моя мама умела нервничать по любому поводу и без оного. Стоило папе задержаться на полчаса и самое страшное — не отвечать на звонки/быть вне зоны действия сети, она сразу начинала зондировать всех его знакомых. Если я не отвечала на звонок, она звонила моим друзьям/коллегам/преподавателям, живо представляя как в это самое время «насилуют/пытают/убивают/сбивают машиной, асфальтным катком/продают на органы, в рабство» со мной творится страшное. Даже становилось обидно, ведь телефон мог банально разрядиться, сам отключиться, стоять на тихом режиме, а никто не торопился «насиловать/пытать/сбивать асфальтным катком» осуществлять мои дерзкие фантазии.

Когда Стас не позвонил в обычное время с работы, я не придала особого значения. Чуть позже набрала сама, однако номер был отключен. Я логично предположила, что мой будущий супруг занят.

Когда Стас не вернулся в обычное время, я тоже оставалась спокойна. Он и раньше задерживался, хотя обычно старался предупредить. Но всякое бывает. Телефон так и не включился.

Когда время зашло за полночь, а Стаса по-прежнему не объявился, в голове забренчали тревожные звоночки. Я бесцельно поболталась по квартире, сделала чайку и пошла к телевизору. Спать потихоньку расхотелось.

Моя мама в этот момент обзванивала бы больницы и морги, ставя на очередь милицию. Поверьте, с напором моей мамы Стаса бы в скором времени искали с вертолетами и танками по всему Киеву.

Я выпила чайку и решила дождаться утра. На дне души скреблись неприятные предчувствия, но до ощущения глобального п*здеца не дошло. Наоборот: штиль.

Утром тревоги прорвали плотину, и у меня разыгрался «че за нах». Я прикидывала различные варианты, но от этого не было особого толку. Телефон Стаса не подавал признаков жизни. Оставался самый разумный путь: позвонить в офис.

В этом районе таки наступил глобальный п*здец.

Ибо…

В офисе мне были искренне рады, потому что Стас не явился на работу вчера, и его все обыскались, домашнего телефона у нас в квартире не было, а мой мобильный номер у них отсутствовал за ненадобностью. Коллеги уже собирались явиться по месту жительства в поисках ценного специалиста.

Выходит, на работу Стас поехал и не доехал.

За несколько часов с помощью мамы были обследованы все возможные места его пребывания. Авто Стаса не засветилось ни в одной из катастроф, самого Стаса не было ни в морге, ни в больницах. Никто ничего не видел и не слышал. На работе он в тот день опять не появился. Я осмотрела квартиру и не обнаружила ничего подозрительного. Его документы остались на месте, вещи по шкафам.

В милиции четко сказали — поиски начнем через три дня, загулял по бабам ваш парень, свадьба накануне; с кем не бывает? Скоро объявится, ждите.

Но он не мог загулять, не мог не выйти на работу. Стас надежнее Форт-Нокса. Уверена на все исчисляемые проценты.

Я винила себя, что не начала поиски раньше, что выжидала с полным пофигизмом и тут же понимала, что любые телодвижения не имеют смысла. Вот так пропадают люди. Пошел в магазин за хлебом и не вернулся. Много их потом находят? Помню, у одной моей знакомой муж пропал без вести. Вышел из дома и больше не вернулся. Я тогда не могла понять: ну как?! Как человек может пропасть навсегда? Это в кино и книжках. Этого со мной не произойдет.

На самом деле, ежедневно пропадают тысячи людей по всему миру. Дети, взрослые, самые разные люди. Никто их не находит.

Прошел день и еще один день. Стаса начали искать официально. Папа подключил своих знакомых, а мама своих, поэтому искали действительно хорошо. Искали по родственникам, друзьям, знакомым, по контактам, определенным на работе и в записной книжке. Ничего.

Я вздрагивала от каждого звонка, от каждого шороха. Казалось, Стас придет и откроет дверь, объяснит все очень логично и привычно улыбнется. Это был кошмар, от которого нельзя проснуться. Мне становилось горько и стыдно за свое прежнее безразличие, за то, что никогда не проявляла эмоций, а скорее подставляла щеку. Я не представляла, как буду жить дальше.

Неведение. Хуже не бывает.

Когда твой близкий человек угасает от долгой и мучительной болезни, это х*рово. Знаю на собственном опыте. Когда твой близкий человек погибает внезапно, по нелепой и страшной случайности, это х*рово. Однако намного х*ровее сидеть и не иметь ни малейшего представления о том, где он и что с ним происходит. Иногда, кажется, что не знать легче, но, поверьте, хуже не бывает.

Если бы Стаса забрали в больницу с сердечным приступом, я бы просиживала под дверью палаты дни и ночи напролет, покупала лекарства, искала врачей. Если бы его убили… я знаю, как это прозвучит, но, честно, — было бы легче. Я бы рыдала, винила себя и всех вокруг, но рано или поздно найдутся силы понять и принять. Гораздо хуже — не знать и не иметь ни малейшего шанса помочь. Мучиться, разбирая догадки, думать, думать…

Двери клетки захлопнулись, но я даже не догадывалась, насколько эта клетка реальна.

«Хуже не бывает», — заключаю с опрометчивой критичностью.

Надо что-то делать, искать, рыть землю… но как?

Оставался всего один путь, последний шанс.

«Это же унизительно», — шептала гордость.

— Он может помочь, — разумно предположила я.

Если захочет. Если ты хорошо попросишь. Ты же понимаешь, как надо будет просить?

Злополучный номер фон Вейганда в списке контактов. Моя персональный ящик Пандоры.

Откуда этот ублюдок знал, что я не удалила его телефон? Впрочем, какая-то пружина внутри меня не позволяла обратиться с просьбой.

«А вдруг это он?» — закинула удочку мания преследования.

Он мог заставить любого человека исчезнуть. Ресурсы имеются. Но зачем? Это слишком даже для тебя, Лора. Сначала темно-магические ритуалы с крестиком, а теперь похищение жениха. Такие предположения обычно лечат галоперидолом в специально огороженных местах.

Нужно было занять руки да голову, я остервенело шерстила просторы Инета в поисках фактов. Про самого Вальтера Валленберга было полным-полно, а про его семью несколько занудных общих строк. Было известно, что у него есть жена, сын и внук. Никаких данных: ни имен, ни возраста, ни фото. Я могла любоваться на дедушку Вальтера, который был неплох, но особого интереса не вызывал. Я просмотрела его фото, которые относились к позднему периоду, несколько видео, прочитала много статей, даже пробовала переводить с немецкого… и все, что удалось узнать, — куча нудного бреда о делах компании 'Berg International', куда инвестировали, где и как отличились.

Краткое содержание предыдущих серий: с 60-х годов начался подъем бизнеса, много интересных (наверное, интересных кому-то другому, а не мне) дел в отношении строительства отелей, офисов и прочей огромной лабуды… строительная корпорация? Хм, не знаю, как оно правильно называется.

Меня интересовал семейный анамнез, а не успехи компании. Ни в одном интервью я не нашла чего-то стоящего. Валленберги скрывали частную жизнь, и мои любопытные глазки не могли видеть сквозь стены их золотого замка. Было бы занятно узнать на счет «нацистского периода», но помимо «дедуля служил там-то и признали невиновным» опять же — ничего.

Я прокручивала в уме нашу последнюю встречу, разбирала на атомы и пыталась понять, возможны ли дикие предположения мании преследования в реальности. Пожелал бы фон Вейганд привлечь мое внимание похищением Стаса?

«Еще скажи, что он следит за каждым твоим шагом, поставил по квартире «жучки» и камеры, допросил знакомых и собрал полное досье», — крутил пальцем у виска здравый смысл.

Когда ты долго не можешь решить, что конкретно стоит сделать, небеса посылают знак свыше.

***

Я возвращалась домой после очередного визита в милицию за новостями, которых нет.

Первый этаж встретил меня весьма подозрительным типом с неприятной рожей и сигаретой в зубах. Я не обратила на загадочного незнакомца особого внимания и смело прошагала мимо и наверх, где меня поджидало двое похожих субъектов. Сигарет у них не было, зато рожи — отвратнее не сыскать. Дверь моей квартиры приоткрыта, типы толкутся рядом. Самое время напрячься.

Оборачиваюсь — по ступенькам поднимается куряга с первого этажа.

Будь это крутой голливудский блокбастер, у меня есть все шансы спасти свой многострадальный зад. Надо ухватиться за перила и ласточкой сигануть вниз или продемонстрировать им чудеса акробатики и спуститься по ступенькам, исполняя сальто-мортале. Однако кино тут не пахло, акробат из меня хреновый и внутри, мягко говоря, шли за*бацкие химические реакции.

Вы, конечно, извините за подробности, но когда куряга довольно вежливо подтолкнул меня вперед, я в прямом смысле чуть не сходила в туалет. Я б и сходила. Просто нечем.

— Давай, — другой тип открыл дверь моей квартиры и гостеприимно приглашал вовнутрь. — С тобой хотят поговорить.

Я нервно повела плечами. Заорать, что ли? Хоть припугнуть их воплями…

Однако мрачные лица типов отбивали всякую охоту геройствовать. Как послушная овечка шагаю под мясницкий тесак.

— Вознесенский ждет, — продолжил тип, подталкивая меня дальше, а потом закрыл дверь.

Сначала моя голова не сообразила ничего стоящего относительно «Вознесенский». С тем же успехом тип мог сказать «Чайковский» или «Паустовский». Я даже не восприняла это как фамилию.

Знак свыше вальяжно развалился на диване, широко расставив ноги, и курил, демонстрируя полное отсутствие стандартных норм приличия. Пепел летел прямо на ковер, и мне стало немножко неприятно.

— Садись, — сказал непрошеный гость, кивая в сторону кресла напротив.

Таким тоном обычно отдают приказы собаке, о чем я бы непременно сказала ему, если бы ко мне вернулась смелость, и подох инстинкт самосохранения.

— Как поживает Стас?

Он щелчком отправил дымящийся окурок на пол, а после лениво растоптал его ботинком. Ботинки были явно дорогими, как его костюм, часы и перстень на правой руке.

— Стас пропал, его нет больше недели, — сбивчиво отчиталась я.

— Только не надо заливать, — он на мгновение скривился, а потом вдруг улыбнулся: — Ты девочка умная?

Была бы умная, не оказалась в говнище.

— Я слышал треп о его пропаже, но мы-то знаем, как все было, — доверительно произнес он.

Молчу, рассматриваю. На вид гостю лет тридцать, не больше. Лицо его можно назвать красивым, если бы не глаза, что-то в них неприятное клубится, отталкивающее и омерзительное, поэтому глаза портят все приятные впечатления. Выглядит смазливым бандитом из ментовских сериалов, на которые подсел мой папа. Смею предположить, он и есть бандит.

— Как все было? — повтор с вопросительной интонацией.

— Как? — не удержалась я.

— Мать дала мне имя Владимир, а фамилия моя Вознесенский, но люди зовут иначе — Доктор. Знаешь, почему?

«Скальпель», — первая мысль, которая приходит на ум.

Это же Данын доктор. Парень моей подруги. У него еще серьезные проблемы, искал адвокатов, но не Стаса. Стас бы мне рассказал. Черт…

— Я человек отходчивый и никогда ничего не сделаю на эмоциях, — продолжает убеждать бандит. — Единственное, что меня раздражает, — вранье. Когда мне врут, я могу очень, очень сильно расстроится. Когда я очень, очень расстроюсь, то перестаю себя контролировать.

Перед глазами плывут живописные сцены из фильмов Тарантино. Чувствую приближение тихой истерики.

— Ты хочешь, чтобы я расстроился? — нежно спрашивает Вова.

Язык прилипает к нёбу. С трудом отвечаю:

— Нет.

— Тогда ты расскажешь мне всю правду.

Немного сыкотно признаваться двинутому на всю голову психопату, что понятия не имеешь о том, какую именно правду он желает услышать.

— Простите, я не вполне понимаю… я не знаю, какие у вас со Стасом были дела, он мне никогда не рассказывал… ничего, — стараюсь построить фразу обтекаемо.

— Девочка, ты меня расстраиваешь. Это плохо, очень плохо.

Замолкаю.

— Стас взял у меня деньги, а работу не сделал. Он пропал, и спроса нет. Думаешь, я идиот? Я похож на идиота? — в его голосе появились металлические нотки. — Я могу быть несдержанным, но я не идиот. Я не верю в ту херню, которую вы со Стасом разыграли для ментов. Сечешь?

Здесь мне очень захотелось выпить. Чего-то покрепче текилы. Скипидара.

— Я не хочу вас расстраивать, но я действительно ничего не знаю.

Он усмехается, и думаю, что не доктором Менгеле надо пугать людей.

— Хорошо, — легко соглашается Вознесенский. — Поступим иначе.

Не успеваю облегченно вздохнуть.

— Стас взял у меня пятьсот тысяч зелени, я хочу свои деньги обратно. У тебя есть неделя, разрули ситуацию. Я жду до следующего четверга.

— У меня нет таких денег, я не знаю, где Стас… откуда мне взять столько? — невольно забываю бояться.

Какое-то время он просто смотрит на меня, даже вроде с долей жалости, а потом заботливо проводит ладонью по щеке.

— Я могу подать идею относительно первых ста баксов. Я не заплатил бы больше… спрошу, кто из подручных заинтересуется. До четверга.

Стоит ему скрыться, набираю Дану, не даю той вставить ни слова, пока не обрисовываю бедственное положение в красках.

— Лора, я знаю, — тихо отвечает подруга. — Стас приходил к нам, случайно выяснилось, что мы знакомы через тебя.

— Что?! — выпускаю телефон из ослабших пальцев и чудом перехватываю снова, нечленораздельно бормочу: — Что ты знаешь?.. Я не… Он мне ничего не сказал…

— Твой Стас кинул Вову. Это правда.

— Этого не может быть. Я не верю… Блин, да, я не знаю ничего!

— Лора, лучше отдай эти деньги, — добивает Дана.

— У меня их нет! Можешь объяснить это своему… своему парню?

— Я уже с ним говорила. Думаешь, почему он был таким вежливым, — она удрученно вздыхает. — Лора, тебе лучше достать деньги. Вова не прощает предательств, я не смогу его постоянно сдерживать.

— Да, очень легко найти пятьсот штук, которых у меня нет.

— Лора, найди их, а то… я больше не могу ничем помочь. Вова обещал, что в первый раз поговорит с тобой нормально.

— Спасибо, Дана, — нажимаю на сброс.

Ищу другой номер, не медля ни секунды, набираю. Нудные гудки… и никакого ответа. Я терпеливо набираю снова, явно больше приличного количества раз.

Закрываю глаза, обтекаю, сползаю поближе к окурку. Мысленно скандирую…

…бл*ть, бл*ть, бл*ть…

Ну, какого хрена говорить «звони», если не собираешься отвечать?